"Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ), стр. 163
— В тот раз? — нахмурился Йарра.
Мы сидели на песке, у кромки воды, и смотрели на лунную дорожку — издали она казалась выложенной монетами. Возвращаться к лодке Его Сиятельство не торопился.
— Да, после… После того, как вы вернули меня в замок. — В самом начале наших странных отношений. Когда я ненавидела и боялась его, а он ненавидел меня и себя.
Йарра кивнул и отвел глаза.
— Почему не сказала?
Вместо ответа я пожала плечами. Тогда я даже подходить к нему не хотела, не то что разговаривать, а потом это перестало казаться важным. Провалов ведь больше не было.
— Лучше, если бы твоим якорем стало место. Библиотека, например. Или лаборатория — ты же любишь там сидеть. В отличие от людей, места не меняются и не уходят, но раз уж Тимар…
Йарра встал.
— Всегда держи его здесь, — положил он ладонь на мой лоб, — и здесь. — К груди он не прикоснулся, просто показал на сердце. — Думай о том, что он ждет тебя, и… Что тебе с ним хорошо, — невнятно сказал граф. — Отдохнула?
— Да, господин.
— Тогда еще раз, и возвращаемся.
Я встала, привычно поднимая руку вверх — приветствуя немеркнущее солнце моей пустыни и вызывая ветер на поединок. Вспыхнул алым сланцевый столб караванной тропы, взметнулись песчаные вихри, потемнел горизонт, и над барханами поплыл, потек голос графа:
— Не бойся бури, прими ее. Это такая же часть тебя, как и точка покоя. Всего лишь часть, Лира. Уголок души. Ты в состоянии выпустить ее, а потом усмирить. Просто помни Тимара. Он ждет тебя на той стороне пустыни…
И тихий шелест выгоревших пальмовых листьев:
— И я тоже…
— Что?
— Ты почему остановилась? — недовольно спросил Йарра.
— Мне послышалось… Простите, — опустила я голову. — Еще раз?
— Пожалуй, хватит, — сжал мое запястье, подсчитывая пульс, Его Сиятельство. — Горишь.
— Господин? — спросила я, когда Йарра подобрал с песка дублет и повел меня обратно.
— Да?
— Вы говорили, что пламя — это вредно, сердце не выдержит. А буря?
— И буря вредно. Но лучше быть измотанным, чем мертвым.
И не поспоришь, хмыкнула я.
— Что смеешься?
— Представила, что сказал бы Рох, если бы увидел нас, — смутилась я. Даже представить боюсь, как влетело бы Йарре за его уроки.
— Во-первых, господин Рох, — кисло сказал Йарра. — Имей уважение к Наставнику. А во-вторых, я надеялся, у тебя достаточно гибкое мышление, чтобы понимать: нет плохих или хороших знаний…
— Нет-нет, я понимаю! — Я даже не заметила, что перебила графа — так испугалась, что он бросит со мной возиться. — Важно не столько уметь, сколько использовать! Скальпель иссекает раны, но при желании им можно убить. Или яды — можно отравить, а можно сделать целебную мазь!
Сиятельство споткнулся. Покосился на меня, хмыкнул, покрутил головой:
— Кто бы мог подумать…
— О чем, господин?
Йарра не ответил.
— Ваше Сиятельство?
— Что?
— А вы сами… часто? Ну, вот так… Уходите в шторм? — Я вспомнила войну и то, каким усталым граф порой возвращался.
— Редко. Только если нет иного выхода. Боевой транс — не игрушки, Лира. Он не предназначен для поединков, соревнований и прочей ерунды. Ты поняла меня?
— Да-а…
Ничего я не поняла.
— Ваше Сиятельство, вы хотите, чтобы я что-то для вас сделала?
— Под ноги смотри, — буркнул граф и ускорил шаг. — Камней много.
— Господин?.. — побежала я за ним. — Госпо… ай! — В потемках я не разглядела рытвину и шлепнулась, пропоров шотту, лодыжку и разбив в кровь ладони.
— Светлые боги, как можно быть такой неуклюжей, Лира?! — выругался Йарра. — Говорил же, смотри под ноги!.. Теперь шов накладывать придется, неделя времени псу под хвост!
Я часто моргала, пытаясь сдержать слезы. Ладони щипало, по ноге струилась кровь, еще и он кричит… Не все же видят в темноте!
— Сиди, не вставай.
Йарра снял рубашку, намочил ворот в волнах, отчистил мои ладони от песка и грязи, перевязал ногу. Поднял меня на руки и понес к лодке.
— Я сама…
— Сама ты как раз к утру доползешь… Не дури, держись за шею! — велел он, когда я попыталась отстраниться.
Кожа у графа горячая, а шрамы на ней заметно холоднее. Я чувствовала щекой бугристую звезду от бронебойной стрелы и кусала губы — слишком он близко, этот мужчина, с которым я провела столько ночей. И дней. Чудесных, теплых, напоенных майским солнцем и соком ранних араасских вишен, дней, что блестели от росы и бликов оружия, когда мы сражались спина к спине, а потом долго доказывали друг другу, что живы…
Глупо это все. И я дура, что вспоминаю. Лучше узнать, что ему от меня нужно, и подумать, как это лучше выполнить, — ведь Сиятельство никогда не скупится на награду.
— Господин?
— Да?
— Почему вы меня учите?
Йарра не ответил.
— Ваше Сиятельство?
— Лира, ты хочешь, чтобы мы оба упали?..
В лодке он крепко обнимал меня за талию и даже на корабле не спустил с рук, отнес в каюту. Магсвет не горел, лучи фонарей не проникали сквозь обитые шкурами стены, и внутри было хоть глаз выколи. Только наше дыхание, лихорадочный стук сердец и жесткие ладони, огладившие спину, когда граф усаживал меня на кровать. Лицо Йарры оказалось совсем близко, на секунду показалось, что он сейчас поцелует меня, но граф отстранился и вышел. А я осталась в темноте — не то успокоившаяся — не тронул! — не то разочарованная…
Моя пустыня и его шторм действовали на меня, как крепленое вино, смешанное с хиэром. Я буквально пьянела, наблюдая за Йаррой, танцующим на фоне заката — темная фигура в алых всполохах умирающего солнца. Потом он останавливался, и меня немного отпускало — но именно, что немного: сердце стучало как сумасшедшее, рот пересыхал, а низ живота крутило спазмами. Я отворачивалась от графа, жадно пила воду из его фляги, и на губах оставался вкус металла и поцелуя. И тогда я начинала крутить поводок — безотказное средство, чтобы вспомнить, что я для Его Сиятельства. Но и оно помогало все реже.
И все чаще вспоминался Тим: «Ограничитель — мое решение».
Получается, если я примирюсь с графом, это не будет предательством по отношению к брату?
Или все-таки будет?
Или нет?
Или выйдет, что я снова прогнулась, что эти двое снова за меня решили, а я покорно все приняла, как корова в стойле?!
И спросить не у кого. Не у Сэли же, в самом деле! А малыш Литами, скорее всего, снова расплачется, жалея меня.
И потому, едва отдышавшись, я убегала из-под руки графа, не позволяя лишний раз к себе прикоснуться — даже чтобы помочь ресницу из глаза достать. Отодвигалась, когда мы сидели на его дублете и он, рисуя на мокром песке, объяснял непонятное, сбивалась, стоило Йарре поправить загулявший локоть — Сиятельству пришлось завести палку, от нее я не шарахалась. И ужасно боялась, что флер возьмет верх. Не потому, что Йарра сильнее и я не смогу его оттолкнуть. Я ведь могу просто не захотеть его отталкивать…
И облегченно вздыхала, когда граф убирал кхопеши в перевязь:
— На сегодня все.
Сам же граф был предельно корректен — периодические напоминания привести себя в порядок и демонстративно-прилюдное поправление моей прически не в счет, я ведь вроде все еще числюсь его леди, и легенду нужно поддерживать, а случай с разбитой ногой стал единственным, когда он, не слушая возражений, стиснул меня в охапке. Но Сэли поступил бы так же и тоже вежливо попросил бы умолкнуть. А Тим так вообще порекомендовал бы рот закрыть, потому что он хромой, а всякая мелочь его собой нагружает, ни стыда, ни совести…
Но если не флер — то зачем я Его Сиятельству? Что ему нужно? К чему он меня готовит?
Отвечать на эти вопросы Йарра категорически отказывался.
— Ты допрашиваешь меня?
— Нет… Простите…
В результате и влезла в документы, пытаясь понять, что происходит в мире, в княжестве, и на Архипелагах. Вдруг найду что-то, что хотя бы намекнет? Может, у Сиятельства образовался еще один Дойер?