"Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ), стр. 135
Светлые, защитите! Анара, Шорд! Данкан! Клянусь, я никогда больше не буду использовать яды, я закрою, опечатаю лабораторию, я… Боги, я приют для нищих организую, только помогите!
Сапоги Бланкара застучали по лестнице, безо всякой паузы — отпереть — скрипнула дверь, и маг усадил меня на кровать, снял капюшон, развязал шнурок, удерживающий плащ. Задернутые шторы не пропускали свет, и глаза Бланкара по-кошачьи поблескивали зеленым.
— Я скоро вернусь. Ничего не трогай.
В комнате было тихо — шторы глушили не только полдень, но и уличные звуки; казалось, стоит успокоить дыхание — и я услышу легкий шорох, с которым мелкие пылинки опускаются на вытертый коврик у кровати, на стол, заваленный оружием и бумагами, на табурет с приклеенными к нему свечами.
Я зябко повела плечами, погладила правую руку левой ладонью. Хоть бы только не было поздно… Пожалуйста, Светлые…
— Молишься? Это правильно, — усмехнулся вернувшийся Бланкар. — Целитель я аховый.
Маг сделал короткий пасс, и свечи на табурете ярко вспыхнули.
— Рукав придется отрезать.
— Хорошо.
— Неразговорчивая женщина, надо же. Я думал, таких не бывает, — сверкнул зубами Бланкар. — Повернись к свету, — велел он, подцепив кинжалом потрепанный ворот блузы. Ткань поползла, открывая шрам от укуса гиены и черную полосу — след жгута.
Я отвернулась, чтобы не смотреть.
— Тебя собаками травили? — спросил маг.
Я кивнула.
— За что?
— Мне не сказали.
— За что ломали пальцы тоже не знаешь?
— Нет. — Мне даже врать не пришлось. Я ведь действительно не знаю, не представляю, почему и за что они надо мной издевались.
— Лира, — позвал Бланкар. — Да, я знаю твое имя, — ответил он на мой взгляд. — Ляг. И возьми это в рот, — протянул он кусок моего рукава.
— Зачем?..
— Будет больно.
Маг провел ладонями над свечой — не то очищая их, не то забирая ее тепло, — мужские руки загорелись розово-желтым, а свеча растеклась сальной лужицей. Бланкар несколько раз сжал кисти в кулаки, встряхнул ими, и я тихо ойкнула, когда с мужских пальцев сорвались самые настоящие искры, — попав на блузу, они прожгли ее, ужалили кожу. Руки мага засияли, стали прозрачно-алыми, и сквозь плоть, как в толстом витраже, проступила проволока костей и крупных сосудов.
— Готова?
Я кивнула.
— Не шевелись, — велел Бланкар и прижал ладони к моему плечу — туда, где я еще чувствовала прикосновения.
Сначала было тепло и легкая щекотка. Потом жар и зуд. Просто жар, просто зуд — куда слабее, чем пламя буристы и чесотка персональных порталов. Что вы знаете о боли, господин Бланкар…
А потом раздался треск — с таким разрушаются накопители, — и в мои вены хлынула кипящая смола. Густая, булькающая, она затопила с головой, выжгла связные мысли, превратила меня в зверя, ведомого лишь ужасом и одним-единственным инстинктом — бежать!
Маг навалился на меня, удерживая, что-то крича. Его рот открывался, губы выталкивали слова и фразы, но их смысл тонул в бело-розовом тумане всепоглощающей муки. Боль — чистая, слепящая — вытеснила рассудок, на секунду я окунулась в самум, рванулась прочь, налетела подбородком на что-то твердое и потеряла сознание.
Из забытья меня вывели осторожные похлопывания по щеке и масло герани.
— Как ты?
— Плохо, — прошептала я, не открывая глаз.
Тело ныло так, словно меня пропустили через мельничные жернова. Каждая клеточка пульсировала острой болью, сорванное криками горло саднило, а от ломоты в костях хотелось выть.
— Посмотри на меня, — велел Бланкар. Щелчок, и на кончике его указательного пальца загорелся огонек. Маг поводил им перед моим носом, удовлетворенно кивнул.
— Тошнота, шум в ушах?
— Немного… Господин, а рука?..
— С рукой все хорошо, — улыбнулся Бланкар. — Кровообращение восстановилось, мышцы я частично нарастил, кость собрал. Работы еще много, но все будет хорошо, — повторил маг. — Покой, нормальная еда, и через две-три недели ты будешь здорова. Хей, ты что, плакать собралась?.. — Маг присел на край кровати, знакомым жестом Йарры снял слезинки с ресниц, погладил по волосам. — Успокойся, лисенок. Все закончилось, тебя больше никто не обидит. Я позабочусь об этом, — сказал мужчина, и в его ярко-зеленых глазах мелькнули темные жгутики флера.
6
Время с Йаррой летело, как пришпоренный жеребец из Оазисов. Энергичный, предприимчивый, активный граф всегда был чем-то занят, что-то делал, что-то писал, с кем-то разговаривал, и даже отдых у него был ненормальным — охота, тренировки, ходьба под парусом, стрельбы… Находясь рядом с графом, я невольно подстраивалась под его ритм, успевая за день столько, сколько до того — за неделю. И время летело — невозможно быстро, стремительно, как Халле, на котором я носилась по полям, когда Галия уезжала на Острова.
Рядом с Бланкаром время тянулось каплей живицы, сползающей по стволу Лесного кедра. Я совершенно потерялась в днях, часах и минутах. Я ела, спала, просыпалась, терпела лечение, снова спала, опять ела — и с удивлением узнавала, что сегодня все еще среда, хотя по ощущениям прошло не меньше недели. А то и двух.
— Так всегда бывает при прямом вливании силы, — сказал маг, массируя мою правую руку. Размял мышцы, согнул в локте, разогнул. Повращал запястье, ощупал суставы на пальцах. — Болит?
— Немного.
Этой боли я радовалась. Раз болит — значит, есть чему болеть.
— Еще пара сеансов, и будешь есть самостоятельно, — улыбнулся маг.
Кормили меня с ложки. Иногда служанки, чаще сам Бланкар — его крайне веселило выражение лица, с которым я открывала рот, готовясь принять очередную порцию протертого супа, отварной куриной грудки или жирного творога с яблочным вареньем.
Моя левая рука висела в перевязи, ноги тоже зафиксировали шины — Бланкар сломал неправильно сросшиеся кости, растянул меня, как на дыбе, и дважды вливал силу, подталкивая образование мозолей. Благо, все это время я была без сознания.
Маг сжал мою ладонь меж своими, и я скривилась от жжения в пальцах — восстановление суставных сумок шло медленно.
— Почти все, — тихо сказал Бланкар. Покосился на мою щеку, поморщился. По-моему, шрам ему мешает гораздо больше, чем мне. — Может, все-таки?..
— Нет. Нет, пожалуйста! — взмолилась я. — Сначала ноги!
— Они прекрасно срастутся сами.
— Через месяц! Я с ума сойду, господин!
Этот спор у нас происходил трижды в день. Бланкар сразу предупредил, что сможет потратить на меня два накопителя, не больше. Их как раз хватит, чтобы привести в порядок лицо, руку, и ускорить выздоровление. Я упросила мага использовать оба рубина для восстановления ног и рук.
— Ты же девушка, Лира. Красивая девушка, — ворчал Бланкар, до жути напоминая мне Тима с его «ты-же-девочкой». — Неужели тебе все равно, как ты выглядишь?
— Я не хочу быть беспомощной, господин.
— Чего ты боишься, лисенок?
Ньето.
Я боюсь, до ужаса боюсь суфрагана. Того, что он войдет сюда, что снова засунет меня в клетку с гиенами. Или, что ничуть не лучше, расскажет магу о своих подозрениях. Что сделает, узнав о флере, Бланкар, я старалась не думать — инстинкт самосохранения нашептывал, что с этим магом я не справлюсь даже здоровая.
— Я хочу снова есть ножом и вилкой, а не ложкой измельченное мясо, — через силу улыбнулась я.
Маг хмыкнул, сдвинул руки от моих пальцев к запястью.
— Умеешь пользоваться столовыми приборами?.. Теория магии, языки — образ крестьянской девушки, прибившейся к римела, рушится прямо на глазах. Шпионки бы из тебя не вышло, — поддразнил мужчина. — Неужели ты боишься, что я выдам тебя кому бы то ни было? — серьезно спросил он. — Тебе ничего не угрожает, Лира. Тебя никто не обидит.
Никто, кроме самого Бланкара.
Я ведь вижу, как он смотрит на меня, чувствую, как трогает волосы, думая, что я сплю. А еще сорочка. Та самая, что была на мне надета, когда я очнулась. Служанки, если бы меня действительно переодевали они, никогда не спутали бы декоративные швы и изнанку.