"Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ), стр. 346
— А он живой еще?
Бедняга закашлялся:
— Насколько я знаю, вполне, — с опаской посмотрел на меня мужчина.
— А сейчас случайно не в Калифорнии?
— А откуда вы… А, ну да, ваш отец, наверное, вам сказал.
А я только сейчас подумала, что не те задаю вопросы, и такими темпами могу выдать свою излишнюю осведомленность, которая может навести его на не очень правильные мысли.
— Ну да, услышала краем уха. Всегда интересовалась путешествиями. Так что вы там рассказывали о своем пребывании в Японии? — Кажется, бедняга не успевал за полетом моей мысли и оказался совсем сбит с толку. — Как, говорю, вам к императору Японии попасть удалось?
Он почему-то с опаской посмотрел на свой бокал, повертел его в руках, собираясь с мыслями, и поставил на стол:
— Это долгая история, пожалуй, она неинтересна столь юной девушке.
Это он меня так ненавязчиво отшил или просто дурой назвал? Ни первый, ни второй вариант мне не нравился, потому я решила пойти в наступление:
— Не могу с вами согласиться, Георгий Константинович. — Я обиженно надула губки и демонстративно стрельнула глазками в Заславского, который от этого немного повеселел и перестал хмурить брови. — Но раз вы не хотите рассказать мне столь занимательную историю…
— Нет-нет! Вы меня неправильно поняли! — пошел на попятную Долгорукий. — Просто это неподходящий и слишком длинный рассказ для подобного застолья.
Он что, в гости напрашивается, что ли? Или снова ненавязчиво отшивает?
В это время снова сменили блюда, и разговор ненадолго прервался. Но ведь мне было интересно до жути, а потому я сама поспешила его возобновить. Внутренне немного сожалея, что такие кушанья проходят мимо! Но тут уж либо цыпленок под пикантным соусом, либо истории про Японию. И я выбирала второе, хотя это решение далось мне с трудом. Уж слишком трепетное отношение к еде у меня сложилось за последнее время.
— Может, тогда немного о японских традициях расскажите?
— Что конкретно вас интересует?
А у меня на языке упорно вертелся вопрос о гейшах. Я знала, что гейша гейше рознь. И далеко не все из них оказывали услуги интимного характера, а часто просто занимались тем, что развлекали посетителей Чайного дома песнями, танцами, разговорами и, собственно, чайной церемонией. Но ведь задай я такой вопрос, он точно подумает не совсем то. Хотя ответ на вопрос о не совсем том я бы тоже с удовольствием послушала.
— Ну, например… Вы были на представлениях театра Кабуки[6]? Он действительно на взгляд не японца такой скучный?
Брови оппонента медленно полезли на лоб. И что я, спрашивается, такого спросила? Ведь совсем нейтральный вопрос.
— А откуда вам известно о том, что в Японии есть такие театры?
— Ну, как же… — Я чуть было не ляпнула, что в книжке прочла и по телику видела, но вовремя себя одернула. — А что, не должна была? — пусть лучше он оправдывается и рассказывает, почему я не должна.
— Вообще-то нет… Разве что…
Пока Долгорукий усиленно соображал, откуда я могла знать то, чего не должна, в беседу вмешался Заславский, которого знатно раздражало, что его дама за столом беседует с другим.
— Возможно, вам будет интересно узнать, что император крайне благосклонно отнесся к вашему выступлению, и есть большие шансы, что он одобрит вашу затею.
— Правда? — тут же отвлеклась я на него. И не только потому, что он задел интересующую меня тему.
— Именно. Поверьте, вы сегодня были бесподобны! За две недели сделали просто невозможное! В прошлый раз это выступление не произвело на меня и половины того впечатления, которое было сегодня!
— Неудивительно! Две недели назад это был лишь набросок. — Я порозовела от удовольствия.
Дальше я так и продолжала легкую беседу с Заславским и пробовала деликатесы. Он, в отличие от Долгорукого, не впадал в прострацию при каждом моем вопросе и не пытался постоянно вызнать, откуда я знаю то или это. К тому же давал возможность спокойно все попробовать и утолить голод. Конечно, мне было очень интересно расспросить соседа слева, но на тот момент у меня уже просто не хватало моральных сил фильтровать свои вопросы, на которые каждый раз слышала вместо ответа недоумение и встречные вопросы.
Долгорукий оказался парнем интересным, но ничего увлекательного мне так и не рассказал. Только удивлялся и ставил меня под угрозу разоблачения. А потому пусть лучше общается со своей предсказуемой соседкой. Так и ему, и мне будет спокойней.
Он, конечно, пытался привлечь мое внимание, но я не реагировала. Однако под конец этого длинного обеда он все же сумел меня удивить. В тот момент, когда Заславский застыл за спинкой моего стула, чтобы отодвинуть его для меня, а я уже готова была встать из-за стола, он дотронулся до моей руки, привлекая внимание, и сказал:
— Кабуки скучен лишь поначалу. Но стоит узнать японцев чуть лучше, и их искусство воспринимается совершенно иначе. Надеюсь, при нашей следующей встрече я не покажусь вам настолько скучным, и вы уделите мне кроху своего внимания.
— Вы вовсе не показались мне скучным, Георгий Константинович, — улыбнулась ему. — Просто примите как факт, что девушке могут быть интересны не только наряды и балы. И не стоит искать за каждым ее словом подвох и удивляться кругозору. Это, знаете ли, может и обидеть.
На том посещение Кремля в тот день и закончилось.
С тех пор прошла неделя, но ни от императора, ни от Долгорукого, ни даже от Заславского не было никаких вестей. Отец и тот не желал со мной разговаривать о женской магической гимназии, отговариваясь занятостью. Его и правда почти не было в усадьбе, он проводил слишком много времени в Кремле и часто ночевал в Москве. Занятия наши продолжались, однако мы все впали в режим ожидания, и обучение проходило рутинно, без огонька.
Я и стояла около окошка, думая, чем же все это окончится и чем вызвана наша такая изоляция.
— Дуся, ну ты чего? — обратилась ко мне Наташа. — Все будет хорошо. — И погладила меня по плечу.
— Конечно, — согласилась я с ней и улыбнулась. — Все будет хорошо. Иначе ведь и быть не может.
— Тогда почему ты такая грустная?
— Просто волнуюсь. Что там такого могло случиться, что папенька даже на ночь домой не приезжает?
— Ну мало ли… Это же мужчины! — пожала она плечиками. — Небось, опять маются со своей политикой.
— В том-то и дело… — задумавшись, протянула я.
— Ой, да ладно тебе! На то они и мужчины.
Спорное утверждение, но в чем-то она права. Оглянувшись, я увидела, что и остальные девчонки какие-то поникшие и вялые. Явно их тоже посещали всякие не радужные мысли.
А, собственно, чего мы киснем? Умер кто или заболел?
— Девчонки, что случилось? Вы еще затяните какой-нибудь грустный мотивчик и слезу пустите!
— На себя сначала бы посмотрела, — буркнула Лида, не отрываясь от вышивки.
— А и посмотрю!
Я демонстративно встряхнулась. Поставила руки в боки, топнула ножкой, привлекая внимание, и запела песню «Валенки».
Валенки, да, валенки, ой
Да не подшиты стареньки
Нельзя валенки носить
Hе в чем к миленькой сходить
Припев:
Валенки, валенки
Эх, не подшиты стареньки
Валенки, валенки
Ой, да, не подшиты стареньки
И пошла по кругу, разводя руки в разные стороны и немного приседая на каждом шаге.
Ой, ты Коля, Николай
Сиди дома, не гуляй
Hе ходи на тот конец
Ох, не носи девкам колец
Припев:
Валенки, валенки
Эх, не подшиты стареньки
Валенки, валенки
Эх, не подшиты стареньки
А потом зацепила по очереди всех подруг, озорно сверкая глазами. Сидевший все это время в уголке Сережка подхватил свои гусли и почти без ошибок заиграл мелодию песни. Вот что значит талант! Продолжение мы горланили уже все вместе, не смотря на незнание большинством слов. Да еще и танец разнообразили кто во что горазд, продолжая держать импровизированный хоровод. Когда песня закончилась, дружно рассмеялись. Я поглядела на нашего талантливого гусляра и, сама от себя не ожидая, выдала частушку: