Линия иной судьбы 4 (СИ), стр. 51

Утром моих сокамерников стали выводить по одному. Никто из них не вернулся. Наверное, уже было часов одиннадцать утра, когда очередь дошла и до меня.

— Жериков! На выход! К начальнику отделения.

С трудом поднявшись, я поспешил к двери. За ночь тело затекло, отбитый бок отозвался острой, стреляющей болью, а левая нога в грязном носке почти не слушалась. Кое-как, придерживая рукой рёбра, я доковылял по коридору до двери на втором этаже.

По контрасту с камерой, где меня продержали всю ночь, кабинет начальника отделения был залит солнечным светом. За столом сидел майор, рядом за столом — молодой лейтенант с открытым блокнотом.

— Так, Жериков, — майор окинул меня взглядом. — Рапорт дежурного я читал. Пьяный дебош, порча государственного имущества в академическом доме, нападение на граждан. Соседи — приличные люди, аспиранты. Что скажешь, пока я дело в народный суд не передал? За такое сейчас быстро оформляют.

Просить попить или жаловаться на боль, я не стал.

— Товарищ майор, я абсолютно трезв. Можете вызвать врача для освидетельствования, — начал я и, заметив скептическое выражение лица начальника отделения, поспешил продолжить: — Но дело гораздо серьёзнее, чем бытовой скандал. Я подозреваю, что мои так называемые соседи, Вадим и Олег, — подсадные. Оперативники. Скорее всего, из Первого отдела или Комитета.

Майор неуловимо изменился в лице. Перо лейтенанта замерло над бумагой. В 1957 году упоминание Комитета в милиции вызывало раздражение.

— Ты что тут плетёшь, задержанный? — нахмурился майор, но в его голосе прорезался интерес.

— Говорю факты, товарищ майор. Я — автор секретной медицинской технологии для Министерства обороны. Мои документы — паспорт и командировочное предписание — остались в комнате на Большой Серпуховской. Эти «соседи», вероятно, получили задание устроить проверку, чтобы склонить к сотрудничеству. Правда, грубо переусердствовали. А чтобы подстраховаться, подставили ваше отделение, разыграв перед старшиной спектакль с моей «белкой».

Для подтверждения своих слов я показал на окровавленную рубашку и полностью заплывший левый глаз.

— Посмотрите на меня, товарищ майор. Избит я профессионально. А теперь отправьте наряд на Серпуховскую. Пусть осмотрят квартиру, найдут мои документы и заодно освидетельствуют этих «аспирантов». Уверяю, на них не будет ни единой царапины. Никакой обоюдной драки не было. Было нападение на гражданского специалиста, работающего на армию, а потом милицию использовали как ширму, чтобы скрыть чужое ЧП. Вы хотите, чтобы ваше отделение оказалось крайним, когда из Министерства обороны спросят, почему сорван оборонный заказ?

Выражение лица майора снова переменилось. В его голове явно закрутились шестерёнки. С одной стороны, связываться с «комитетчиками» никто не любил. С другой — если чекисты действительно перестарались и подставили милицию под эту историю, майору потом могло крепко достаться. Особенно если выяснится, что задержанный действительно работает по оборонному заказу.

Наконец майор принял решение и, повернувшись к лейтенанту, распорядился:

— Орлов. Бери дежурную группу, вызови двух понятых и дуй на Большую Серпуховскую. Задачу понял?

— Так точно, товарищ майор, — лейтенант вскочил. — Обнаружить и изъять документы Жерикова, зафиксировать обстановку в квартире, осмотреть граждан Вадима и Олега на предмет телесных повреждений.

— Выполняй, — буркнул майор и снова обратился ко мне: — А тебя, Жериков, сейчас проверим и зафиксируем побои официально.

— Проверяйте, товарищ майор, — спокойно ответил я. — Медицинское освидетельствование покажет, что я не пьян.

— Освидетельствование, говоришь? — майор хмыкнул. — Да если ты в четверг пил, к сегодняшнему полудню субботы у тебя в крови ничего не найдут. Организм всё вывел. Слишком много времени прошло, хитрец.

— В том-то и фокус, товарищ майор, — возразил я. — Мои так называемые «соседи» заявили вашему старшине, что я из запоя неделю не выхожу и «белку» поймал прямо с утра в пятницу, отчего и начал крушить кухню. Если бы человек находился в состоянии тяжёлого опьянения или алкогольного психоза в пятницу днём, то и сегодня врач обнаружит характерные признаки недавнего злоупотребления. Тремор рук, состояние нервной системы, давление, общее физическое состояние. А у меня вместо этого — побои. Никаких признаков белой горячки.

Майор побарабанил пальцами по столу. Похоже, что мои слова попали точно в цель. Если задержанный рассуждает разумно, да ещё и подтягивает научную базу, значит, дело действительно пахнет керосином.

— Ладно, учёный, — майор поднял телефонную трубку. — Дежурный! Направь в мой кабинет врача из санчасти. Пусть осмотрит задержанного Жерикова. Полное описание телесных повреждений, давление, состояние зрачков, проба на алкоголь.

Он положил трубку и продолжил:

— Ну допустим, Орлов твои документы найдёт. Допустим, соседи твои действительно окажутся без единой царапины, а врач подтвердит, что тебя профессионально отделали на трезвую голову. Дальше-то что делать думаешь, Жериков? У меня районное отделение. Против Комитета я не пойду.

— От вас подвигов и не требуется, товарищ майор, — ответил я, придерживая здоровой рукой ноющий бок. — Позвольте мне позвонить человеку, который курирует мой проект от Министерства обороны. Как только он узнает, где я нахожусь, эта проблема перестанет быть вашей.

Майор задумался, взвешивая мои слова, но к телефону подпускать меня не спешил.

— Звонить будешь, Жериков, когда я твои документы в руках держать буду. А пока ждём Орлова. Сиди пока на стуле, руками ничего не трогай.

Врач из санчасти пришёл быстро и осмотрел меня прямо в кабинете начальника. Заставил продуть стеклянную трубку Мохова-Шинкаренко. Реагент остался жёлтым, не изменив цвет на зелёный.

— Проба отрицательная, товарищ майор, — сообщил врач, делая запись в акте. — Алкоголя в выдыхаемом воздухе не обнаружено. А вот рёбра справа сильно отбиты, возможно, есть трещина. На лице множественные гематомы.

Майор приобщил запись врача к материалам, разрешил дать мне аспирин, и мы продолжили ждать Орлова.

— Товарищ майор, разрешите доложить! — появившись через полчаса, выпалил тот с порога. — На Большой Серпуховской кино и немцы! Прибыли на место, а там у подъезда «ЗИС» военный стоит и капитан медицинской службы в портупее копытом землю роет, злой как чёрт.

— Ну-ка, с этого места поподробнее, — помрачнел майор.

— В общем, так, — продолжил Орлов. — Этот капитан приехал от военных биофизиков. Говорит, у них там на государственной приёмке по технологии Жерикова какой-то затык случился. Заведующий лабораторией приказал срочно доставить изобретателя на объект. Капитан приехал — дверь квартиры заперта, на звонки по телефону никто не отвечает. «Аспирантов» этих тоже нет. Он стоит у подъезда, курит одну за одной, психует — время-то идёт, госзаказ горит! А тут мы с дежурной группой и двумя понятыми.

— В квартиру вошли? — поторопил его майор.

— А как же! Представитель Министерства обороны подтвердил, что внутри должен находиться ценный сотрудник. Я под свою ответственность распорядился вызвать слесаря и открыть дверь. Вошли. В квартире пусто, но следы борьбы налицо. На кухне чайник валяется, табурет перевёрнут, кровь на полу не замыта. В комнате Валентина Георгиевича мы нашли вот это...

Лейтенант вытащил из планшета мой паспорт и командировочное предписание с печатями Министерства обороны.

— Военный капитан сейчас внизу, в нашей дежурке, рвёт и мечет, требует вернуть ему Жерикова для нужд советской науки, — дополнил лейтенант.

Майор взял документы, внимательно изучил их, переводя взгляд с фотографии на меня, а потом уточнил у Орлова.

— А «соседи» где? — спросил он.

— Соседей и след простыл, товарищ майор.

Начальник отделения закрыл мой паспорт и протянул его мне.

— Ну что, товарищ изобретатель, — тяжело вздохнул он. — Документы твои чистые, проект оборонный, сам ты трезв, а твои оппоненты сбежали. Как поступать будем?