Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 6

— Улитке надо отдохнуть, поесть и поспать, — объяснил он. — И нам тоже.

Значит, шесть прыжков — предел в древодень, молчаливо отметил для себя Пламени Подобный. Он взглянул на алый купол свечения далеко-далеко справа, сердцем которого была рубиновая звезда, и спросил:

— Там остров с Игг-Древом?

— Да. Багряный или Кровавый Камень. Он же Алтарь. Не слышал?

— Слышал, — снова коротко ответил осколок Единого, ибо знал про столицу Жаждущего, отступника из числа Тысячи, чьи кровавые жертвоприношения когда-то ужаснули Единство. Братья приговорили Жаждущего, черпавшего в крови звездную силу, но место, где он коснулся неба, до сих пор хранило свое мрачное имя.

— Мы туда не пойдем, — сказал Обочина. — Слишком много глаз. И тех, кто захочет полакомиться чужим грузом…

— А куда пойдем? — спросил Пламени Подобный. — Сколько Дорог до Янтандера?

Этот вопрос занимал его, потому что Прозрачные Дороги появлялись и исчезали по воле Незримого. Они могли связать два далеких Круга, а затем оборваться и открыться совсем в другом месте. Прозрачные Дороги всегда считались капризными, и идти по ним наугад можно было долго, пока случайная дорога не выбросит путника во Тьму, жерло небесного огня или октагон, из которого не существует выхода.

Однако Караваны каким-то образом предугадывали или запоминали их рисунок. Троица Обочины не выглядела самоубийцами — наоборот, они весьма уверенно прокладывали маршрут, ориентируясь ведомыми только им знаками. Надеяться, что бесколесному выдадут тайны Великих Караванов, не стоило, однако даже невольно брошенное слово могло открыть немало.

— Если Странник посмотрит на нас — четыре, — неожиданно ответил Обочина. — А может, четыре раза по четыре. Увидим…

— Значит, ты не знаешь пути в Янтандер?

Проводник обнажил в усмешке клыки:

— Знай я вечную дорогу, бесколесный, то уже поселился бы в Вечности рядом с Хитрейшим.

— Но ты взялся доставить меня в нужный Круг.

— Взялся. И доставлю.

— Но у тебя нет готового маршрута.

Подкова зевнул, а Обочина вновь усмехнулся:

— Прозрачные Дороги не дают обещаний. Покажи ему, Подкова…

Старик повел рукой, открывая свой Атлас. Перед ними вспыхнула цепочка светящихся узлов, связанных золотыми линиями.

— Отмель. Тихие Воды, — лениво пробормотал возница. — Затем янтарный октагон Мыслителей. В нем развилка из трех Дорог. Если она не погаснет, одна выведет нас в руинный Лабиринт, а в нем всегда найдется отнорок к Янтандеру.

— Если не погаснет, — повторил осколок Единого.

— Колея прокладывается по мере движения. Большой караван прошел из Тихих Вод к Мыслителям два древодня назад. Без потерь. Врата должны быть еще открыты.

— Должны, — откровенно усмехнулся Пламени Подобный.

— Могут, — поправился Обочина. — Потому Вешка всегда идет первой.

План маршрута стал понятнее. Караваны каким-то образом обменивались информацией, а небесный камень на Перекрестке хранил и связывал эти сведения, отображая в Атласах всех хранителей путей. Живая карта из меняющихся отрезков: Вешка находила и проверяла Дороги, Подкова сравнивал с Атласом и рассчитывал цепочки переходов, Обочина защищал груз. Был и немалый риск — закройся удобная Дорога, придется искать новую, а это могло здорово удлинить маршрут. И тем не менее, иного пути уже не было…

В тот же день пришлось первый раз подраться.

Дорога, ведущая в неизвестный октагон, находилась на приличной глубине, в подобии кораллового грота. Она принадлежала к тем, что пропускает целое войско, и еще не исчерпала свой предел. Такие могли при нужде стоять до конца цикла, будучи надежными вратами, и эти уже охраняла стая морских многозубов. Эти твари вырастали куда больше речных собратьев, а бронзовый вожак оброс костяным панцирем и безошибочно чуял звездную добычу. Они уже полакомились кем-то, входящим или выходящим, — в воде плавали кровавые ошметки.

Улитка, как оказалось, могла плавать, спокойно опускаясь на большие глубины, но многочисленные стайные твари могли подранить беззащитное Существо, поэтому Обочина и Вешка были снаружи, и Пламени Подобный последовал их примеру. Давно следовало размяться — тем более в речных землях он обзавелся немалым количеством полезных Рун.

Водные Крылья за спиной ускорили скольжение в глубине, и вышло так, что осколок Единого опередил караванщиков. Медлить не стал: из его Скрижали вырвались две рунные Связки. Кинжалы и Ветер прошили воду, задев несколько особей и распугав стаю, а Водный Серп, усиленный Громом, перехватил бронзового вожака. В уши ударили отголоски гулких взрывов, забурлили розовые пузыри, огромный многозуб неистово бился, но серебро оказалось сильнее бронзы — разделенная пополам туша начала медленно опускаться в толщу воды, окруженная кровавым облаком. Поверженного монстра тут же принялись терзать уцелевшие сородичи.

Вешка испускала отбрасывающие волны, а Обочина — щит, окружающий плывущую Улитку, и через несколько минут их транспорт прошел внутрь, а за ним — и все остальные, оказавшись в очень необычном месте.

Небо тут было янтарным — словно наверху застыл прозрачный слой окаменевшего меда, а воздух — колючим, с незнакомым горьким привкусом. Обычному человеку или слабому Атрибутами Тела Восходящему тут трудно было бы даже дышать. Вероятно, волей Незримого здесь уцелели небесные купола, а сам октагон относился к редким местам, что больше походили на чуждые сферы, чем на земли Единства. Пламени Подобный не находил наверху ока Небесного Трона, а сам мир казался ярким и ненастоящим.

Странная растительность — до самого предела тянулась серая трава, блестящая металлическими прожилками, а изредка ее поверхность приподнимали причудливые ало-фиолетовые останцы. Но самым необычным были исполинские башни, возвышающиеся на сотни метров. Одна виднелась совсем недалеко, и осколок Единого хорошо видел десятки толстых ног-корней у основания, покрытый подобием слоистого панциря гигантский «ствол» и узловатую вершину, похожую на небольшой холм. Эта огромная штука напоминала древнюю цитадель, поставленную на столп: из боков выступали ветвящиеся башни, какие-то рога и целые рощи малых деревьев, выросшие на этих уступах. В многочисленных отверстиях панциря угадывалась пустота, оттуда лилось зеленоватое сияние, а трещины проросли кружевами странных грибов.

И таких башен, похожих и разных, на горизонте виделось не менее дюжины. Одна из них шевельнулось, и Один из Тысячи понял, что исполины движутся! Медленно, но движутся, переставляя корни подобно ногам и слегка покачиваясь.

— Ходячие ковчеги, — сказал Подкова спокойно. — Мыслители. Так их называют.

— Они живые?

— Да. Они рождаются, ходят и умирают.

— Они из других сфер? Разумные? — Пламени Подобный рунным зрением изучал ближайший «ковчег» — колоссальное существо странной природы, живое и одновременно неживое, под слоями панциря которого пульсировали русла питательной жидкости, двигались мышечные тяги, а в полостях тела кишели разнообразные симбионты. Ходячие крепости имели золотой ранг — звездные Существа из далеких миров. И, похоже, разумные — слишком сложной была излучаемая аура, хоть этот разум, возможно, и не имел ничего общего с человеческим.

— Разумнее многих Народов, — ответил Обочина. — Но думают не так, как мы. Медленно. Один вопрос могут обдумывать циклами, потому что живут очень долго. Для них поколения живущих внутри меняются быстрее, чем для нас древодни.

— Внутри живут Народы?

— Да, — ответил Обочина. — Много, разных — это большой октагон. Мыслитель дает им дом, пищу и защиту, а они ему — глаза и руки. Одни разводят грибные сады, другие охотятся на паразитов, третьи чистят внутренности… Но лучше держаться от них подальше, бесколесный. Подкова, сколько до наших врат?

— Как Вешка путь разметит, — задумчиво пожевал губами возница. — Тут живая равнина. Прошлый караван ушел другой Дорогой. Не меньше восьми узлов, за древодень не успеем…

Странный октагон.

Исполины не только ходили, но и кричали. Подобно гудению огромного рога, что перекатывалось по серой равнине, заставляя другие, ближние и далекие, тоже откликаться. Трубные звуки наполняли все пространство — чуждые, неправильные голоса. По словам караванщиков, далеко не все ковчеги были обитаемы — молодые и дикие часто оставались пустыми, однако приближаться к ним Обочина категорически запретил. Ходячие крепости могли скрывать кого угодно — от племени разумных до выводка звездных хищников, которым Улитка покажется заманчивой добычей…