Шторм ярости и мести (ЛП), стр. 98

— Я ничего не говорил.

— О, смилуйся Эйнала! — вмешалась Элиза, явно теряя терпение. — Его отец был одним из сыновей Саргона.

— Одним из? — резко переспросил Теон, но Тесса смотрела на Луку.

Тот не отрывал взгляда от Разика. Его лицо было напряжено, и Тесса испугалась, что он сейчас сломает себе зубы, так сильно сжаты были его челюсти. Этого было достаточно, чтобы понять: Разик не говорил ему об этом.

Но все это значило, что Ксан был сыном Саргона, а значит, Лука — внук бога. Не Первородного, как она, но прямой потомок бога. И это все объясняло. Объясняло, почему Лука был сильнее других представителей Наследия. Как он мог тренировать ее и помогать справляться с силой. Он не был так могущественен, как она, но был сильнее любого Наследия в Девраме.

— У Саргона было семеро детей, — сказал Разик, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Каждый из этих детей основал одну из семи родословных.

— Грейбейн и Морс, — уточнил Теон.

— Две из этих линий, — подтвердил Разик.

— А твоя мать? — спросила Тесса.

— Оборотень, — ответил он. — Вот почему мы можем контролировать перевоплощение.

— Что это значит?

Разик вздохнул так, будто это был самый утомительный разговор в его жизни.

— Саргон может контролировать только часть трансформации, как и мы. Только крылья или только глаза, к примеру. Он может это, потому что он бог. Но некоторые его дети — нет. Они либо в человеческой форме, либо в форме дракона. Все или ничего. А так как наша мать была драконом-оборотнем, а не смертной, мы можем управлять частичной трансформацией.

— Как любопытно, — сказала Тесса, опускаясь на стул и подпирая подбородок кулаком.

Она забарабанила пальцами другой руки, и браслеты на ее запястьях слегка вспыхнули.

— Ты нервируешь, — честно признался Разик, пока она его изучала.

Ее улыбка была воплощением дикости.

— Мне так больше нравится.

Он одарил ее сардонической усмешкой.

— Давай поговорим о твоей родословной.

— А что с ней?

— Лука рассказал нам о твоих видениях, — вмешался Теон, переключая ее внимание на себя. — О том, как его затягивает в них.

Она слушала, пока он пересказывал подробности их поездки на остров Экайян. Лука уже многое ей рассказал, но краткое повторение не помешало.

— И что все это значит для меня? — спросила Тесса, перелистывая страницы с заметками.

— То, что ты не должна существовать, — сказал Разик.

Теон и Лука одновременно издали угрожающее рычание, но Тесса не сводила взгляда с мужчины напротив.

— Если ей можно быть прямолинейной, то и мне тоже, — сказал он, совершенно невозмутимый. — Это не было оскорблением. Это просто факт. Ты — сочетание четырех могущественных родословных. Две из этих линий никогда не должны были пересечься. Вполне логично, что скрещивание этих сил изменило другие.

— Что значит «изменило силы»? — Тесса снова откинулась на спинку стула, продолжая барабанить пальцами.

— Дары линий Ахаза и Зинты очевидны, — пояснил Теон. — Но это лишь половина твоего наследия, Тесса. У тебя есть дары Ариуса и Серафины.

— Я в курсе, — холодно ответила она.

— Неужели? Потому что ты ими никогда не пользуешься.

— Насколько тебе известно.

Теон улыбнулся, остро и хищно.

— Не думаю, что ты сама всегда понимаешь, когда используешь их, умная буря.

Она промолчала, ожидая продолжения, но заговорил Разик.

— У Ариуса и Серафины было двое детей: Сайла и Темураль. Но их дары — просто расширение сил родителей, — сказал Разик. — Сайла — богиня ночи и теней, что является продолжением даров Ариуса (смерти, тьмы и всех концов) и даров Серафины (снов и ночи).

— А Темураль? — спросила Тесса.

— Признаться, я его плохо знаю.

Она выгнула бровь.

— Ты знаешь Сайлу?

— Лучше, чем хотелось бы, — пробормотал Разик. — Но Темураль — бог дикой и необузданной природы и всех существ. Оба дара могли произойти от сил Ариуса и Серафины, что подводит нас к твоим способностям.

— У тебя когда-нибудь бывали видения наяву? — спросил Теон.

Тесса нахмурилась.

— Нет. Поэтому я всегда считала их снами.

— Именно, — сказал Теон, и она почти улыбнулась, услышав азарт в его голосе.

— Видения твоей линии Зинты слились со снами линии Серафины.

— И мы так думаем, потому что…? — подал голос Лука, севший между ней и Теоном.

— Потому что один из даров Серафины — способность ходить по чужим снам, — ответил Разик. — Но в случае Тессы силы мутировали, и она затягивает других в свои сны. Или, в данном случае, в свои видения.

В комнате воцарилась тишина. Тесса должна была признать, что в чем-то это имело смысл, но в остальном — все еще нет.

— Тогда почему только Лука? — спросила она. — Почему я никогда не затягивала в видения Теона или Акселя? Или кого-то еще?

— Потому что Луке ты доверяешь больше всего, — сказал Теон. Его изумрудные глаза уже смотрели на нее, когда она подняла взгляд. — С ним ты чувствуешь себя в наибольшей безопасности. Когда это случилось впервые?

— После слушания в Трибунале, — ответил Лука. — Тогда она мне не доверяла. Она даже не разговаривала со мной.

— Но ты пришел, — сказал Теон. — И ты приходил до этого. Ты нашел ее у реки после истории с Фелисити. Ты тренировал ее. Ты нашел ее, когда напали Авгуры. Ты купил ей эти чертовы шлепанцы.

Тесса моргнула, глядя на Теона и видя в нем сторону, которую никогда раньше не замечала. Он был куда наблюдательнее, чем она считала, и…

Была причина, по которой он отправил Луку к ней. Не для того, чтобы следить за ней или докладывать о каждом шаге. А потому, что он был прав. Какая-то ее часть доверяла Луке, даже если она все еще таила подозрения. Даже если сомнения грызли ее и сейчас.

Она тяжело сглотнула, отводя взгляд, когда Элиза произнесла:

— Единственное, что мы не смогли разгадать — это твои дары Ариуса.

Но Тесса точно знала, какие дары она получила от деда по отцовской линии. То, как ее свет высасывал жизнь из других. Это то, что питало ее магию, делало ее сильнее.

Потому что жизнь всегда кормит смерть.

Жизнь должна отдавать, а смерть — забирать.

— И откуда взялась способность управлять погодой, — добавил Разик.

— Нет, на этот счет у меня есть теория, — сказал Теон, вновь приковывая их внимание к себе. — Я думаю, это как-то связано с твоей матерью. Единственная деталь пазла, которой нам не хватает.

— Ясно, — промурлыкала Тесса, погруженная в свои мысли.

Она знала, где искать ответы.

Она взглянула на Луку, который сверлил взглядом брата. Откашлявшись, она повернулась к Элизе:

— Ты фейри огня? Как Кэт?

Вздрогнув от внезапной смены темы, Элиза ответила:

— И да, и нет. Мой отец был фейри огня. Мать — фейри земли.

— Была? — спросила Тесса.

Элиза мрачно улыбнулась.

— Другой убил их. А я убила его.

— Звучит справедливо.

— Так и было, — ответила она.

Снова повернувшись к Теону, Тесса спросила:

— Лука сказал, Кэт ушла?

Теон кивнул, тень промелькнула в его глазах.

— Судя по всему, с Акселем.

— И вы не знаете, куда они направились?

Теон и Лука обменялись взглядами, прежде чем Теон произнес:

— Мы предполагаем, что в Подземелье. Аксель… — он тяжело выдохнул, потирая затылок. — Он перевоплощается в Дитя Ночи.

Тесса уставилась на него, несколько раз моргнув, прежде чем медленно переспросила:

— Я не понимаю. Аксель станет вампиром?

— Да, — ответил Теон.

— И он взял Кэт с собой? Разве это безопасно?

Но он приходил к ней. Аксель приходил просить о помощи, а она его прогнала.

Когда никто не ответил, она спросила:

— Значит, Аксель больше не будет Наследием?

— Нет, — жестко отрезал Теон.

Она не ожидала той волны облегчения, что захлестнула ее. Ей не положено было переживать, но она переживала. Ее волновало то, что ей не придется убивать Акселя.