Народный юрист (СИ), стр. 10

Я вызвал такси через приложение. Машина подъехала через четыре минуты, я сел на заднее сиденье, откинулся и стал смотреть в окно.

Ехали мы минут пятнадцать, затем такси остановилось у входа в бизнес-центр. Я вышел, вошёл внутрь здания, прошёл мимо стойки охраны и направился к лифтам. Ноги сами понесли меня по привычному маршруту, мозг работал на автопилоте. Вошёл в лифт, нажал третий этаж, поднялся, вышел, прошёл по коридору и толкнул знакомую дверь.

А вот за дверью всё было уже незнакомым. Я подзавис на пару секунд, но тут из двери моего кабинета, точнее, моего бывшего кабинета выглянула незнакомая женщина средних лет с телефоном у уха. Она прикрыла трубку ладонью и спросила:

— Вы к кому?

— Извините, я ошибся, — сказал я и вышел, прикрыв за собой дверь.

И только теперь обратил внимание, что на двери висела табличка: «Альфа-Консалтинг. Бухгалтерские услуги». Я постоял в коридоре, переваривая увиденное, а потом вспомнил: Света же говорила, что контора переехала в другой офис в этом же здании. Говорила без подробностей, просто упомянула. А я, идиот, на автомате припёрся на старый этаж.

Я достал телефон, нашёл в контактах «Шеф» и нажал вызов. Маньков снял трубку после первого же гудка.

— Доброе утро! — сказал я.

Вместо приветствия раздался вопль:

— Таранов! Какое на хрен доброе⁈ Уже девять часов! Ты где⁈

— Да здесь я, — ответил я. — На третьем этаже.

— И что ты там делаешь? — в голосе Манькова звенело искреннее недоумение.

— К старому офису на автомате пришёл. Я не помню, где новый.

— Таранов, ты набухался, что ли⁈ — воскликнул шеф. — С утра?

— Нет, — ответил я. — Просто забыл, где новый офис.

— Как можно такое забыть⁈

— Потом объясню. Куда идти-то?

— В пентхаус! — рявкнул Маньков.

— Я же серьёзно спрашиваю, — сказал я.

— А я серьёзно отвечаю! Бегом в пентхаус!

Шеф сбросил звонок, и я остался стоять с телефоном в руке. Пентхаус, значит. Если Маньков не пошутил, а он явно не пошутил — голос у него был к шуткам не располагающий, мы сидим в пентхаусе. Забавно. Хотя после вчерашнего дня, когда я узнал про элитную квартиру и партнёрство, можно было уже ничему не удивляться.

Я вспомнил, что на верхние этажи вёл отдельный лифт с первого. Спустился, нашёл его в дальнем конце холла и поднялся на нём в пентхауз. Вышел из лифта и сразу увидел на двери слева табличку: «РеалLex». Наша вывеска. В пентхаусе бизнес-центра. Ну ладно, продолжаем ничему не удивляться.

Однако не удивляться не получалось: я открыл дверь, вошёл и замер на пороге. Новый офис впечатлял: просторная приёмная с потолками метра четыре, не меньше; огромные окна в пол, за которыми раскинулся город; мебель из тёмного дерева, массивная, солидная; тяжёлые кожаные кресла для посетителей. И стойка секретаря у стены. Пустая.

За приёмной уходил коридор в глубину помещения, и всё это великолепие было абсолютно безлюдным. Тишина, только гудел кондиционер где-то под потолком. Контора «РеалLex» состояла из двух юристов и сидела в пентхаусе, рассчитанном, судя по площади, человек на десять — двенадцать. Забавно.

Из дальнего кабинета в конце коридора вышел Маньков. Он увидел меня, стоящего столбом посреди приёмной, и подошёл ближе.

— Что с тобой? — поинтересовался шеф.

— Это точно наш офис? — спросил я в ответ, обводя рукой пространство вокруг.

— Точно, — подтвердил Маньков.

— И сколько же мы за него платим? И главное — откуда у нас такие деньги?

Шеф прищурился, посмотрел на меня внимательно и уточнил:

— Таранов, ты точно не бухал?

— Нет, — отрезал я.

— Только не говори, что ты на вещества перешёл! — Маньков ткнул в меня пальцем. — Точно! А я ещё и думал, что ты такой странный стал и умственная деятельность активизировалась. А теперь всё, да? Откат начался?

— Какой ещё откат? Борисыч, ты о чём?

— О том, что ты тупишь нещадно, Таранов! — Маньков повысил голос. — Что с тобой⁈

Я понял, что отшучиваться бессмысленно, и рассказал вкратце всю правду: про больницу, про амнезию, про то, что не помню ничего с конца мая. Маньков выслушал, не перебивая, и некоторое время стоял молча, переваривая услышанное. Потом сказал:

— Ты меня три месяца Борисычем не называл.

— А как называл? — поинтересовался я.

— По имени-отчеству и на вы, — ответил Маньков и, помолчав, добавил: — И между прочим, это было правильно! Я всё-таки твой начальник. И старше тебя!

Я развёл руками и произнёс:

— Ну, извини. Этого я не помню. Я ни хрена не помню.

— Вот прям вообще? — переспросил Маньков, хитро прищурившись.

— Но то, что мы теперь партнёры, мне уже рассказали, — сказал я.

Маньков с наигранной досадой вздохнул и стукнул одним кулаком о другой. Потом заявил:

— Над тобой пошутили. С чего бы вдруг я тебя партнёром делал?

— Я же учредительные документы могу посмотреть, — заметил я.

— Эх… — шеф вздохнул максимально театрально, развёл руками и некоторое время молча разглядывал меня, потом спросил:

— Вот вообще-вообще ничего не помнишь?

— Вообще.

— И как сто тысяч у меня занимал, не помнишь?

— Борисыч, мне сейчас не до шуток, — сказал я.

— А с чего ты решил, что я шучу? Может, это правда. И что я теперь должен распрощаться с этими деньгами?

— Я тебя хорошо знаю, ты бы такую сумму без расписки никому не одолжил, — ответил я. — И вообще, моя амнезия не повод для шуток. Мне капец как хреново.

— Ладно, ладно, — Маньков сменил тон. — Но ты же хоть что-то помнишь? Меня же ты вот помнишь.

— Я не помню ничего, что произошло с двадцать девятого мая и до вчерашнего утра, — пояснил я. — Всё, что до этого было, и после — помню полностью. А в середине провал. Сидел, разговаривал с сумасшедшей бабкой в берете, а потом раз… и очнулся в больничке.

Маньков вскинул палец вверх и произнёс:

— Вот! После того разговора с бабкой ты и изменился, Таранов! Что-то она с тобой сделала. Сглазила, не иначе!

— Сильно изменился? — спросил я.

— Полностью! — Маньков рубанул рукой воздух. — Ты сам не свой был. Но работал хорошо. Как бы я не пожалел, что ты стал таким, как раньше. На хрена мне ленивый тупой партнёр?

— Борисыч, ну ты уж не перегибай. Я буду стараться.

— А ещё ты врать отказывался, — добавил Маньков.

— Ну врать, вообще-то, нехорошо, — заметил я. — Странно, что ты этого не знал.

— А если для дела?

— Ну для дела можно, — согласился я. — Если иначе никак.

— Вот! — Маньков наставил палец уже на меня. — А раньше ты и для дела отказывался! Но, честно скажу, плюсов было больше. Главное — ты резко поумнел. Обидно будет, если ты обратно тупым стал, после того, как я тебя партнёром сделал.

— А вот щас уже совсем обидно было, — сказал я.

— А мне не обидно было, Таранов, когда ты меня обманул, сказав на собеседовании, что у тебя большой опыт работы юристом?

— Борисыч, ты мне за это раз в неделю предъявляешь! — возмутился я. — Сколько можно?

— Да потому что мне больно и обидно до сих пор! — Маньков прижал руку к груди. — Я мог взять на работу профессионала, а взял тебя, Таранов!

— Да по-любому никто, кроме меня, на ту зарплату, что ты мне поставил, не согласился бы, — возразил я.

— Хорошую зарплату надо заслужить! — отрезал Маньков.

И тут в приёмной раздался звонок в дверь. Маньков посмотрел в сторону коридора, потом на меня и сказал:

— Вот сейчас мы, Таранов, и проверим, сохранил ли ты свой ум и навыки!

Он ухмыльнулся, а я отправился открывать входную дверь — партнёрство партнёрством, а дверь открывает младший по должности.

Я открыл дверь. На пороге стояли двое: седоволосый мужчина лет пятидесяти в дорогом тёмном костюме и женщина постарше, лет шестидесяти пяти, невысокая, полноватая, в элегантном светлом жакете с золотой брошкой на лацкане. В руках женщина держала объёмную кожаную сумку. Никого из них я не знал.

— Здравствуйте, — сказал я, изобразив на лице дежурную улыбку.