Путь убийцы (ЛП), стр. 48

Я абсолютно замерла. Вандер рядом со мной переступил с ноги на ногу. Знал ли он об этом заранее? Я глянула снизу вверх: желваки на его челюсти сжались. Нет, не думаю, что знал. Угольные глаза Дреда метнулись к моим. Он будет тем, кто отхлещет меня, если Вандер проиграет. Он получит от этого удовольствие. Тошнота подступила к горлу, и мне пришлось с трудом ее сглотнуть.

— Да начнется вызов. — Командир Эйс и остальные отступили к стене.

Вандер повернулся ко мне и мягко подтолкнул за плечо в их сторону:

— Иди встань рядом с командиром Локком.

Дыхание сбилось. Я не хотела, чтобы он пострадал из-за меня, и не хотела, чтобы меня секли плетью. Зачем я размозжила этот стакан о голову Биста? Это было глупо.

— Вайпер… — мой голос прозвучал слабо и напряженно. Ассасины на балконах в унисон застучали себя в грудь, глухой гул «бум-бум-бум» эхом отозвался под куполом.

Он провел рукой по своим волнистым волосам:

— Я сдохну в этом бою, но не позволю ему отхлестать тебя. Иди. — Его голос был настолько низким, что я едва услышала.

Вандер… Я не хотела, чтобы он умирал. Он не должен был этого говорить. Я медленно отступила назад.

Ощущая на себе тяжесть взглядов тысячи ассасинов, я прошла к пространству между командиром Локком и командиром Эйс. Командир Локк взял меня за локоть и слегка притянул к себе. Я напряглась, когда Бист занял место рядом со мной. Он держал подбородок высоко, а взгляд был направлен строго вперед. Он не выглядел ни нервничающим, ни раскаивающимся в том, что натворил, спровоцировав этот вызов.

Вандер шагнул к Дреду, и ассасины перестали стучать в грудь. В комнате воцарилась тишина. Пульс оглушительно стучал у меня в ушах. Кожу закололо, и по всему телу побежали мурашки.

Это я должна была быть там, с Бистом. Пусть бы меня избили до крови, но, по крайней мере, я вела бы свой собственный бой. Если я скажу об этом сейчас, позволят ли они? Я слегка повернулась к командиру Локку и открыла рот, чтобы заговорить. Он заставил меня замолчать одним лишь взглядом и качком головы.

Ни у Вандера, ни у Дреда не было оружия, но, как говорил Вандер об ассасинах, мы сами — оружие. Я затаила дыхание, когда Дред нанес первый удар — кулаком, нацеленным ему в ребра. Вандер уклонился, и дальше всё стало почти похожим на танец. Их ноги двигались с легкостью, тела были гибкими и порывистыми, изгибаясь, словно ленты на ветру. Предплечья останавливали удары кулаков, голени блокировали пинки. Скорость их рук была настолько высокой, что движения размывались.

Хрясь! Глухой звук удара кулака, ломающего кость, эхом пронесся по залу. Дред нанес первый сокрушительный удар прямо в подбородок Вандера. У меня перехватило дыхание. Я впервые видела, чтобы по нему попали. Его голова мотнулась в сторону, но он повернулся обратно с улыбкой. Я поверить не могла. Этот удар прозвучал так, словно кирпич врезался в камень, и все же он улыбался.

Руки Вандера разили подобно броскам гадюки, будто этот удар пробудил в нем какого-то разгневанного бога. Пощечина по лицу Дреда, удар в ребра — Вайпер полностью оправдывал свое имя. Дред пропустил несколько ударов, затем вцепился в него и увлек их обоих на пол. Они покатились по доскам и сцепились, шипя и пыхтя, борясь за верхнюю, доминирующую позицию.

Все мое тело было напряжено, словно сковано льдом. Дело было не просто в ударах плетью по моей спине, если он проиграет. Вайпер был тем, на кого эти ассасины равнялись. Он был благородным, добрым и справедливым. Я знала в глубине души — просто по тому, как Вандер и Фэлкон ненавидели Дреда, — что тот не обладал этими качествами, и, если Дред и Бист победят, а их отребье станет тем, чем ассасины начнут восхищаться, это может изменить всю атмосферу. В этом и без того темном мире Вандер олицетворял свет, а Дред — худшие наши стороны.

Вандер должен победить. Я желала этого всем сердцем. Казалось, всё моё тело вибрировало, пока на них один за другим обрушивались удары и тумаки. Хотя командир Локк стоял рядом со мной подобно укоренившемуся дереву, я слегка подпрыгивала на носках. Я не могла устоять на месте.

Вандер вырвался из их партера на полу и поднялся, чтобы с треском всадить колено в нос Дреда. Дред рухнул назад на деревянный пол, его голова отскочила от досок, а руки широко раскинулись в стороны. Он не шевелился. Вандер набросился на него, обрушивая кулаки на его лицо — звук был тошнотворным. И все же я не могла отвести взгляд.

— Достаточно. — Голос командира Эйс прорезал воздух, как лед.

Но Вандер не остановился. Лицо Дреда было залито кровью, пачкающей деревянные доски.

— Стой! Все кончено! — рявкнул командир Локк. В одно мгновение он стоял рядом со мной, а в следующее уже был подле Вандера, отталкивая его назад. Грудь Вандера тяжело вздымалась от частых вдохов.

Он провел предплечьем по окровавленному носу и отступил с поднятыми ладонями. Затем он указал на меня. Я замерла, как каменная.

— Больше никто не прикоснется к моей ученице. — Он мотнул подбородком в сторону Дреда, который шевелился и стонал. — Если дернетесь на меня и моих людей, вот что вы получите.

Я уставилась на него: алая кровь струилась из его носа, стекая по губам и подбородку. Из небольшого пореза над бровью кровь стекала к виску. Его темные волосы были взъерошены и взмокли от пота, туника порвалась по плечевому шву, а на груди виднелось несколько рваных ссадин. В этой комнате стояла тысяча человек, но когда наши взгляды встретились, казалось, остались только он и я. Все остальное, казалось, растворилось. Уголок его губ изгибался, обнажая окровавленные зубы.

Узел в животе наконец ослаб. Я наконец-то сделала полный вдох. С ним всё было в порядке, а значит, и мне плеть не грозила.

Я улыбнулась ему в ответ. Мне хотелось подбежать и броситься ему на шею, но это было бы неуместно. Чувства сжали горло. Спасибо. Он сделал это ради меня, и я не знала почему. Но… как ни странно, я бы сделала это ради него. Фэлкон сказала, что большинство наставников не стали бы этого делать. Было ли это просто потому, что Вандер был таким по своей натуре — защитником в душе, который делал то, что считал правильным, — или дело было в чем-то другом?

Я не забыла, что он сказал: «Между нами никогда не будет никаких чувств, кроме верности. Ты прикрываешь мою спину, я — твою. Вот и все». Этот бой был его обещанием прикрывать мою спину. Вот и все, чем это было. Но мой разум возвращался к тому, как он зашивал порез у меня на руке, к тому, как он наклонялся ближе, словно не мог совладать с собой… Между нами что-то было — то, к чему мы оба боялись прикоснуться, о чем боялись даже подумать.

Стуки в грудь снова заполнили зал, и приятное покалывание подняло волоски у меня на загривке. Гордость за моего наставника — моего друга — захлестнула меня. Я улыбнулась и присоединилась к стуку.

Командир Эйс вывела Биста на середину комнаты:

— Сними рубашку и встань на колени, Бист.

Бист взглянул на меня, затем потянул черную форму ассасина через голову и опустился перед ней на колени.

Стук прекратился. Казалось, все разом затаили дыхание, включая меня.

Как бы сильно я ни ненавидела Биста, видеть, как кого-то подвергают такому наказанию, было тяжело. Дома воров секли на городской площади. Это случалось нечасто, но свист плети, въедающейся в плоть, навсегда въелся в мою память.

Командир Эйс сняла с пояса короткую плеть из черной кожи и протянула ее Вандеру. Первый удар по спине Биста эхом отозвался под куполом. Я поморщилась, когда она со свистом впивалась снова и снова.

Я не испытывала к нему жалости после того, как он поступил со мной и как обратился с моим другом, но смотреть на это все равно было трудно. Бист сохранял невозмутимое выражение лица, уставившись на доски перед собой.

Для Вандера, я видела, это не было местью; он делал это не в гневе, а просто как работу, которую необходимо выполнить. Каждый удар плети становился все сильнее и жестче, пока Бист наконец не упал на руки, тяжело дыша. Двадцать ударов оставили его спину окровавленной и покрытой рубцами.