Душа обмену и возврату не подлежит (СИ), стр. 18

— У нас дома телефон не работает, — всхлипнула Ания.

— А зеркала есть? — спросила, вспомнив о своем чудесном смартзеркале.

— Конечно, в маминой комнате точно, да и по всему дому.

— Тогда жди здесь, — и я понеслась в свою комнату за артефактом. А то простаивает без дела, бедняга, скучает. И ему будет развлечение, и девушка успокоится.

Пришлось поторопиться, скоро была моя очередь выступать, а профессор Меземери не терпит заминок. Он добивается от нас не только филигранной точности в исполнении, но и пунктуальности. Постоянно повторяет, что зрители не должны ждать.

Бегом пронеслась по коридорам учебного и жилого корпусов, благо они соединены между собой переходом, и не приходится выбегать на улицу. Почти добежала обратно, но, увидев заходящего в зал Рида, споткнулась и начала лететь вперед, а одна туфля полетела назад, соскочив с ноги. Летели мы долго, как в замедленной съемке. Я даже успела подумать о своем несчастном артефакте, который если и не разобьется сейчас, то натерпится страху.

Вот летим мы летим, а потом раз и я нахожусь в чьих-то надежных объятиях. Оказывается, пока летела зажмурилась. Открываю глаза и вижу знакомый камзол с витиеватой золотой вышивкой, одетый поверх синей рубашки. Мысленно отмечаю, что для своего характера Рид ужасно старомодно одевается, а еще, что у него крепкие руки и безумно приятный запах. Пахнет сладкими фруктами с ощутимой горчинкой.

— Все нормально? — не слышу оглушенная эпичным полетом, а скорее читаю по губам.

— Да, — распрямляюсь и чувствую одной ногой холодный пол, — туфелька улетела, — начинаю оглядываться в ее поиске. Порываюсь за ней, но Рид удерживает в объятиях.

— Погоди, — он хватает меня на руки, несет в зал и усаживает на одно из зрительских кресел. Потом возвращается с туфелькой, опускается на одно колено, берет мою ногу, ставит на свое колено и проводит по ступне рукой, поднимаясь почти до колена.

Как завороженная слежу за его действиями, его рука опаляет жаром, но меня бросает в дрожь.

— Что ты делаешь? — шокированная его неожиданными действиями забыла про субординацию.

— Возвращаю на место твою сбежавшую туфельку, — ответил Рид. В его взгляде, кажется, поднялся самый настоящий шторм. В темноте зрительного зала его глаза сверкали. Мне стало нечем дышать от нахлынувших эмоций.

— Я сама, — оттолкнула его руку, очнувшись.

Рид распрямился и возвысился надо мной. Я вжалась в кресло, сейчас он мне пугал.

— Ты куда так торопилась? — спросил он на удивление спокойным голосом и подал мне руку.

— На сцену, скоро мой выход. Но сначала отдам Ании зеркало, — я вытащила артефакт из кармана и показала Риду, — ты не против, что я им пользуюсь?

— Нет, конечно, — я выдохнула.

Мы вдвоем двинулись к сцене. Рид высказал желание поговорить с профессором Меземери и его помощницей профессором Эдхард об организации творческого вечера. Руперт и Эмилия стояли на сцене и что-то бурно обсуждали. Пожилой профессор и его молодая помощница постоянно спорили. У них было разное виденье тех или иных постановочных моментов. Но в спорах рождалась самая настоящая творческая истина, которая устраивала всех организаторов и выступающих.

Рид поднялся на сцену и заговорил с профессорами. Я села в зал вместе с девчонками. Они тут же устроили мне допрос с пристрастием, отчего-то подумав, что Рид сделал мне предложение.

— Чушь какая, — фыркнула я.

— Но он стал на колени! — и Тоня туда же.

— Он всего лишь надел мне туфлю, хотя я и сама бы справилась, — откровенно злилась на Рида за нелепое представление, мог бы просто найти и отдать мне туфлю, дальше я бы великолепно справилась сама. Теперь же нужно отбиваться от глупых сплетен.

— Аааа, — разочаровано протянули девчонки.

— Но смотрелось со стороны, будто он горячо влюблен! — не сдавалась Гиби, я шикнула на нее. — Говорят он вчера выгнал Лиссу.

— Кого? — я не поняла, но, судя по всему, это его очередная любовница. Мало ли, что они там не поделили.

— Он точно влюблен в тебя, он ни с кем больше не встречается, — вообще-то и со мной тоже. Хотела это сказать, но промолчала. Бесполезно доказывать, что у нас ничего не было, когда все-таки было. У Рида с Миленой.

— Влюбленные мужчины так себя не ведут, — Одетта кивнула на сцену, где разворачивался самый настоящий спектакль.

Профессор Меземери рьяно доказывал свою правоту ректору, который стал на сторону его оппонентки, еще и приобнял Эмилию. Сейчас они смотрелись, как парочка. Худенькая блондинка выглядела еще более хрупкой рядом с широкоплечим высоким и темноволосым ректором. Я старалась не разглядывать их, но это было сложно. Эмилия прижималась к Риду, млела от его близости, улыбалась ему теплой призывной улыбкой. И он отвечал ей такой же. Невыносимый тип! Захотелось снять ту самую туфлю и кинуть в них со всего размаха.

В конце концов профессор Меземери махнул рукой, очевидно, проиграв в споре. Эмилия кинулась Риду на шею, с благодарностью его обнимая. Он широко улыбнулся, а я опустила глаза в пол, не в состоянии больше смотреть на них.

— Бекен, на сцену, — сказал профессор Меземери. Он не был рад решению Рида, но спорить с ректором явно не хотел.

Рид и Эмилия спустились в зал и приготовились слушать мое выступление. Конечно, в зале не было толпы незнакомых людей, но и тех, что сейчас уставились на меня, хватало, чтобы я начать нервничать.

Вышла на сцену и сразу начала выстраивать луч. Обратилась к внутреннему источнику, посмотрела вверх, призывая свет и тепло, посмотрела вперед, выстраивая между мной и зрителями непроницаемую с моей стороны стену. Стало легче.

Спела хорошо, ровно, но профессор Меземери остался недоволен, впрочем, как и я. Мне категорически не нравилось, что эта сладкая парочка потешается за мой счет.

— Мила, — профессор на удивление быстро запомнил, что меня нужно называть именно так. Будто обо всем догадался, но вида не подавал, — прошу вас завтра так не стараться, пойте душой, у вас это отлично получается.

— Хорошо, профессор, — я была с ним совершенно согласна.

Когда спускалась со сцены, Рид встал со своего места, с трудом отцепив от себя Эмилию, и подал мне руку.

— Поговорим? — я кивнула.

Мы вышли из актового зала и направились вперед по практически пустым коридорам.

— Мила, я хочу помочь тебе освоиться в этом мире. Ты вполне можешь стать тут успешной и счастливой.

— Почему вы хотите, чтобы я осталась? — на него не смотрела, чтобы не поддаться притягательному обаянию мужчины и не согласиться со всем, что он предлагает.

— А почему ты хочешь вернуться? — хитрый, не честно отвечать вопросом на вопрос.

— У меня там любимое дело, отец, да вся моя привычная жизнь!

— И ты была счастлива в своем мире? — тихий вкрадчивый голос Рида меня обезоруживал.

— Не то, чтобы очень, но здесь не моя жизнь. Пока, конечно, все в новинку, и некогда задумываться над дальнейшей жизнью, но что будет после завершения академии?

— Я о тебе позабочусь, — он остановился, развернулся ко мне, пришлось и мне повторить его позу.

Мы стояли очень близко друг другу. Мне нужно было слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть в его глаза. Сейчас они были совсем синими и смотрели внимательно, испытующе, требовательно. Хотелось опустить глаза, но я выдержала и не сделала этого.

Рид обхватил руками мои предплечья.

— Мила, останься, ты не пожалеешь!

Сердце сделало кульбит. Под его пристальным, горячим взглядом хотелось согласиться на все на свете.

Глава 14

Творческий вечер

Рид проводил меня до комнаты, в актовый зал возвращаться не хотелось. Устала от непривычных, изматывающих эмоций. И от попыток убедить себя в том, что я ничегошеньки не чувствую к ректору. Сегодня он устроил прекрасную демонстрацию своего обаяния. Теперь я прекрасно осознавала, что слухи о его похождениях имеют под собой большую, очень большую доказательную базу. Сама все видела, да и почувствовать успела.