Народный юрист (СИ), стр. 6

— Марина, спасибо, но давай не сейчас, — сказал я. — Мне бы домой добраться. И немного отдохнуть. Не до гостей сейчас.

Марина задумалась на секунду, и тут же перестроилась:

— А я вам принесу!

— Было бы здорово! — обрадовалась Света, опередив меня.

Вопрос оказался решён без моего участия. Лифт остановился на одиннадцатом этаже, Марина вышла, пообещав подняться через десять минут, и двери закрылись. Мы со Светой поехали дальше.

На пятнадцатом вышли. Света уверенно подошла к одной из дверей, достала из кармана ключ, отперла замок и толкнула дверь.

Я шагнул через порог и замер. Просторная прихожая метров шесть, со встроенным шкафом-купе и зеркалом в полный рост. За ней уходил коридор в глубину квартиры. На полу лежала крупноформатная плитка, светлая, под мрамор. Стены были оштукатурены и покрашены в спокойный тёплый тон. На потолке, высоком, не меньше трёх метров, висели аккуратные светильники. Чистовая отделка от застройщика, и не дешёвая.

Разувшись, я прошёл дальше. За прихожей плитка сменилась светлой паркетной доской. Коридор вывел меня в просторную кухню-гостиную с большим панорамным окном. Рядом с окном, чуть левее, располагалась стеклянная балконная дверь — выход на лоджию.

Справа была кухонная зона справа: современный гарнитур, каменная столешница, варочная панель, вытяжка, встроенная техника. Слева, в гостиной части, у стены стоял мой диван. Тот самый, привычный, на котором я провёл сотни вечеров перед телевизором. Обивка потёрта на подлокотниках, сиденье чуть просело с левого края. Здесь, в этой светлой дорогой комнате, он смотрелся примерно так же уместно, как я сам в своих тапочках смотрелся в холле «Триумфа». Напротив дивана стоял мой телевизор на невысокой тумбочке.

В кухонной зоне я обнаружил свою посуду в навесном шкафчике, тарелки, которые я покупал ещё лет семь назад. Рядом стояли Светины чашки, новые, яркие, явно купленные уже после переезда. На столешнице, у стены, притаилась моя кофеварка — старая добрая рабочая лошадка, без которой ни одно утро в моей жизни не начиналось.

Я прошёл по коридору дальше. Заглянул в первую комнату. Небольшая, аккуратно прибранная: на столе стопка учебников по физике и математике, тетради, раскрытый справочник, воткнутая между страницами ручка. На стене постер с какой-то певицей. Закрытый ноутбук на краю стола. Комната Светы, без вариантов.

Открыл следующую дверь. Это уже была моя спальня: моя кровать, мой платяной шкаф. На моей тумбочке рядом с кроватью лежал мой телефон. У окна стоял мой компьютерный стол с характерной царапиной на столешнице и стопкой папок, которые я тоже узнал, хотя не помнил, что в них. На спинке стула висела моя старая куртка, на полу у шкафа стоял портфель, потёртый, набитый бумагами.

Мои вещи. В чужой квартире. Ощущение было странным до одури, потому что глаза цеплялись за привычное, знакомое, родное, но всё остальное вокруг: стены, потолок, окна, пол — было чужим, незнакомым и дорогим. Чужой дом, в который кто-то перетащил мои вещи и с ними мою жизнь.

Я вернулся в гостиную и вышел на балкон. Он оказался широким, открытым, с металлическим ограждением по пояс. Ветер ударил в лицо — тёплый, августовский. Я подошёл к перилам, обхватил их руками и посмотрел вниз.

Пятнадцатый этаж — красота! Внизу раскинулся двор жилого комплекса: зелёные газоны, детская площадка, дорожки, скамейки. Дальше, за оградой комплекса, лежала панорама города: крыши, улицы, купола церквей, дымка на горизонте. Ветер трепал волосы, и я стоял так, вцепившись в перила, и молча смотрел на всё это сверху.

Потом обернулся и посмотрел через стекло балконной двери обратно в квартиру на мой диван у стены и телевизор. Снова перевёл взгляд на двор. Похоже, таки не розыгрыш. Мы реально всем домом сюда переехали — вся старая хрущёвка, все жильцы, в новый элитный комплекс.

Но как? Неужели я это действительно сделал? Я, Илья Таранов, обычный юрист из захудалой конторы? Невероятно. И до скрежета зубовного обидно, что я ни хрена не помню. Два с половиной месяца, в которые, судя по всему, произошло больше, чем за все предыдущие годы моей жизни, просто выпали из головы. Очень обидно.

Я вернулся в квартиру, закрыл за собой балконную дверь, и тут из спальни донёсся звонок телефона. Я пошёл в комнату и взял аппарат. На экране высветилось «Шеф». Я провёл пальцем по экрану, принимая вызов.

— Ты где, Таранов? — вместо приветствия раздался знакомый резкий голос.

— Дома, — ответил я.

— А сколько сейчас времени, ты видел? — в голосе Манькова звенело привычное недовольство, какое я слышал каждый раз, когда опаздывал на работу хотя бы на пять минут.

— Видел, — ответил я.

— И почему ты тогда не на работе? Не рано ли ты забурел, партнёр? — Маньков произнёс последнее слово с нажимом, и у меня ёкнуло внутри.

Партнёр. Он сказал «партнёр». Получается, та брюнетка в больнице не пошутила? Шеф реально сделал меня партнёром? Вот переезд в такую квартиру ещё можно было с натяжкой принять, но чтобы Маньков сделал меня партнёром — это уже из области фантастики. Олег Борисович делился полномочиями примерно с таким же энтузиазмом, с каким голодный бульдог делится костью.

— Ты чего молчишь? — повысил голос Маньков. — Почему не на работе?

— У меня уважительная причина, — ответил я, садясь на кровать. — Я был в больнице.

— А чего это ты туда попёрся? И почему меня не предупредил заранее?

— Я не попёрся, меня скорая увезла. Сам я вообще ходить не мог, так как сознание потерял.

— А сейчас ты в сознании? — спросил Маньков деловым тоном, будто уточнял статус по рабочему вопросу.

— Ну как бы да, — ответил я. — Разговариваю же.

— И ходить можешь?

— Могу.

— Ну так иди на работу, Таранов! И поскорее! — шеф перешёл в свой обычный режим командования. — У нас тут новый крупный клиент намечается. Герман отправил к нам его с большой проблемой.

Знать бы ещё, кто такой Герман. А Маньков, конечно был в своём амплуа: он только что узнал, что меня без сознания увезла скорая и в ответ предложил идти на работу.

— Борисыч, я тут чуть ласты не склеил! — возмутился я. — У меня даже справка об этом есть! Может, я всё-таки один день отлежусь⁈

— Таранов, я тебя не узнаю! — рявкнул Маньков. — Какой отлежусь? У нас клиент! Жирный!

— А у меня справка! Так что сегодня без меня, — отрезал я.

На том конце повисла пауза. Маньков шумно выдохнул в трубку, помолчал секунды три и сказал уже другим голосом — полным разочарования:

— Ладно, хрен с тобой, перенесу встречу на завтра, на утро. Набирайся сил и, чтобы в девять был как штык на работе!

— А зачем переносить? — спросил я.

— Не хочу без тебя с ним разговаривать, — отрубил Маньков. — Всё, давай, до завтра! И чтобы без сюрпризов! Ты мне на этой встрече нужен! Если не придёшь, никакая справка тебе не поможет!

Он сбросил звонок, а я положил телефон на кровать и посидел так, переваривая услышанное.

Маньков не хочет без меня разговаривать с серьёзным клиентом. Маньков, который раньше не подпускал меня к крупным делам на пушечный выстрел. Максимум, на что я мог рассчитывать — это подготовить черновик документа, который Борисыч потом полностью переписывал и подавал под своим именем. А теперь вон как: без меня встречу провести не может. Ещё и партнёром назвал. Неужели всё-таки… Да нет, бред какой-то.

Хотя если я действительно партнёр, то, может, и стоило на работу поехать. Чувствовал-то я себя нормально. А с другой стороны, хрен — у меня справка есть! И голова кругом идёт. Мне отдохнуть надо.

От мыслей о работе меня оторвал звонок в дверь.

— Я открою! — крикнула Света из коридора и побежала открывать.

Я поднялся с кровати, вышел из спальни и тоже направился в прихожую.

На пороге стояла Марина. В руках она держала казан — здоровенный, чугунный, литров на восемь, с закопчённым дном и тяжёлой крышкой. Держала двумя руками, упирая в живот.

Я прикинул порции. Плова в этом казане было человек на десять, если не больше. Зачем она столько наготовила? Для кого? И зачем принесла сюда всё? Марина, будто услышав мои мысли, заговорила прямо с порога, проходя мимо меня в квартиру: