Душный наёмник. Том 4 (СИ), стр. 31

— Ну вот. Мне определенно нравится направление разговора. Крайне свежо и вдохновляюще. Заранее хочу сказать, что отсек изолирован и оцеплен солдатами семьи Эхенлихт. Это на случай глупых глупостей, что могут прийти вам в голову. А теперь, когда ситуация ясна, предлагаю обстоятельно поговорить. Кто вы такие?

— Мы — последствия бездействия центральных систем.

— Ого. А точность изъяснений видимо не ваша фишка? Я аж нихрена не понял.

Этот синтетический голос, с которым говорил подставной граф Эхенлихт, наводил тревогу, но сам он пока спокойно стоял на месте и не дергался:

— Они не помешали им. Дали объединиться, позволили создать конгломерат. Мы вынуждены бороться за существование на пути Третьей волны. Вынуждены адаптироваться, создавая свои союзы, — он говорил, медленно осматривая помещение. Но выходов было лишь два — один рядом с Молохом, а второй за спиной генерала Грифина.

— Мы равноценный ответ конгломерату Вантарис. Мы Кровавый Кулак.

— Как… оригинально. Но хочется подробностей.

— Подробностей не будет. Вы дадите нам покинуть систему, в противном случае Рэйн Эхенлихт умрёт.

— Дать вам покинуть систему? Вот как. А случайно не на этом?

Молох достал свой коммуникатор и показал «братьям». Там на экране Вульф Эхенлихт стоял точно в такой же одежде, в которой «Вульф Эхенлихт» прибыл на станцию. А стоял он на трапе крейсера Свордфиш, на котором теоретически и прибыл. Не смотря на небольшой экранчик коммуникатора, всё равно можно было заметить, как люк корабля открывается. Граф делает шаг, но вместо того, чтобы войти на корабль, отступает в сторону. А на судно влетает сопровождавший его солдат Эйхе. Очень странный солдат, через плащ которого виднеется штурмовая био-броня и дисковые пилы на руках. Что происходит дальше видно плохо, но вслед за этим «солдатом» на корабль врываются и другие неизвестные бойцы. Очень-очень много неизвестных бойцов. Они все бегут и бегут, пока экран коммуникатора не отключается, а наемник не отводит руку за спину, чтобы вернуть его на пояс.

— Вот видите, мы уже дали вам покинуть систему. Вы как раз сейчас это делаете. Ниблагадарите. Так что теперь ваша очередь нам помогать.

Движение. Две размытые тени. Их движения настолько быстры, что не успевает глаз.

*Пуф-ф*

У выхода, рядом с ногами генерала, падает тело. Грифин успел достать свой пистолет и теперь держит на мушке «Рэйна Эхенлихта», что остановился буквально в метре от него. А вот «Вульф» лежал на полу с раскуроченным животом. Молох шел, держа на вытянутой руке кинетический дробовик. Ранее он тянулся к разгрузке не для того, чтобы спрятать планшет, а чтобы заранее положить руку на рукоять дробовика.

— Расскажу вам офигенную тайну. Когда ты быстрый, то по тебе сложно прицелиться. Но дробовику не нужно целиться, достаточно знать куда вы, идиоты, побежите. А тут словно бы и не так много вариантов.

Молох остановился у дергающегося тела «Вульфа». Эти движения не были предсмертной агонией. Он пытался встать. Из раскуроченного живота вытекала лужа алой жидкости, которая лишь отдаленно напоминала кровь. Но ни внутренностей, ни мягких тканей видно не было. Только синтетические черные рёбра выглядывали из пропитанной алой жижей однородной ткани. Наёмник остановился, посмотрел на лежавшего на полу графа. Тот глянул на него в ответ. На лице ни боли, ни страха. Лишь недовольство от причиненных ему неудобств.

— А теперь, господа, вы мне расскажите, что вы, блять, такое.

Глава 17

Глава 17

Скрежет. Нет, это смех. Синтетический смех.

— Попали на корабль и думаете, что захватили его? Думаете контролируете нас и ситуацию? Какая глупая поспешность. Да не так, это больше похоже на наивность, — не смотря на смертельную для обычного человека рану, «Вульф» не выглядел умирающим. Да, его движения были скованны, слова давались тяжело, но он продолжал двигаться и говорить, что по сути своей было невозможно. — Нам нет смысла отвечать на ваши вопросы. У нас нет причин вас опасаться.

— Сразу я подумал, что вы дроиды, — Молох направил дробовик на лицо копии графа. — Но они так рассуждать не будут. Только по настоящему живой и мыслящий человек будет нести настолько дикую ересь. А раз так, как минимум один предлог для сотрудничества имеется — сохранение этой самой драгоценной жизни.

— Наши жизни… Лучше бы тебе сейчас побеспокоиться о жизнях тех, кто поднялся на судно. Ведь скоро их не станет.

Слишком уверенный тон, слишком. Такое нельзя пропускать мимо ушей.

— Рида, как у вас дела? — Коммуникатор молчал. — Эхенлихт, что там?

И снова тишина.

— Наша смерть ничего не стоит. А смерть ничего не решит. Мы пешки. А вот твои ребята, кажется, тебе не безразличны. Так может договоримся… постой!

Молох быстро поднял дробовик. Развернулся и…

— НЕТ! СТОЙ!

… И выстрелил. «Рейн», которого генерал продолжал держать на мушке, повалился на пол. Ему оторвало правую ногу до колена и перемололо левую ступню. Такие же черные синтетические кости выглянули из таких же синтетических тканей.

— Генерал Грифин, мне срочно нужно в доки. Ваши ребята смогут присмотреть за этими господами?

Оба «графа» лежали на полу. В их случае думать о побеге или нападении было почти анекдотично.

— Конечно. Можете не беспокоиться.

— Отлично. Они хоть похожи на оригиналы, но различия есть. У старшего, — наёмник кивнул на «Вульфа». — Голос синтетический. А у младшего странные привычки. Так точно с оригиналами не спутаете.

Не спутать с оригиналами? Генерал посмотрел на одного, с огромной дырой в животе, на второго с отстреленными ногами…

— Я вас понял, Молох. Уж как-то мы их от настоящих отличить сможем. Поспешите в док. Я направлю к вам людей в помощь, как только закончу здесь.

— Отлично.

А вот у кого в этот момент «отлично» не было, так это у Риды. Они выдали настоящего графа Эхенлихта за поддельного графа Эхенлихта, выдающего себя за настоящего графа Эхенлихта, чтобы его пустили на корабль без шума и лишних, незапланированных удалений данных, поедания бумаг с приказами и других зачисток хвостов. И всё получилось. После чего команда судна была поспешно, но с должным уважением, помещена лицами в пол. Дело шло быстро, с огоньком… пока огонек не вышел из другого места. И не расхерачил половину отсека.

Какая бодрящая неожиданность. Абсолютно все взбодрились и попадали на пол. Вход в следующий отсек, ведущий на капитанский мостик, затянуло дымом и огнем.

— Это не мы. — помотал головой Габриэль в ответ на строгий взгляд Риды.

— И не мы. — а это уже добавил лежавший рядом Ши Ган.

«Тум-м!»

«Тум-м-м!»

Тяжелые шаги. Грузные. Их вес не просто слышен, но и ощутим физически, по вибрации пола.

— Какое знакомое чувство приближающегося пиздеца, — Рида затихла, пытаясь кое-что припомнить. — Быть этого не может. Это же не…

Шаги прервались. Сканеры зафиксировали движение, уловили нечеткое очертание в дыму. А потом из огня вынырнула стальная рука, намного большего размера, чем любая бронированная перчатка любого, даже самого тяжелого штурмового костюма. Она схватила искореженную дверь отсека и потянула во тьму этого пылающего ада. Еще немного и укрепленное полотно двери поддастся.

Морган следила за этим с широко раскрытыми глазами:

— Может, Рида. Вашу мать, еще как может! Народ, стреляйте! Из всего, чего только можете! — Даже капитан Морган, не смотря на свою любовь к дискообразным предметам, сняла свои перчатки, фиксируя в магнитных держателях. Выхватила два пистолета из пояса и на собственном примере показала, как следует исполнять команду «стреляйте, мать вашу, стреляйте!». — Не дайте ему приблизиться!

Ни Габ, ни Ши Ган причин не исполнять приказ не видели. Они люди простые, но ответственные. И ответственно стали лупить из всех стволов. Открыли огонь сразу же. Команда «из всего» была воспринята крайне душевно и широко, поэтому в проход полетели все имеющиеся у ребят гранаты. Понемногу стихавший огненный ад, на границе двух отсеков, вспыхнул с новой силой.