Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 47

Нет.

Вместо ответа осколок Единого открыл Скрижаль и достал оттуда две Руны. Обе — Порталы, один вел в руины Эстэ, другой — на великий базар Круга Заов. Первый он протянул Морвейн, второй Илиане.

— Дайте им серебряный ранг. И если нам выпадет черный камень, пусть кель-рода уходят сквозь них. Все, кто сможет.

— Порталы! — фыркнула Илиана, — В наших хранилищах их много! Но в Круге Семи Древ эти Руны бессильны, все пути сюда — перерезаны. Вечность…

— Знаю, — сказал Пламени Подобный, — Потому ты отворишь Курган той, что может снова открыть пути.

Обе хранительницы на мгновение замерли, осознавая услышанное, ибо он давал им свет надежды. Ведь закрытые однажды двери можно отворить — а жалеть о камнях не стоит, если есть руки, которые снова поставят их друг на друга.

Морвейн первой спрятала Портал в своей Скрижали. И произнесла с легкой, почти потусторонней улыбкой — так улыбаются те, кто однажды уже умер и не боится повторить:

— В ее честь меня и назвали… Я всю жизнь хожу под сенью Ведьмы Путей. Говорили — дурное имя, но я всегда любила его, — Заклинательница подняла глаза, — Скажи ей, мой господин. Скажи, что хранительница, носившая ее имя, вернулась из Вечности, чтобы открыть ей дверь.

— Сама скажешь.

— Если Незримый улыбнется.

Морвейн сказала это спокойно — слишком спокойно. Голосом той, что уже смотрит на ту сторону, который Один из Тысячи уже слышал у тех, что идут в последнюю безнадежную битву. Не отчаяние, но ясность — так говорит Восхождение, если пройти его до ступени, которую нельзя преодолеть.

— Моя Восходящая…

— Пусть случится то, что предречено, а Вечность сгорит в истинном пламени, — сказала Заклинательница, — Я сделаю то, для чего вернулась. Сделай и ты, мой господин!

— Или умру. Для этого я и вернулся, моя Восходящая.

Морвейн шагнула к нему и на мгновение прижалась к его плечу — путь, пройденный вместе, был недолгим, но заслуживающим объятия. Она знала, что так будет, и осколок Единого знал.

— Прощай, мой господин.

Она отстранилась, не дожидаясь ответа — иные прощания требуют лишь, чтобы их выслушали. В следующий миг сверкнула золотая Скрижаль, раскрылись металлические крылья Руны-Птицы, и чудесный механизм кел-мастеров понес Заклинательницу к Замку Кель’Талас.

А им предстоял другой путь. Черный горб Кургана с Древом Аран-Саар — соседний, в дневном переходе, если идти. Но они могли лететь. Илиана хотела использовать свою Птицу, однако его Крылатая Форма была куда быстрее, а хранительница оказалась легкой, и он понес ее без труда. Сначала — над озерами Талас, потом над каньонами, рощами ферритовых древ и полями мясоедов, перечеркнутыми ниточками дорог. О судьбе мирных Народов Круга сейчас даже не хотелось думать — тем силам, что столкнулись у Курганов, их судьба была просто-напросто безразлична.

С высоты было прекрасно видно, как началась битва.

Серебряные силуэты Рун-Кораблей, вытянутые и ребристые, похожие на наконечники копий, выскочили из клубящихся туч. Три, три, три — девять, они умело разделились, фланги на высоте обходили Цветение, передовая тройка, наоборот, прошла низко, выпуская потоки синего света. Рулевые искусно уклонялись от жадных побегов живого сада и не открывали по его созданиям огонь — пока первый не распался прямо на лету вихрем светящейся пыли.

Разделен.

Значит — враг уже где-то там, среди пульсирующего вздутия чудовищного сада, шевелящегося рукотворного ада, созданного Цветком. Второй корабль выстрелил искрой жесткого света и тут же распался следом. Третий отвернул и ушел вверх, но спустя мгновение его постигла та же судьба.

Ответный удар Буревестников ощутил весь Круг.

Корпус небесного Доминиона вспыхнул руническими линиями, небо над Аран-Майр на мгновение стало совершенно белым, а все, кто смотрел на него — на секунду ослепли. И только спустя несколько ударов сердца до них докатился гром — такой, будто обрушилась гора. Недооценивать мощь Народа Бури не стоило — во времена Великой Охоты они уничтожили одного из Великих Червей.

Когда радужные круги перед глазами исчезли, свет Аран-Саар резко потускнел, а зеленое марево Цветения судорожно мигало. Стало видно, как исполинские побеги, опутавшие Замок и Курган и подобно плющу оплетавшие Малое Древо, распустились чудовищными цветами. Их огромные соцветия смыкались, подобно стене щитов, со всех сторон защищая гнездо Садовницы — но дальний край Цветения уже пожирало белое пламя.

Праматерь бурь, окружавшая Доминион, накатывала с другой стороны, и новые серебряные корабли вылетали из нее, осыпая искрами жесткого света что-то в зеленой хмари. Предателя, созданий Садовницы, дорогу к Кургану — определить это с расстояния было невозможно.

Впрочем, оказаться поближе Пламени Подобный тоже совершенно не желал.

Они летели прямо к Кургану — минуя Замок и границы владений Саар, которые более никто не охранял. Илиана отозвала всех стражей без исключения — и миновать первый, Живой Рубеж, оказалось самым простым испытанием, ибо его затвор — люди, Восходящие.

Но имелось и два иных. Гробницы Братьев устроены сложно — недаром Садовница долго грызла рубежи. Однако их печати тоже требовалось обслуживать, исправлять и обновлять, добавлять новые кости к старой страже и вливать Звездную Кровь в иссякшие печати. Те, кто охраняет тюрьму, должны иметь дорогу внутрь — потому кель-рода и хранили Первые Ключи.

Черное Крыло вошло в Цветение, и то, что начало там твориться, не поддавалось никакому описанию. Вихревые столбы и молнии, крутящиеся в них листья и гигантские оторванные побеги. Похоже, все три стороны битвы действовали отдельно, потому что зеленые руки Садовницы ловили Руны-Корабли и лезли по броне исполина, пытаясь опутать его зеленой массой. Вдоль корпуса Доминиона вспыхнули узоры и мир опять ослеп и оглох. Даже с расстояния было видно исполинскую пылающую рану в Цветении — несколько лиг живой зелени мгновенно превратились в черный пепел.

— Во имя Семи Древ! — вскрикнула Илиана, — Они сражаются друг с другом⁈

— Да, — ответил Пламени Подобный.

— Но почему⁈

— Им нужен Урсонд. А Цветок всех хочет сделать частью своего сада…

Он не стал добавлять, что Восходящие, их Руны и Кровь — это тот перегной, что питает ее мощь, а сейчас безумной сестрице явно требовалось побольше силы.

Громада Аран-Саар скрыла происходящее — они уже приближались. Пламени Подобный наконец увидел поверхность Кургана вблизи — багровые корни Аран-Саар, полностью оплетающие его, и ствол толщиной с главную башню Замка — по его размеру и высоте можно было прикинуть, сколько сотен циклов существовала гробница. Малое Древо тоже было частью защитных печатей, но Рубежи начинались задолго до него.

С высоты это выглядело каменным лесом. Чересчур правильным, чтобы быть творением природы — серые шеренги стояли слишком ровно, будто игрушечные полки, выстроенные для сражения: плотно, друг за другом, и по мере приближения серое обретало цвет. Тусклый лиор, черный феррит, выцветшая зелень.

Встречный ветер принес сладкий запах смерти с примесью погребальных снадобий. Спустя мгновение смрад стал почти непереносимым.

Мертвый Рубеж окружал Курган полосой в несколько тысяч шагов шириной, — и он был войском. Кель-род Саар стоял здесь. Весь, рожденный за сотни циклов. В доспехах, с оружием в руках — так ставят стражу, готовясь к битве. Ближе к краю ряды были свежими: чистые доспехи, хэлио, что не успели истлеть, еще различимые сигны. Чем дальше — тем старше и древнее, и там уже стояли не воины, а серые фигуры по колено в земле, сросшиеся с собственными латами.

Последняя стража. Все умершие заступали в нее, а их специально обработанные тела занимали место в строю. Хранители, ключники, стражи и затворы, и те, кто не носил оружия при жизни — длинными рядами, вплотную друг к другу.

Пламени Подобный различал среди рядов огромных боевых Существ, стоящих рядом с хозяевами, высохших ездовых зверей в броне, стражей-химер и стражей-големов, чьи неподвижные фигуры возвышались над кель.