"Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ), стр. 130
— Тетка Сэли… ведьма… — шевельнулся Тимар. — Если уговорите его…
Ночь,
Великая Степь
Их было четверо, вошедших в юрту.
Рослый костлявый мужчина с белыми волосами снежного волка, с пегой неухоженной бородой и безумным взглядом. Хрупкий хромающий юноша — Кэи слышала, что северные лорды застывают во времени, но впервые увидела это своими глазами.
— Сэли! — обрадовалась женщина племяннику. — О Матерь…
— Тетя, — Сэли опустился на колени, поцеловал руку знахарки. — Мы пришли за помощью.
— Я знаю, — закивала Кэи, и тот, кого духи назвали shiall, изумленно уставился на Пустельгу, расправившую крылья на женской щеке, на мотыльки донника, порхнувшие по ее лбу и скрывшиеся под волосами. — Я сделаю все, что смогу, но он, — указала Кэи на четвертого гостя, — он пусть выйдет.
Четвертый не был человеком. Его кожа шелестела чешуйками, а волосы пахли грозой и злым суховеем. Глаза — яркие, желто-зеленые, почти немигающие — заставляли Пустельгу заходиться беззвучным криком, а когда гость увидел трещотку гремучей змеи, висящую над дымоходом, его верхняя губа приподнялась, обнажая тонкие, как иглы для бисера, клыки.
— Сибилл, выйди, — не глядя, скомандовал беловолосый.
Четвертый гость отвесил насмешливый поклон и растворился в звоне цикад.
— Меня зовут Раду Виоре, я граф Йарра и Главный Советник князя райанов…
Глупый сын Великой Матери, считающий, что громкие имена имеют значение пред Ее взором. Глупый, мятущийся, никогда не знавший покоя. Выбравший право сильного, но еще не осознавший, что одна лишь сила не даст ему желаемого.
— … я заплачу.
— Мне ничего не нужно, — улыбнулась Кэи. — Сядь, Раду из рода Виоре. И ты…
— Тимар из рода Орейо, — подсказал юноша.
— Сэли, — указала знахарка на вышитую кошму.
Разлила в косы [33] ширчой, двумя руками подала гостям. Сама приготовила жаровню и особую смесь трав, села, скрестив ноги, перед очагом. Благословление Предков вынырнуло из ее рукава, сбежало по пальцам тонкими морозными нитями, потянулось к shiall.
— Ты будешь счастлив, Тимар из рода Орейо, — подняла голову Кэи. — Предки принимают тебя и считают достойным.
— Благодарю, — глухо сказал юноша с глазами старика и уткнулся в пиалу.
— Ты мне не веришь, — сдула тонкую косичку знахарка. Пустельга трепетала на ее шее, косила на гостей темным глазом. — Но это не страшно. Просто знай.
Медная жаровня нагрелась, покраснела. Растираемые в порошок травы дымили и вспыхивали, даже не касаясь металла. Взмывали в воздух, плясали золотистыми искрами.
Кэи омыла ладони в глубокой чаше и высушила их над очищающим пламенем, зачерпнула дым полной горстью, затянула песню, вводя себя в транс. В ее голосе слышался клекот орла и жужжание пчел, крик ночной птицы и сотни шорохов, наполняющих степь.
Зрачки ведьмы закатились, оставив пустые белки. По стенам юрты запрыгали тени, которые некому было отбрасывать, и трещотка гадюки вдруг заплясала, загремела, подхваченная порывом ветра. Кошма, на которой сидели мужчины, поднялась, будто кто-то огромный прополз под ней, снова опала. Медная чаша, зазвенев, взмыла в воздух — Йарра едва увернулся, когда она полетела ему в лицо, а где-то над дымоходом хлопнули лишенные перьев крылья.
Сэли перехватил руку потянувшегося к оружию графа и покачал головой.
Ведьма опустилась на четвереньки, перебирая ладонями, закружилась посолонь — медленно, потом все быстрее и быстрее. Визги, шепотки, стоны, гул. Дым над углями — удушливые черные клубы, обтекающие чьи-то фигуры. Щипки и удары — на лице Тимара расцвела пощечина, Сэли скривился от набухающей алым царапины, а на руке Йарры закровил укус, будто сотни игл вонзились ему в предплечье.
— Дай! — неожиданно-сиплый, мужской голос Кэи прорезал юрту. Тени замерли. Воздух стал вязким, тяжелым, будто болотная тина. — Ее вещь!
Вытянув бледную руку вперед, ведьма ползла к мужчинам. Пальцы на ее ладони изгибались, выворачивались, будто разом лишились костей. Длинные косы полностью скрыли лицо, тянулись по шкурам, сливаясь с темнотой.
— ДАЙ!
Раду и Тимар одновременно протянули женские ленты, и даже Сэли сунул руку за пазуху, нащупывая плетенный из шелка, потерянный shialli браслет.
Кэи по-собачьи обнюхала руки райанов, сгребла обе ленты и поднесла их к лицу, широко раздувая ноздри.
— С-сладкая… — заурчала она. — Вкус-сная…
На губах женщины заблестела слюна. Тонкая струйка стекла по подбородку, капнула на пол.
Кэи отползла назад — прямо по пышущим жаром угольям. Намотала ленты на ладонь и вдруг по локоть сунула руку в очаг. Обожженная до каменной твердости земля брызнула комьями.
— Нет, — разочарованно протянула ведьма, медленно вынимая руку из образовавшейся ямы. На бахроме ее платья повис длинный белый червь. — Живая… Пока живая… С-себе х-хочу… Х-хо-о-оч-ч-ч…
Кэи не договорила — шаманку будто вздернули под мышки. Она замерла, неуверенно качнулась, переступила с ноги на ногу. Прижала ухо к плечу, будто прислушиваясь, и засмеялась.
Слышать чистый, кристально-детский смех было не менее жутко, чем видеть тени.
— Она жива, она моя, — хихикала знахарка. — Она та-ам, — Кэи вытянула перемотанную лентами руку на северо-запад. — Та-а-м… Да, там… Палки-мечи-звезды, палки-мечи-звезды. Пиалы. Палки и звезды… Я тоже хочу домик на колесах! Ты подаришь мне домик? — Молочные, лишенные зрачков глаза уставились на Йарру.
Тот кивнул.
— Обещаешь?
— Да.
— Ей ты тоже обещал, — заулыбалась знахарка. Шагнула к графу, наклонилась, положив руки на его плечи. — Обещал, что все будет хорошо, — хихикнула она в лицо Йарре. — Лето мое, радость моя…
Граф дернулся, как от удара. Стиснул кулаки, с ненавистью глядя на Кэи.
— Тебе будет хорошо со мной, Лира, — баритоном протянула знахарка. — Ты ей соврал! — взвизгнула ведьма, ударив Йарру по голове. — Соврал! Ей плохо! Больно! — кричала женщина, швыряя в Раду углями, посудой. — А будет еще хуже — из-за тебя! Из-за тебя, из-за тебя! Ты виноват! ВЫ ВИНОВАТЫ! НЕНАВИЖУ ВАС! НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ! ЧТОБ ВАС ЛЕС ПОЗВАЛ, ЧТОБ ВАС ПЕСЧАННИКИ УНЕСЛИ!
Ведьма захлебнулась дымом, замолчала. Атласные ленты сползли с ее ладони, распускаясь на нити основы и утка. Тонкий шелк осенними паутинками поднялся в воздух — вращаясь, закручиваясь длинными спиралями.
— Он ее убьет, — прошептала Кэи, сжав ладонями горло. — Он ее убьет, если она не скажет. — Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ, РАДУ! Мне плохо без вас, господин… Где вы… Я думала, что сильная, что смогу… — Голос перешел во всхлипы, стих. — Ты виноват, ты виноват, ты виноват! — завопила Кэи и, упав, забилась в конвульсиях. Ее зрачки то появлялись, то снова закатывались, на губах пузырилась кровавая пена — ведьма прикусила язык. — Ты виноват, ты наврал!
— Помогите, граф! — вскочил Сэли.
Духи покидали тело тетки, но были отнюдь не прочь прихватить женщину с собой.
Зажав голову женщины между колен, степняк сунул ей в рот деревяшку для костра — как трензель. Йарра, получив пинок в живот, навалился на ноги, Тимар поймал руки Кэи, отобрал острый камень, которым она едва не пробила себе висок.
Ведьма визжала, скулила, сыпала проклятьями, обещая страшные кары. Детский смех, кошачьи вопли, хриплые, переходящие в рычание голоса сменялись всхлипами Лиры и просьбами отпустить.
— Тим, Тими… Не держи меня… Сэли… ir so lameri, ra noh! Раду!..
Каменное лицо степняка, закушенная губа Тимара, играющие на скулах Йарры желваки — «Сэли… ir so lameri». Сэли, я люблю тебя.
Кэи рванулась последний раз и замерла, глубоко вдохнула. Ее взгляд стал осмысленным, и мужчины отодвинулись.
— Значит, Лира… — Раду не договорил. В груди закололо, и он проглотил несколько пилюль из тубы, что последнее время всегда имел при себе.
— Жива. — Знахарка выплюнула деревяшку, вытерла рот. Стыдливо оправила платье.