Шторм ярости и мести (ЛП), стр. 100

За эти гребанные шлепанцы.

Она не сводила глаз с его глаз, пока ползла к нему по полу. Она чувствовала его. Дикий, но собранный. Необузданный, но непоколебимый. Импульсивный, но сдержанный.

Она остановилась прямо перед ним, опустилась на пятки и посмотрела снизу вверх в сияющие сапфировые глаза. Его рука дрогнула, когда он поднял ее, касаясь пальцами ее щеки.

— Попроси меня.

Это был шепот-приказ. Она видела, как дернулся его кадык. Она никогда не чувствовала себя более могущественной, чем сейчас, наблюдая за ним. Она не обязана была этого делать. Ни один хозяин не гнал ее на колени. Никто не приказывал. Она сама хотела этого.

И знание того, что Лука хочет ее просто за то, какая она есть?

Боги, это не было благодарностью за сегодняшний вечер. Это была благодарность ему за то, что он всегда принимал ее и одновременно вдохновляя никогда не останавливаться на достигнутом.

Он снова сглотнул. Его пальцы скользнули по ее челюсти, а большой палец мазнул по нижней губе.

— Ты делала это для Теона?

Она покачала головой.

— Он только мечтает об этом.

Лука мрачно усмехнулся.

— Бьюсь об заклад, так и есть, искусительница. — Его палец снова коснулся ее губ. — Я хочу, чтобы этот твой дерзкий рот оказался на моем члене, малышка.

Ее улыбка была воплощением греха. Она скользнула ладонями вверх по его бедрам и почувствовала, как все его тело вздрогнуло от ее прикосновения. Эта власть пьянила сильнее, чем осознание того, что все ее боятся. Дойдя до пояса его штанов, она увидела, как его живот втянулся, когда она запустила руку внутрь и извлекла его член.

Она невольно сравнила его с членом Теона. Теон был длиннее, но Лука — толще. Он уже был твердым. Она сделала несколько медленных движений рукой, прежде чем податься вниз и обвести языком головку. Капля предэякулята была соленой на вкус. И Тесса почувствовала, как его резкий вдох отозвался жаром в ее чреве. Затем она взяла его в рот глубоко и жадно. Резкий вдох превратился в гортанное ругательство, и она улыбнулась, когда его рука зарылась в ее волосы.

Она не останавливалась, позволяя ему доставать до самого горла. Лишь когда от нехватки кислорода закружилась голова, она слегка отстранилась, чтобы глотнуть воздуха. А затем взяла его еще глубже, втягивая щеки и сильно сося.

— Саргон тебя дери… — выплюнул Лука, его пальцы впились в ее волосы.

Он то массировал ее затылок, то сжимал пряди в кулаке почти до боли. Это было едва сдерживаемое напряжение, и, боги, она хотела лишить его и этой крохи контроля. Чтобы он был полностью разбит и во власти ее милосердия.

Она подняла взгляд и увидела его застывшее лицо, его глаза закатились. Он толкнулся вперед, входя ей в глотку, и она позволила ему это. Потому что это не он забирал то, что хотел. Это она отдавала это добровольно.

— Боги, ты можешь быть такой хорошей девочкой, когда не выебываешься, — прохрипел он на рваном выдохе, толкаясь в ее рот снова и снова.

— Как она выглядит? — раздался в связи напряженный голос Теона.

— Как гребанная богиня, — ответил Лука. — Ее рот создан для этого.

Она подалась навстречу его толчку, и его резкий стон «Ох!» заставил ее еще сильнее сжать его бедра. Она крепко держала его за бедра сзади, не давая ему выйти.

— Твою ж мать, — прохрипел он, потянув ее за волосы, чтобы она отстранилась.

Тесса часто задышала, чувствуя влагу на лице, ее глаза прослезились. В его взгляде не было ничего, кроме благоговения и восторга. Он намотал ее волосы на кулак, снова притягивая ее рот к своему члену. Ее влажные вздохи смешивались с его тихой, хриплой похвалой, пока она не почувствовала, как он начал пульсировать у нее во рту.

Разрядка накрыла ее язык одновременно с глухим, гортанным звуком, заполнившим комнату. Она попыталась заглотить его глубже, но его хватка удерживала ее, не давая ему полностью войти в ее горло.

— Не глотай, маленькая буря. Пока нет, — приказал Теон, когда Лука закончил изливаться на ее язык.

— Ты ласкаешь себя, Теон? — подразнила она его.

— Красавица, я только что кончил себе на живот, зная, что ты вытворяешь с Лукой.

Лука тяжело дышал, его пальцы разжались, выпуская ее волосы. Его член выскользнул из ее губ.

— Покажи ему, Тесса, — приказал Теон.

Ее глаза расширились, но голодный блеск во взгляде Луки подсказал ей: он жаждет этого. Теон явно это знал.

Снова опустившись на пятки, Тесса открыла рот и высунула язык, демонстрируя его семя. Затем, не сводя с него глаз, она сомкнула челюсти и проглотила.

Прежде чем она успела сообразить, что происходит, Лука рывком поднял ее на ноги. Ее ступни оторвались от земли, она обхватила его за талию ногами, и его рот врезался в ее губы. То, как он проник языком в ее рот и почувствовал вкус его же семени, разожгло ее еще сильнее. Она прижалась к его груди, просто желая чувствовать его. Она не искала разрядки или чего-то взамен. В самой возможности выбрать и дать ему это была свобода.

Ее выбор.

Его взгляд, полный восторга, в котором она была ценна просто потому, что существовала. Этой ночью этого было более чем достаточно.

— Останься со мной сегодня, — выдохнула она ему в губы. — Быть внуками богов — значит состоять в клубе одиночек, но мы больше не обязаны быть одни.

Он снова поцеловал ее.

— Я не должен хотеть тебя так сильно, — прошептал он. — Но, кажется, мне больше похер.

— Пожалуйста, пусть тебе будет похер, — прошептала она.

— Нам нужно идти в твои покои, иначе Декс слетит с катушек, когда проснется.

Она кивнула, прижавшись головой к его груди. Ее ноги все еще крепко сжимали его талию, когда он переместил их.

Она больше не была одна.

ГЛАВА 36. Эвиана

Эвиана смотрела на падающий снег, свернувшись в кресле, которое она придвинула к окну. Как бы сильно она его ни ненавидела, в том, чтобы сидеть здесь, было странное утешение. Какое-то подобие нормальности, позволявшее ей просто… быть. При Вальтере это кресло у окна означало, что она не нужна. Не нужно было выполнять команды или следовать приказам. Всякий раз, когда он велел ей идти к своему креслу, часть ее души вздыхала с облегчением. Даже если передышка длилась всего минуту. Это были единственные моменты, которые она по-настоящему считала своими.

Даже собственная плоть и кровь ей не принадлежали.

Эвиана откинула голову назад и закрыла глаза. Она скользнула рукой за подушку сиденья, нащупывая крупный осколок винной бутылки, который припрятала там. Разумеется, он был на месте. В этой комнате не было никого, кто мог бы его забрать, но она одержимо проверяла тайник по нескольку раз в день. Как и тот, что в маленьком комоде. Маленькие осколки, которые она кропотливо и старательно вшила в тонкую рубашку. Если полоснуть ими по голой коже, ущерб будет значительным. Под кроватью лежало горлышко от бутылки, а сами бокалы она спрятала в глубине шкафчика в ванной.

— Я умираю здесь без тебя, мой цветок, — раздался голос Вальтера через ментальную связь.

Она не потрудилась открыть глаза. Каждый раз, когда она наслаждалась одиночеством, он напоминал ей, что она никогда не бывает по-настоящему одна.

— Вас не кормят, мой Лорд? Совсем никакой еды?

Он имел в виду ничего роскошного и изысканного. Скорее всего, ему давали ту же еду, что и ей. Обычную курицу с рисом. Запеченную рыбу с овощами. Никаких отборных стейков и дорогого выдержанного алкоголя. Для него это был вопрос символизма. Для нее же еда была просто едой.

— Надеюсь, мы скоро увидимся, — утешила она его.

— Я прошу об этом каждый день.

— Спасибо, мой Лорд.

Он продолжал разглагольствовать об условиях в камере, где его держали, а она проводила пальцем по гладкой стороне стекла, пока не достигла края. Она прижала подушечку пальца к зазубренному острию. Она ничего не почувствовала, когда провела по нему, а затем подняла руку, чтобы рассмотреть порез. Выступила кровь, она потекла по пальцу к ладони и закапала на безупречно белое кресло. Сколько же крови будет, если она проведет этим осколком по горлу Вальтера?