Душа обмену и возврату не подлежит (СИ), стр. 20

Мы вышли из актового зала и остались почти что одни, проходящие мимо не в счет. На уговоры остаться в Хилале так и не получил четкого ответа. Но это пока. Мила должна остаться, это не оговаривается.

Чем больше изучаю ее, тем больше озадачен. Она кажется очень нежной и хрупкой, но при этом не ищет защиты, а старается добиться всего сама. Впервые встречаю настолько самостоятельную и решительную девушку. Но раньше я и не искал подобных ей, в женщинах мне нравилась податливость и готовность быть со мной на любых условиях. Перебирал красавиц, понимая, что не смогу дать им ничего кроме времени и страсти. Они ценили и это.

Конечно, я женюсь на Лоре, и дело не в настоянии бабушки, а в понимании, что нам нужен сильный союзник. Не сомневаюсь, что помощь Масрекебии пригодится в ближайшем будущем. Уверен, Виджета начнет выступать открыто, как только Фердинанд женится на Коре.

Как же убедить семью, что они пригрели змею на груди? Они надеются, что Фердинанд будет верен Несанету, глупо. Его явно не устраивает роль мужа при королеве, он жаждет большего. В его глазах вижу жадность и звериное нутро, но снаружи он белый и пушистый. У него явный талант чародея.

На следующий день состоялся творческий вечер. Я направил утром тита с запиской для Милы, где желал ей самого лучшего выступления. А еще концертный наряд, подходящий под ее новый стиль. Радовался вместе с ней, смотря на девушку через проводника. Судя по восторженному визгу, платье ей понравилось. Остался доволен, что смог поднять настроение своей чародейке. Она чудо, когда улыбается. Ее улыбка озарила мой день.

Все шло хорошо, я ждал ее выхода на сцену. Но, когда заиграли первые аккорды, и Мила должна была вступить, она схватилась за горло, будто задыхается. Слезы наполнили ее дивные глаза, и она не могла проронить ни слова.

Глава 15

Ничего не получилось

Мила рванула со сцены, я тут же поднялся с места и бегом отправился за ней. Что случилось? Все же было нормально на репетиции. Что с ней?

Милана Левина

Наступил момент истины: мое первое за много лет выступление перед зрителями. Я еще раз прогнала в памяти, как делать блок. Обратилась к магии, с которой мы нашли общий язык. Магия Милены признала меня хозяйкой. Она была в крови, получается, что привязана именно к телу, а не к душе. Поэтому и досталась мне, не ушла, не отторгла мою суть.

Магия внутри чувствовалась совсем живой, как свет горящей свечи, который можно разжечь сильнее или приглушить по необходимости. Мне теперь не было одиноко или холодно, внутри меня поддерживал источник тепла и силы.

Выходя из-за кулис и посмотрев на зрителей, почувствовала привычный ком в горле. Я справлюсь. Я должна. Повторяла себе, как мантру, с трудом передвигая ноги и приближаясь к центру сцены.

В первую очередь выстроила блок, потом дотронулась до шеи в районе связок и нагрела их с помощью еще одной техники чародеев. С этой техникой и разогрев ни к чему, плюс шло усиление звука до такой степени, что можно было переорать огромную толпу на торговой площади без всякого микрофона. Сегодня мне не нужен слишком громкий звук, в зале стояла тишина, и спеть мне предстояло спокойную, очень проникновенную песню с переходом от тихого вступления до мощного финала. Поэтому хватит и средней мощности.

Посмотрела вперед. Передо мной была глухая непроницаемая стена, точно такая же, в которую мы тогда въехали на полной скорости. Часто задышала, пытаясь отогнать непрошенные горькие мысли. Зрителей я не видела, но чувствовала, как множество взглядов скрестились на мне, в том числе и теплый взгляд серо-голубых глаз. Не смотрите на меня, не надо! Мама, прости меня! Ее глаза в зрительном зале всегда служили мне путеводной звездой, она была на всех моих выступлениях, пока не погибла. Я виновата в ее гибели и только я.

Зазвучала мелодия, горло сдавило невидимой рукой. Я не могла не то что петь, мне было нечем дышать. Глаза обожгло горячими слезами. Нужно бежать, иначе я погибну, просто задохнусь тут на всеобщем обозрении.

Забежала за кулисы, не обращая внимания на окрики. Я не буду останавливаться, мне надо спрятаться, не хочу никого видеть и слышать. Не трогайте меня!

Ужас ледяной хваткой продолжал держать мое сердце, заставляя его рваться на свободу.

Мчалась по пустым коридорам в поисках убежища. В комнате найдут, аудитории закрыты, в итоге выскочила во двор. Осмотрелась и, подхватив юбку красивого, но тяжелого бархатного платья, побежала вперед. Отличное платье для сцены, но бегать в нем неудобно.

Хотела сбежать из академии в парк, но потом заприметила слева оранжерею. Как-то вечером мы с девчонками заскочили туда за спелыми фруктами. Мне понравилось в огромном влажном и ароматном помещении. Перешла на шаг и отправилась в стеклянное убежище полное цветущих и плодоносящих растений. Небольшой райский уголок с лавочками, скрытыми буйной зеленью.

Опустилась на лавочку, глядя перед собой. Мой взгляд застыл. Я видела не пестрое разноцветье, а ту страшную ночь.

— Мила? — мысленно застонала.

Ну зачем он пошел за мной? Оставьте меня все в покое. Я вас не трогаю, и вы меня не трогайте!

— Я хочу побыть одна, прошу, — мне искренне хотелось, чтобы он ушел.

— Не могу, ты слишком уязвима, а моя обязанность тебя защищать.

— Обязанность? — вспылила, вот кто я для него. — Тогда освобождаю вас от ее выполнения раз и навсегда. Понятно?

— Только магия может освободить меня от роли попечителя, ты не можешь.

— А мне плевать! — я встала со своего места и никак не ожидала, что он кинется ко мне и обнимет, порывисто прижав к своей груди.

Попыталась вырваться, даже щеку оцарапала об вышивку на его камзоле, а потом сама прижалась к нему крепко-крепко и заревела. Отчаянно, громко, навзрыд.

Он прижимал меня к себе, пережидая бурю. Через некоторое время я почувствовала внутри пустоту вместо тяжести и отчаяния. Стало легче.

Рид усадил меня на лавочку и приобнял. Он больше ничего не говорил, но явно ждал, что скажу я. Ему правда важно знать? Тогда:

— Мама, — мой голос дрогнул, — она всегда меня поддерживала, радовалась, когда я выбрала пение своей профессией. Благодаря ей я верила, что стану популярной певицей, мировой знаменитостью. Я участвовала во всевозможных конкурсах, концертах, постоянно выступала. Она не пропустила ни одного моего выступления, но в тот вечер она задержалась на работе. Мы с отцом заехали за ней и мчали на концерт. Я, — голос снова перестал слушаться, — я высказывала маме, что из-за нее мы опаздываем. Нервничала, злилась, срывала зло на ней. Она сидела на переднем сиденье, постоянно поворачивалась ко мне, оправдываясь, отец отвлекался, пытаясь примирить нас. И не заметил другую машину, выскочившую совсем рядом. Он крутанул руль, нас занесло, и мы врезались в бетонную стену. Весь удар пришелся на мамину сторону. Она погибла на месте, — голос окончательно отказался слушаться, отчаяние вновь затопило меня, и я горько заплакала, уткнувшись лицом в ладони.

Рид помолчал, а потом тихо произнес:

— Моей мамы нет уже давно, она болела, никто из лекарей не смог помочь ей. Увы, магия не всесильна. А я умудрился потерять важную вещь, память о ней. Ее защитный амулет. Не могу простить себе этого.

— Прощать важно, — тихо ответила я, — иначе жизнь будет отравлена.

— Кто бы говорил, — он хмыкнул и притянул меня к себе, приобняв еще крепче. — Уверен, мама давно тебя простила. Мамы слишком нас любят, а любви без прощения не бывает.

— Мама, может, и простила, а я не могу и не хочу. Мне так ее не хватает. Я не могу больше выступать, без нее не могу.

— Теперь я буду на всех твоих выступлениях, — сказал мой попечитель, а я вдруг каждой своей клеточкой ощутила, что он сейчас прижимает меня к себе, совсем близко, слишком близко.

Попыталась отодвинуться, он не дал.

— Не будет больше никаких выступлений, никогда, — ответила грубо, начиная злиться. Я ему тут душу изливаю, а он опять за свое.