Душа обмену и возврату не подлежит (СИ), стр. 39
— Ты предлагаешь напасть в открытую? Но армия не станет на нашу сторону. Кора и Фердинанд наследники трона. Нас обвинят в измене короне.
— Но надо же что-то делать!
— Нужно оттащить Марка от Коры и пересмотреть записи с камер. Нападая на Фердинанда без доказательств, мы просто выроем себе яму.
Мы направились обратно, нам нужна помощь Марка, а Кора справится сама. У нее осталась лишь слабость, она сможет ее преодолеть всего-то хорошенько выспавшись.
Проходя по коридору, я бросил взгляд в висящее над небольшим диванчиком зеркало. И нахмурился.
— Подожди, — попросил Сашу и подошел поближе к овальному зеркалу в ажурной рамке. И разглядел подсвеченную надпись. Написано было, собственно, лишь мое имя. Догадка ошпарила кипятком. Мила в беде! — Саша! Мне срочно нужно в свою комнату в академии.
— Я могу построить портал лишь ко входу в ворота академии. Ты же сам наложил запрет на порталы в пределах академической территории.
— Хорошо-хорошо! Бежим!
Мы помчались во внутренний двор. Саша выстроил легкую временную рамку, стараясь действовать как можно незаметнее.
— Брат, — попросил я прежде, чем шагнул в портал: — займитесь камерами, просмотрите записи. Я заберу ее и вернусь.
Саша серьезно кивнул.
«Дурак, надо было забрать Милу с собой!» — эта мысль билась в голове, пока я бежал к своей комнате. Уверен, она там.
«Богиня, прошу тебя, во имя Неба, защити ее!» — я редко о чем-то молил саму Жизнь. Но в мгновения, когда перемахивал через несколько ступенек, поднимаясь по лестницам академии, я просил, я взывал к ней.
Влетел в комнату и сразу увидел ее: Мила лежала на диване в неудобной позе с опущенной рукой, из которой выпало зеркало.
«Нет!» — выдохнул и рванул к ней.
— Девочка моя, очнись, — стал трясти Милу, бить по щекам, пытался проверить зрачок. Ругал себя за то, что не потащил за собой Марка.
Сердце любимой билось, но очень медленно, явно с огромным трудом. Огляделся и увидел рядом на столике чашку чая и кусочек торта. Торт. Конечно! Все, кто его ел на свадьбе, сегодня были больны.
Рванул к потайному шкафчику, в нем должно быть универсальное противоядие!
Нашел!
Постарался влить в ротик Милы хотя бы несколько капель. И взял ее на руки. Баюкал, как маленького ребенка. Прислушивался к стуку любимого сердца. Кажется, стал ровнее.
Судя по дыханию, Мила спала. Это хорошо. Ей необходимо отдохнуть.
Встал вместе с ней на руках и подошел к кровати. Положил ее и прилег рядом. Не отойду больше ни на минуту. И раздавлю гада голыми руками, как только увижу. Он достиг точки невозврата.
Наступил вечер, а любимая все не просыпалась. Опершись на одну руку, лежал рядом с девушкой и охранял ее сон. Гладил по нежной, немного порозовевшей щечке. Значит, ей легче. Быстрее бы очнулась. Нужно возвращаться во дворец. Чутье подсказывало, что времени все меньше.
Глянул на столик с куском торта для Милы. Говорил же, не ешь ничего, что не принесут в окно. Наверняка, открыла кому-то дверь. Глупышка. Глаз да глаз за ней нужен. Стоит оставить без присмотра, как снова попадет в беду.
— Рид? Что случилось? — посмотрел на Милу.
— Это я хотел тебя спросить, что случилось? — спросил строго, а у нее уже и глаза на мокром месте. — Не плачь! — прижал к себе и провел рукой по мягким волосам. — Все хорошо, я рядом.
— Прости, — уткнувшись в плечо, произнесла моя бедовая девочка. — Постучали в дверь, сказали новости из дворца, точнее от тебя. Передали записку. Явно мужской почерк. Я была уверена, что от тебя! Там было написано, что все хорошо, что ты скоро придешь, а чтобы не скучала, передаешь мне кусочек свадебного торта.
— Мила, я просил получать все через окно, и не открывать дверь! И с каких пор я передаю записки? Я бы через тита с тобой связался.
— Так и связался бы! Я же тут себе места не находила, — справедливо возмутилась Мила, — а вестей все не было, вот я и была готова поверить кому угодно, лишь бы не сойти с ума от беспокойства… за тебя!
— Извини, не подумал, — покаялся я.
— Меня отравили? — дрогнувшим голосом спросила Мила.
— Любимая, — не хотел пугать ее еще сильнее, — ты…
В дверь громко постучали.
— Откройте! — узнал голос одного из наших гвардейцев. — Именем короля!
— Что-то случилось, жди тут, — приказал Милане оставаться в спальне, а сам отправился открывать дверь. Небольшую гостиную заполнили гвардейцы.
— Именем короля, вы обвиняетесь в государственной измене!
— Объясните в чем меня обвиняет собственный дядя?
— Вы обвиняетесь в убийстве Дирка первого и именем Фердинанда первого вы арестованы, герцог Уолан.
И тут последним в комнату зашел сам новоиспеченный король.
Я сжал кулаки.
Глава 30
Взять предателя!
— Значит, все-таки добился своего, — тихим, обманчиво смиренным голосом произнес я. Фердинанд не спускал с меня глаз, знает, что перешел все границы. И я буду его убивать.
— Что вы стоите, уводите его!
— Нет! — на пороге спальни появилась Мила. Она испуганно переводила взгляд с гвардейцев и Фердинанда на меня.
— Уйди, — приказал одними губами, и она, хвала Небу, послушалась.
— Прости, дорогой зятек, что отвлек тебя, но не переживай, скоро тебе будет не до девушек. И вообще не до чего, — радостно прошипел гаденыш.
— Что с дядей?
— А ты будто не знаешь? — ответил слизняк и сделал многозначительную паузу. Знаю, конечно, знаю. — Ты убил его! Ты пытался отравить всю королевскую семью, включая меня! Мы нашли яд в твоей комнате во дворце. Ты хотел занять трон, но у тебя ничего не вышло, почти. Короля мы, к сожалению, не спасли, — эту чушь он нес с таким видом, будто сам в это верит.
Я сделал полшага вперед.
— Взять предателя! — истерично завопил Фердинанд. Струсил, гаденыш.
Гвардейцы кинулись на меня. Тесновато нам всем в моей не слишком большой гостиной. Но увернутся получилось. Их было четверо, одного тут же схватил за голову и применил силу, мужчина закричал и лишился сознания. Остальные выставили вперед магически заряженные штыки.
Снова выпад, перехватил оружие у одного, откинул гвардейца, тот удачно упал на Фердинанда. Их барахтанья отметил краем взгляда. Двое кинулись ко мне, пытаясь достать штыком. Магический заряд мог вырубить моментально, особенно, если коснуться голой кожи. Этим и воспользовался, дотянувшись шеи одного из противников.
Остался последний, самый умелый. Он служил лично королю. Гвардеец явно был настроен серьезно. Взгляд сосредоточенный, злой, неужели он верит гаденышу? Думает, что я из-за власти готов убить родных? Ему явно промыли мозги.
Мы дрались довольно долго и отчаянно. Пытаясь вырубить противника, посшибали все, что было в комнате, в том числе и отравленный торт вместе со столиком.
— Это Фердинанд всех отравил! — пытался мысленно достучаться до гвардейца. — Дай мне убить его! — но мои слова возымели обратный эффект. Стражник стал нападать еще активнее. Его злость ослабила реакцию, и я, сделав подсечку, смог вырубить мужика.
Огляделся, не увидел Фердинанда, сбежал гаденыш. Услышал полузадушенный всхлип и обернулся. Не сбежал.
Слизняк схватил Милу и прижимал к ее шее нож. Дернулся в их сторону.
— Стой, где стоишь, Риджал, — прошипел урод. — Я могу нечаянно уколоть ножом твою милашку, и она вмиг околеет. Я давно занимаюсь ядами, выучил действие и нейтрализацию каждого. Так вот этот ничем нельзя погасить, как только он достигнет сердца, оно остановится. Хватит и пары его последних ударов. Сложи оружие и отступи.
Я смотрел в глаза уроду, пытаясь ментально его перебороть.
— И не пытайся, — злобно расхохотался Фердинанд, — Не узнаешь?
Слизняк потянулся к своей груди рукой, которой обхватывал шею Милы. Чуть не придушил. Я снова дернулся, когда она жалобно пискнула.
— Это амулет твоей матери. Помнишь? — ах ты, тварина! — Да, это твой. Луция очень старалась мне угодить. Жаль бедняжку. Она могла проболтаться, пришлось с ней попрощаться, — сумасшедший убийца, разорву гадину. — Кто же виноват, что ты настолько увлечен женщинами, что не видишь дальше своего носа. И лучше бы ты оставался в том пустом мире без магии, раз уж остался в живых. Луция тебя пожалела, а должна была убить.