Шторм ярости и мести (ЛП), стр. 17

Теон откашлялся. Элиза откинулась на спинку кресла, но на него даже не взглянула. Вместо этого ее внимание переключилось на двоих фейри на диване.

— Вы двое знаете Катю?

— Вы знаете Кэт? — потребовал ответа Теон.

Она перевела взгляд на него, а затем многозначительно посмотрела обратно на Лэнга и Корбина. Последний заерзал, явно чувствуя себя не в своей тарелке, а Лэнг ответил:

— Да, но не близко. Мы выросли в одном поместье, но я там с ней не пересекался. Мы вообще не общались, пока нас не перевезли в поместье Селесты.

— Почему вас перевезли? — спросила Элиза, сдвигая ноги, чтобы Разик мог присесть на подлокотник кресла.

Как они могли вот так просто… успокоиться?

После того, что явно было каким-то спором или борьбой за власть?

— Мы толком не знаем, — ответил Лэнг.

— А кто знает? — настаивала она.

Лэнг пожал плечами:

— Матери поместий, я полагаю.

Элиза лишь хмыкнула.

Тристин и Сиенна явно ввели их в курс дела относительно устройства этого мира, так что они владели хотя бы минимумом информации.

— Катя упоминала о теориях. У нее есть теории на этот счет? — спросил Разик.

Корбин потер затылок.

— Теории — это по части Кэт и Акселя. У них лучше получается их объяснять.

— Но Аксель пропал, верно?

Лэнг взглянул на Теона, прежде чем снова отвести глаза и кивнуть.

— Твой отец где-то держит его? — спросила Элиза, наконец соизволив обратиться к Теону.

— В некотором роде, — ответил он.

Элиза закатила глаза к потолку, словно моля богов о терпении.

— Как это можно «в некотором роде» держать сына в плену?

— Мой отец у Тессы, так что, в каком-то смысле, Аксель тоже у Тессы, — огрызнулся Теон, раздраженный тем, куда сворачивает разговор.

Разик выпрямился, услышав его тон, его глаза сузились, глядя на Теона, но Элиза лишь усмехнулась:

— Неудивительно, что этот мир проклят.

— Он проклят, потому что боги не следовали своим же гребанным правилам, — выплюнул Теон. — Он проклят, потому что баланс был нарушен давным-давно, а расплачиваемся за это мы.

Элиза рассмеялась. Полноценным смехом абсолютного неверия.

— И ты в это веришь? — спросила она. — Насколько я понимаю, ты только что узнал о так называемом предательстве между Ариусом и Ахазом. Как же ты тогда объяснишь дисбаланс, существующий в этом мире с самого его сотворения?

— О чем ты вообще говоришь? — процедил Теон.

Она не сказала ни слова, лишь перевела взгляд на фейри, наблюдавших за их перепалкой.

— Ты не можешь винить меня за веру в то, чему меня учили всю жизнь. В то, что я видел своими глазами, — возразил Теон.

— Ты не способен распознать несправедливость? — парировала она. — Потому что, насколько мне известно, в этом мире есть те, кто способен, и кто десятилетиями работал над тем, чтобы ей противостоять.

— Пожалуйста, укажи мне на этих «революционеров», — протянул Теон.

Какого хрена эта фейри поучает его, прожив здесь всего пару дней?

Но ее глаза снова метнулись к двоим на диване, и Теон замер.

— Это не совсем правда, — вмешался Лэнг. Когда Теон лишь вопросительно вскинул бровь, он добавил: — Я имею в виду: как это возможно?

— Тогда о чем она говорит? — спросил Теон. Корбин слегка заслонил собой Лэнга; оба тяжело сглотнули.

— Я говорил тебе, что ты найдешь союзников в самых неожиданных местах, если решишь дать отпор, — ответил Корбин.

У Теона не нашлось слов. Он смотрел на мужчину. Карие глаза выдержали его взгляд, и Теон не пропустил того, как напряжен был Лэнг. Он чувствовал, что его магия наготове, прямо под кожей, и каким-то образом понимал: Лэнг нападет на Наследие, чтобы защитить Корбина.

И он также понимал, что двое других в этой комнате примут их сторону. Пусть он и самое могущественное Наследие Ариуса и сможет забрать с собой как минимум двоих, он не выиграет этот бой против дракона и троих фейри разных стихий.

Глубоко вздохнув, он поднялся. Лэнг и Корбин напряглись еще сильнее, но Теон просто подошел к бару и налил себе виски.

— Мы обсудим это чуть позже, — сказал он, осушив стакан залпом. Наполнив его снова, он повернулся к Разику и Элизе: — Расскажите мне о вашей связи Источника.

Элиза в изумлении вскинула брови, а Разик спросил:

— А что с ней?

— Ты выбрал ее своим Источником? — спросил Теон.

Разик взглянул на Элизу, которая подтянула ноги в кресле. Ее ладони были спрятаны в рукавах, пальцы вцепились в края ткани.

— У нас сложная история, — ответил Разик. — Но она предложила стать моим Источником ради достижения иной цели. Мы обсудили, что это повлечет за собой, после чего я принял ее предложение.

— То есть она сама выбрала стать твоим Источником? — в замешательстве уточнил Теон.

— Да, но это было сделано не ради моей выгоды.

— Это не имеет смысла. Кому еще это могло быть выгодно?

— Шла война. Моя сила была необходима для победы. Я был нужен из-за моей силы. Она сделала это ради общего блага, а не ради меня.

Теон кивнул, внимательно наблюдая за Элизой.

— Но теперь между вами нечто большее? Это была связь, которой вы не обязательно хотели, но теперь хотите? Что изменилось? Как это произошло?

— Были и другие факторы, — ответила Элиза, слегка прислонившись к Разику.

Теон был уверен, что она сама этого не заметила. Это было то самое естественное движение, которое делала и Тесса, когда была слишком отвлечена, чтобы помнить о своей ненависти к их связи.

— Не хочешь уточнить?

— Нет, — отрезала она.

Теон с силой сжал стакан, и пытался сохранить самообладание. Он не привык к такому. Всю жизнь его учили запугивать и заставлять молчать тех, кто сомневается в нем. Сопротивление подавлялось демонстрацией силы. Не было сотрудничества, было только доминирование.

В конце концов, это мир, полный злодеев и ублюдков.

Даже в последние месяцы, когда он пытался наладить отношения с Наследниками других королевств, речь шла лишь о получении преимущества. Прекрасно, если они сговорчивы, но не мешало бы найти рычаг давления. Заставить их склониться перед его волей так же, как должен склоняться его Источник. Это всегда было истинной целью, ведь в этом заключалась власть.

Но здесь ничего этого не было. Разику и Элизе было плевать, да и с чего бы? Если здесь разразится бойня, они могут просто свалить обратно в свой мир. Правда заключалась в том, что они были ему нужны, и они это знали. Очевидно, Блэкхарт тоже это знал, иначе не послал бы за ними.

Поэтому вместо того, чтобы давить на Элизу, он процедил сквозь зубы:

— Мне сказали, что наши метки Источника отличаются от ваших.

Элиза моргнула, снова посмотрев на Разика.

— Это то, о чем говорила Скарлетт?

— Полагаю, да, — ответил он, поднимаясь. — Она сказала, что вы верите в существование четырех меток Источника.

— Потому что в Девраме есть четыре Метки Источника, — ответил Теон.

Взгляд Разика скользнул вниз, сузившись на руке, сжимающей стакан.

— Это не метка Источника. Это символ Ахаза.

Теону захотелось ударить этого парня по его чертовой роже.

— Я в курсе, что это не метка Источника, — прорычал он.

— Тогда что это?

— Месть.

— Наша дорогая Тесса одарила его этим, — раздался мужской голос.

Все обернулись и увидели Тристина.

А с ним была Кэт.

Ее черные кудри рассыпались по плечам, золотистые глаза сканировали комнату. На ней были черные брюки и кремовая туника, которая потрясающе контрастировала с ее темной кожей. Наряд смутно напомнил ему то, что носила Сиенна. И это было логично, ведь, насколько он понимал, Катя пряталась у нее в Подземелье. Аксель велел Тристину беречь ее, и тот отвез ее к Сиенне, которую его отец также разыскивал. Теон не мог не признать гениальность этого хода.

Кэт потянулась и заправила волосы за острое ушко. Когда ее взгляд встретился с взглядом Теона, на ее губах промелькнула слабая печальная улыбка.