"Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ), стр. 455

Честно говоря, этот своеобразный госпиталь таковым можно было назвать с большой натяжкой, скорее чуть огороженное место, где у людей были организованы лежанки и маломальский уход. Хотя, думаю, совсем скоро горожане заберут по домам всех.

Это место еще пару часов назад оказало бы на меня угнетающее воздействие, однако, после того, как мы нашли дядю Аравата и еще нескольких знакомых среди многочисленных мертвецов... На многие вещи начинаешь смотреть иначе или скорее восприятие просто притупляется. Конечно, на само опознание никто меня не пустил, однако и того, что я увидела издалека, мне хватило.

Мама, конечно, пыталась оставить меня дома, даже кричала и злилась на мое упрямство, однако после того, как я сказала, что Арават и дядя Ренат были не безразличны и мне, удрученно выдохнула и разрешила к ним присоединиться.

Как мы вернулась домой, я помню уже очень смутно.

Проснулась только следующим утром и ужаснулась. Ведь ни Саргайла не перевязала, ни ранеными не занялась, которых обещали привезти совсем скоро. Но все мои опасения были напрасными, потому что Саргайла вполне профессионально перевязала мама, а Аравата Сэйра, которая буквально обезумела от счастья, когда увидела своего сына живым. Остальных ребят забрали их родные, которым мы дали знать, что те живы.

Задумавшись, я было не прозевала, когда отвар чуть не выкипел. Спешно подняв кастрюльку, я накрыла ее крышкой и отставила, чтобы отвар немного настоялся. В этот момент на кухню заглянул Ромич.

- Ты чего такой взъерошенный? - Невольно отметила я вместо приветствия.

Парень и правда был какой-то нервный и злой.

- Да достал уже этот шакал со своими росказнями и расспросами.

Я невольно поморщилась. Буквально на следующий день после похорон на главной площади города выступил глашатай, который объявил об отмене рабства в Шалеме. Тогда же по городу в обществе парочки солдат начали ходить какие-то не понятные чиновники. Они заходили в каждый дом и подробно выспрашивали о наличии рабов, если таковые еще не разбежались, а потом, вне зависимости от их наличия, производили обыск и если кого-то все-таки находили, то забирали с собой, не считаясь с желаниями как бывших хозяев, так и самих бывших рабов.

Все это объяснялось просто: наш город теперь стал частью Фаргоции, а посему рабства как такового у нас уже нет и быть не может. Все, не зависимо от того, кем они были еще вчера, объявляются свободными людьми и вправе делать все, что им заблагорассудится. Разумеется, в рамках закона. Однако, для начала всех бывших рабов нужно внести в реестр. Для чего их в добровольно принудительной форме препровождают в распределительный пункт. И если бывшие рабы пожелают навсегда покинут стены неуютного дома их рабовладельцев, то Фаргоция будет рада предложить им временный барак, который прямо сейчас возводят на западной окраине, откуда они смогут отправиться в любое место по желанию. Фаргоция же со своей стороны рада им предложить хорошую работу и место жительства на своей территории.

Без сомнений, предложение более, чем щедрое! Мало того, что избавили от рабского ярма, так еще и предлагают позаботиться о будущем. Однако, во всей этой бочке меда имелась и своя ложка дегтя: если ты не хотел покидать своих бывших хозяев, договорившись с ними о переходе в статус слуги, то тебя все равно забирали в этот самый пункт распределения, где о тебе выспрашивалась вся возможная информация и настойчиво предлагалось новое место жительства где-то в живописном месте Фаргоции.

- И пускай там вас ждут долгие и суровые зимы, человек быстро ко всему привыкает, к тому же, там очень сердечные и добрые люди, которые всегда готовы прийти на помощь соседу. Однако там, вы, наконец, сможете стать действительно свободными людьми, даже без тени рабского ярма на шее. А Фаргоция поможет вам добраться до этих благословенных мест и даже даст вам подъемные на первое время.

Примерно так вещал каждому, сидящий там тощий дяденька средних лет.

Я так понимаю, что таким образом Фаргоция решала какие-то свои демографические проблемы малозаселенных районов севера, а параллельно еще и прививала обществу правильные ценности. Ничего против не имею, даже поддерживаю, однако, каждый волен сам выбирать свой путь. Здесь же мы столкнулись с тем, что за красивыми речами о выборе крылась стальная рука приказа перевезти всех бывших рабов в Фаргоцию.

За все то время, что мы с мамой протолкались у этого самого пункта, в тщетной надежде забрать наших друзей, обратно не отпустили никого, несмотря на то что об этом просили очень многие. И даже яростное желание самих бывших рабов вернуться обратно, никто не принимал во внимание. Именно тут мы и узнали главное правило местного распределительного пункта: те, кто сюда попал, должны отправиться туда, куда нужно Фаргоции и ее королю.

Не знаю, чем бы все это закончилось, но в то время, как мы с мамой в растерянности стояли у того самого пункта, к нам подошел высокий сухощавый мужчина и, пробежав по нам взглядом ничего не выражающих рыбьих глаз, внезапно спросил:

- Рабыни?

Мама даже опешила от такого вопроса, но быстро пришла в себя и ответила.

- Нет, господин офицер, мы обычные горожанки.

- И что делают обычные горожанки в месте, где распределяют бывших рабов? - Все также бесстрастно продолжил он задавать вопросы.

- Мы ... - Мама немного растерялась и запнулась. - мы хотим забрать наших слуг.

- Слуг? Сюда не приводят слуг, уважаемая ханан.

- Но их привели! - Уже более уверенно проговорила мама, как-то исподлобья глядя на офицера. - Мы еще вчера сами дали им свободу, и они решили остаться с нами, но уже в качестве слуг.

Военный как-то криво хмыкнул и осмотрел нас еще внимательнее.

- В наше время редкость, когда рабы так верны своим хозяевам.

Тут я не выдержала и все-таки вставила свои пять копеек.

- Мы никогда не относились к ним как к рабам!

- Как похвально. - Все с той же кривой улыбочкой проговорил он. - И почему же вы не освободили их раньше, раз всегда считали их равными себе?

Я смотрела на него и понимала, что он, конечно, в чем-то прав, но и не прав одновременно. Местное мировоззрение было таково, что бывший раб все равно не смог бы быть полноправным членом общества, скорее бесправным, ведь у него не будет защиты хозяина, а клеймо раба, хоть и бывшего, развяжет руки всяким неуравновешенным личностям, права которых местный закон будет блюсти в первую очередь, даже не смотря на его нарушение по отношению к бывшему рабу. К сожалению, для освобожденных был один выход: уехать прочь из Шалема. При чем так далеко, как это возможно.

В нашем же случае ни Кирим, ни проф, ни даже Ромич, которого я уже давно уговаривала уехать, как раз уезжать-то и не хотели. Кирим в силу того, что всю жизнь прослужил роду моего отца и никакой иной судьбы для себя не желал, проф - потому что сам решил пока пожить с нами, ведь его рабство изначально было чисто номинальным, рабство само по себе были для него защитой, так как при обнаружении, ему угрожает какая-то опасность. Это я поняла из неких обрывков фраз, которые слышала из его разговора с отцом. Ну и, наконец, Ромич. Его понять тоже не сложно. За эти годы, мы стали для него семьей. И я думаю, он все равно рано или поздно уехал бы, но пока к этому не готов или чего-то ждет. В любом случае, терять этих людей вот так я не собиралась. Поэтому собралась и все-таки ответила этому вояке.

- Не знаю, на сколько точно вы осведомлены о традициях Шалема, но таким образом, мы обеспечивали их безопасность.

- И что же поменялось теперь, люди ведь, остались теми же? - Сверля меня взглядом проговорил он.

- Люди может и те же, но власть иная. И она, я надеюсь, будет следить за соблюдением закона вне зависимости кого обижают: обычного горожанина или такого же горожанина, но бывшего раба.

Он немного помолчал, изучая нас мамой уже более внимательным взглядом.

- Что ж, в твоих рассуждениях есть смысл. А сколько тебе лет, девочка?