Народный юрист (СИ), стр. 30

— Да с деньгами же! Продам квартиру, а мне вместо денег фантики какие-нибудь всучат. Или вообще без денег оставят!

— Лёнь, ты продаёшь, а не покупаешь, — напомнил я. — Это разные риски. У продавца забота только одна: как гарантированно получить свои деньги. И этот вопрос давно решён. Деньги покупатель кладёт на депозит через аккредитив, в банк. Пока сделку не зарегистрируют в Росреестре, эти деньги лежат в банке, и никто, ни ты, ни покупатель, тронуть их не может. Как только переход права оформили, банк сам переводит всю сумму тебе. Никакой налички из рук в руки, никаких фантиков. Обмануть тебя в этой схеме физически невозможно.

— Всё равно боюсь, — угрюмо сказал Лёнчик.

— Но чего⁈

— А того! Ладно, продам я эту квартиру, получу не фантики. А покупать-то новую всё равно придётся! А там я уже не продавец, там я покупатель! А покупателей как раз и обманывают! То квартира с историей, то родственник какой-нибудь через десять лет вылезет и в суд подаст, то бабка невменяемая, мошенниками типа обманутая!

Здесь мне крыть было нечем. Риски покупателя — это совсем другой разговор, и депозитом они не закрываются. Скрытые наследники, недееспособные бывшие собственники, двойные продажи. Такое действительно может аукнуться через годы, и юристу об этом известно лучше, чем кому бы то ни было.

— Хорошо, — сказал я. — Не хочешь продавать, не продавай. Есть вариант проще. Почему бы тебе просто эту квартиру не сдать? Снимешь себе однушку в хрущёвке, будешь жить там и кайфовать. У тебя ещё столько с аренды оставаться будет, что работать сможешь через день.

Лёнчик застыл. И не просто застыл, а завис, как зависает старый компьютер, которому подкинули задачу не по мощности. Он сидел напротив и таращился на меня с таким лицом, что у меня в голове сам собой всплыл известный мем «А что, так можно было?». Лёнчик в этот момент был идеальным олицетворением этого мема.

— Сдать? — переспросил он наконец.

Мысль сдать квартиру, судя по всему, не приходила ему в голову ни разу. Мужик просто сидел в ненавистных стенах и страдал, даже не пытаясь прикинуть, как из этих стен можно выбраться.

— Сдать, — подтвердил я. — У тебя огромная трёшка в шикарном ЖК. За такую будут платить приличные деньги. А ты снимешь себе однушку в хрущёвке за копейки. С вонючим подъездом, с надписями на стенах и с корешами по соседству. Всё как ты любишь.

— А если меня, это самое, обманут? — спросил Лёнчик. — Я же не знаю, как такую квартиру сдавать. Её же меблировать надо. Это же дорого всё.

— Не обязательно меблировать. Попробуй сдать подешевле, без мебели, на долгий срок. Найдутся люди, которым нужна просто хорошая квартира, а мебель у них своя. Сам ты этим, понятно, заниматься не будешь, обратишься в агентство.

— Обманут, — убеждённо сказал Лёнчик. — Эти железно обманут. Кинут, и квартиры лишусь.

— С чего бы им тебя обманывать? — воскликнул я, заводясь. — Про «квартиры лишусь» я вообще молчу! Что за бред ты несёшь?

— Обманут. Я знаю.

Спорить с этим было бесполезно. Я уже понял, что у Лёнчика на любое предложение первая реакция «обманут», вторая «заберут», третья «лучше удавиться». И не потому, что его когда-то в жизни серьёзно кидали. Просто мужик так собран, и другой прошивки в него не загрузили.

— Лёнь, квартиру у тебя никто не заберёт, — сказал я. — Она твоя, ты собственник. Сдача в аренду — это договор. Всё прописывается на бумаге.

— Илюха, — Лёнчик подался вперёд и посмотрел на меня, как кот из «Шрека». — Ты же, это самое, умный. Ты же юрист. Помоги мне, а? Помоги сдать. Хочешь, я тебе треть отдавать буду?

— Лёнь…

— Хорошо, четверть! Пожалуйста, это самое, помоги! Меня же кинут! У меня вообще всё заберут потом!

— Четверть меньше чем треть, — заметил я. — Но это я тебе чисто для общего развития говорю, а не в рамках торга. Никто тебя не кинет, если ты в нормальную контору обратишься.

— Хорошо, треть!

— Лёнь, не борзей.

— Да, да, извини, — Лёнчик тут же сдал назад и резко поник. — Извини. Я просто… Мне правда нужна помощь. Не потяну я сам.

Я вздохнул. Брать на себя дополнительный геморрой на пустом месте категорически не хотелось — хватит с меня колясочной. Мне даже подумалось, что не так уж и страшно, если Лёнчик ещё раз в лифте кучу наложит или ещё что-нибудь вытворит. Но с другой стороны, несчастный мужик сидел напротив и просил помочь ему вернуться в прежнюю жизнь. Отказать в такой просьбе может только совсем уж чёрствый человек.

— Хорошо, — сказал я. — Давай сделаем так: я выберу тебе нормальное агентство и дам адрес. Ты сфотографируешь квартиру, потом поедешь к ним, объяснишь ситуацию, скажешь, что хочешь сдать без мебели, на долгий срок, по нормальному договору. Скажешь им, что договор будет проверять юрист. Они составят проект, отправят тебе, ты перешлёшь его мне, я проверю. Если всё будет нормально, подпишешь. Вот моя визитка с номером телефона и почтой.

Я достал из портфеля визитку и положил перед ним на стол. Лёнчик схватил её обеими руками, поднёс к глазам, прочитал, перевернул, прочитал оборотную сторону, после чего аккуратно, как ценный документ, положил перед собой и спросил:

— А может, ты, это самое, со мной съездишь?

— Лёня, ты не борзей, — повторил я.

— Да, да, извини, — отступил он снова. — Спасибо тебе! Спасибо огромное! Завтра же поеду. Прямо завтра. Как только скажешь, куда ехать, сразу побегу.

— Скину адрес смской, — пообещал я. — Но ты же, надеюсь, понимаешь, что больше никаких фокусов?

Лёнчик скривился и опустил глаза.

— Мне стыдно уже, — сказал он. — Пипец, как стыдно. Ты пойми, Илюха, накатило. Просто, это самое, накатило так, что невмоготу стало. Мне стыдно, правда. Прости!

— Да я-то что, не я же убирал.

Тут Лёнчик скривился совсем уже сильно — видимо, совсем стыдно стало.

— А кто ещё знает? — осторожно спросил он. — Ты сказал «все». Кто все?

— Знаем я, Семёнович и Марина, — ответил я. — Будешь вести себя нормально, больше никто не узнает.

При слове «Марина» у Лёнчика задёргался глаз.

— Марина знает⁈ — он аж привстал с табуретки. — Всё, конец! Если Марина знает, значит, все знают. Это жопа!

— Успокойся, — сказал я. — Марина первая предложила тебя никому не сдавать, а сначала поговорить. Так что ты насчёт неё сильно не прав.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Но если ты ещё что-нибудь учудишь, разговор будет другой, — пообещал я.

— Да понял я, понял. Тише воды буду. И съехать постараюсь, это самое, побыстрее, — Лёнчик виновато улыбнулся и добавил: — А ты же мне потом ещё и арендный договор посмотришь? Ну, когда я себе жильё снимать буду?

Нормальный такой расклад получался: пришёл поговорить с мужиком о его поведении, а ухожу, подписавшись на проверку двух договоров. Причём как-то незаметно подписавшись, между делом. Но сопротивляться уже не хотелось. Хотелось, чтобы этот разговор наконец закончился.

— Посмотрю, — сказал я, вставая с табуретки. — Всё посмотрю.

Я направился в коридор, Лёнчик побежал следом и спросил с нескрываемым расстройством:

— А чаю со мной не попьёшь? У меня, это самое, хороший чай. На работе на Новый год подарили. Целый килограмм.

— Лёнь, ты не обижайся, — ответил я, чуть было не добавив «это самое», удивительно заразная штука оказалась. — Но мне идти надо. Это не потому, что я с тобой не хочу чай пить, мне реально нужно спешить.

— Понял, понял, — засуетился Лёнчик, провожая меня к двери. — Спасибо тебе, Илюха. Это самое… правда, спасибо огромное. Я всё сделаю. Ты только адресок дай.

— Завтра скину, — пообещал я, выходя в подъезд.

Дверь за мной закрылась, и я выдохнул. Стоя перед лифтом, прокрутил разговор в голове. В целом получилось неплохо. Мужик, конечно, со своими тараканами: живёт в пустой квартире, тоскует по хрущёвке и гадит в лифтах от тоски по прежней жизни.

Но при всём при этом не буйный, не злой и не придурок. Просто человека выдернули из привычной среды и поместили туда, где ему не по себе. Такое нередко случается. И вполне возможно, что случилось это не с ним одним из нашего дома. Возможно, другие просто держат это в себе.