"Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ), стр. 365
Придворный маг внутренне подобрался и на всякий случай приготовил целительское заклинание. Мало ли, что эти соплюшки говорят, ведь в действительности все может быть не так радужно! Да и Его Величество, судя по всему, тоже приготовился. Все-таки, не смотря на свое состояние, он все еще остается сильнейшим магом страны.
Четыре девушки выстроились в ряд, а перед ними встали княжны Раевская и Васильчикова, которые для более яркой демонстрации начали использовать магию огня. В воздухе замелькали заклинания-молнии. Одно…три… десять… Все девушки спокойно стояли, а при каждой атаке вокруг них вспыхивал прозрачный щит, который поглощал заклинание. Когда отразилось последнее, присутствующие непроизвольно выдохнули. А улыбающаяся Раевская внезапно пустила в каждую еще по одной молнии, отчего ее отец ухватился за сердце, и произнесла:
— На самом деле они без труда выдерживают и по пятнадцать атак, но мы решили перестраховаться.
Маг непроизвольно сглотнул и задумался: «А ведь если снабдить такими амулетами офицеров и солдат на передовой… Это же преимущество! Да и императорской семье такие вещицы нужно справить.»
Он посмотрел на царя и увидел, что в его глазах светится явная благосклонность. Не сказать, чтобы это его порадовало, но отрицать полезность этих девиц уже никак нельзя. На лице князя Раевского читалось облегчение, Заславский смотрел только на свою Евдокию, но эмоции прятал. Его выдавал только довольный блеск глаз. Царевна Лизавета была в полном восторге и даже не пыталась этого скрывать.
В это время Раевская продолжала:
— Для демонстрации следующей разработки нам нужно будет кое-что осмотреть. Вы не против немного с нами пройтись? Недалеко… — девушка смотрела просительно.
Император кивнул и встал. А все охотно последовали его примеру. Девушка проводила пятерых наблюдателей в конец коридора в малый зал, положила на каминную полку какой-то медальон и вставила в подсвечник одну из заготовленных свечей.
— Ваше Высочество, — обратилась она к царевне, — я взяла на себя смелость пригласить сюда от вашего имени фрейлин. Для чистоты эксперимента они не знают о том, что сейчас проводится научный опыт, — она зачем-то зажгла свечу, хотя день за окном этого и не требовал. — А мы с вами снова вернемся туда, откуда пришли.
Маг откровенно не понимал всех этих телодвижений, но, как и все, решил пока не задавать вопросов и вернулся в предыдущие апартаменты. Евдокия достала очередной амулет и, хитро повернув его пластинки, протянула Его Величеству. Тот начал его рассматривать, не зная, что с ним делать. Некоторое время в комнате стояла тишина, и маг уже хотел высказаться по этому поводу, но внезапно откуда-то послышался шум и гомон женских голосов. Все заозирались в поисках говоривших, а император прислушался и поднес амулет к уху, но потом просто положил его на колени, так как все стало и так хорошо слышно. Поначалу женские речи были неразборчивы и больше походили на гул, но через какое-то время голоса стали четкими, будто девушки подошли совсем близко.
— … Как думаешь, царевна всех возьмет на моления? — раздался женский голос.
— Да кто ж ее знает? — отозвался другой. — Только я не горю желанием куда-то ехать. Скоро снег выпадет, а во всех этих монастырях вечный холод. К тому же у меня, наконец, наметились подвижки в отношениях с Заславским. Мне нельзя уезжать!
Император перевел взгляд на Раевскую, а потом на Заславского. И если во взгляде второго была всего лишь озадаченность, то первая явно была неприятно удивлена.
— Да ну! — отвлек его голос из амулета. — Все знают, что он сохнет по Раевской!
— И что? — послышался полный превосходства голос. — Зато меня он познакомил со своим сыном! А эту толстуху царевна уж точно возьмет на моления, и у меня появится шанс укрепить свой успех!
— Да? И когда это он успел вас познакомить? — раздался полный недоверия голос.
— Какая разница? Главное, что познакомил. Не так ли?
Во время всей этой речи царь поглядывал на предметы обсуждения. Старый маг хорошо его понимал. Пора их сердечного томления уже давно миновала, но подчас было интересно наблюдать за юношескими метаниями. А тут было на что посмотреть! Заславский выглядел обескураженным, немного виноватым и усиленно старался что-то передать своим взглядом девушке. А Раевская прятала глаза и старалась на него не смотреть.
Дальнейшая беседа девушек была прервана другими голосами. Видимо, к ним подошли остальные фрейлины. И разговор перешел на ничего не значащие темы.
— Вы позволите? — спросила княжна Раевская и протянула руку к артефакту.
— Да, конечно, — император вернул ей предмет.
Евдокия сложила его в исходную форму и проговорила:
— Этот подслушивающий амулет способен передавать звук на большие расстояния — в пределах Москвы звук совершенно не меняется, на более дальние расстояния еще не проверяли, не успели…
Все слушающие ахнули. А Придворный маг аж заерзал в своем кресле от желания заполучить амулет в свои руки и хорошенько его изучить, четко осознавая перспективы его использования. Он был в восторге, как и все те, кто сейчас слушал Евдокию.
— … У амулета лишь один недостаток: радиус его действия всего два-три метра, если говорящие стоят дальше, качество существенно падает или прослушать разговор становится невозможно. Но мы придумали выход из положения! — С энтузиазмом говорила она. — Мы изобрели свечи, которые при горении испускают еле заметный приятный запах, который привлекает к себе людей. Все эти девушки сидели в удобных креслах и на кушетках, но со временем непроизвольно все же встали и подошли к камину, который располагался в этом зале довольно далеко от них, и мы смогли услышать их разговор…
Евдокия рассказала и о свечах с другими свойствами, об их безопасности и преимуществах. Однако эта информация хоть и была важной, но не шла ни в какое сравнение с подслушивающим устройством.
Но тут маг все же решил разбавить всеобщий восхищенный настрой и задал провокационный вопрос:
— Княжна, а можно узнать, зачем вы делали этот амулет? Неужели вам так было важно узнать, о чем трещат в свободное время фрейлины?
Он ожидал, что она от таких слов как минимум смутится, но она ответила:
— Ну что вы, Аристарх Вениаминович! Зачем нам заниматься такими глупостями? — все еще улыбаясь проговорила она, а потом резко посерьезнела. — Дело в том, что эту идею нам подсказал князь Заславский, когда попросил быть более внимательными во время прибытия аглицких послов, цели которых не совсем ясны. Вот мы и решили, что было бы неплохо создать такое устройство, которое помогло бы что-то узнать об их планах.
Маг от такого заявления даже опешил! И будь он менее сдержан, то, наверное, протер бы глаза, чтобы удостовериться, что он услышал эту фразу от малолетней фрейлины!
— Мы знали, что завтра в Москву прибывают аглицкие послы, которые, как и французы, ведут свои темные игры против нашего государства, и решили быть полезными, показать, чем наша магия может помочь, государь. Ведь если предупрежден, значит, вооружен.
Евдокия же не стала дальше вдаваться в подробности целей создания артефакта, а предложила посмотреть на еще один не менее интересный экземпляр. После чего достала из деревянного ящика пару других амулетов, отдала один графине Одинцовой и вышла из комнаты.
Поначалу, маг принял это за часы. Однако, присмотревшись, понял, что представленная конструкция часами быть никак не может! В ней был подвижный корпус с кучей непонятных обозначений, который тут же отодвинула девушка, и несколько различных стрелок.
А спустя пару минут из устройства в руках оставшейся девушки раздался голос княжны Раевской — она говорила, где идет и что видит, девушки переговаривались, будто стояли рядом. Император невольно перевел взгляд на своего старого друга. Маг же сидел и не мог поверить, что такое возможно! А после того, как графиня Одинцова подошла к каждому, давая возможность задать несколько вопросов голосу Евдокии Раевской, и вовсе глубоко задумался. Да так, что даже не заметил, что начал теребить свои усы. И было непонятно — то ли он хочет их выдрать, то ли таким зверским образом приглаживает, потому что от нервного возбуждения они встопорщились словно щетка. Графиня Одинцова тем временем рассказала об особенностях использования этого артефакта и назвала его магофоном. Царь тоже явно призадумался и посматривал на своего министра, который не побоялся продвигать идеи своей дочери, с гораздо большим одобрением.