Академия (СИ), стр. 6

— А где здесь ближайшая книжная лавка?

Глава 3

— А вот еще новинка, — девушка-продавщица вытащила из книжного шкафа небольшой том в яркой обложке. — «Полет Сокола» называется. Недавно перевели с английского. Очень популярен: там ковбои, индейцы, перестрелки, с похищениями и, кажется, даже ограбление банка есть.

— Давайте, — я махнул рукой, оценивающе посмотрев на еще шесть книг, лежащих на прилавке. У меня здесь было практически все: от классического английского детектива до французских романов про приключения Арсена Люпена — искусного грабителя и вора. Что ж, может, хоть здесь что-то подходящее найду.

Так, здесь все. Рассчитавшись, я отправился на выход, попутно уточнив, где находится ближайшая хорошая продуктовая лавка. Стипендию нам уже выдали, плюс вместо питания в академии я выбрал денежную компенсацию, так что пока нужды в деньгах не испытывал. Перестал наконец тратить то, что успел собрать по пути на учебу.

Небольшой копченый окорочок отправляется в бумажный пакет, следом за ним — гирлянда из сарделек, сардины в банках, пара штук яблок, хлеб, баранки и небольшая баночка с джемом. Я старался покупать то, что может храниться долго и без особых условий: морозильной камеры у меня нет.

— Так, и здесь все. — Рассчитавшись, я подхватил свой пакет и связанные бечевкой книги и, глянув на часы, заторопился назад: время уже поджимало.

…Чайник тихо закипает на плитке. Сардельки я уже сварил, спагетти готовы и разложены по тарелкам. Осталось лишь выйти и, пройдя немного по коридору, постучаться в знакомую дверь.

— Кто там? — голос из-за двери почти не слышен. И через пару минут на пороге появляется хозяйка комнаты, вся измученная, с кругами под глазами. Она сонно зевала и явно была не слишком рада меня видеть. За ее спиной виднелись головы ее соседок, с любопытством смотревшие на меня.

— Есть будешь? — коротко спросил я. И, глядя на то, как у Лещинской загорелись глаза, понял, что угадал.

— Я сейчас подойду, — буркнула Вика и прикрыла дверь. Я отправился к себе. А минут через пять в дверь поскреблась моя красавица, уже успевшая немного привести себя в порядок, накинуть халатик и замазать тональным кремом круги под глазами.

Сардельки и спагетти были моментально съедены: видно, что девчонка оголодала. У них сегодня были проверочные занятия по управлению мехами, чтобы определить уровень подготовки будущих пилотов, и я по себе знал, как после этого хочется жрать. Смолотила все, что я перед ней поставил, и даже стащила одну сардельку у меня. Вика довольно потянулась, попыталась встать и рухнула на пол. Из носа ручейком побежала кровь. Не думал, что так быстро придется на практике демонстрировать свои навыки оказания первой помощи. Приподнять голову, уложив на подушку, из салфетки скрутить тампон, положить мокрое полотенце на переносицу и немного выждать. Если не очнется — придется звать фельдшера.

Пара минут, и Вика наконец открыла глаза, непонимающе посмотрев на меня, явно пытаясь понять, что происходит.

— Ты сознание потеряла, — сказал я, убирая полотенце. — И еще у тебя кровь пошла из носа.

— У меня такое бывает, — буркнула Вика, попытавшись встать. — Сосуды тонкие. В детстве у меня часто кровь из носа шла.

— Не надо резко дергаться, — я придержал ее в лежачем положении. — А то кровь опять пойдет. Полежи пока, пускай тромб уплотнится и надежнее перекроет поврежденный сосуд. У тебя истощение. Я прав? — глянул на нее и, увидев, как дернулось ее лицо, подтвердил свою догадку. — Какой у тебя по-настоящему уровень таланта?

— Начальная пятерка, — буркнула Вика, опустив глаза.

— А как испытания прошла? Тебя же вообще с таким уровнем не должны были допустить к учебе, — спросил я, глядя на нее.

— Там, в Риге, мне помогли. Граф фон дер Остзее, наш градоначальник, поскольку других кандидатов больше не было, дал взятку, чтобы зафиксировали нужный уровень дара. А здесь перед испытанием я приняла «Огонек». И он мне позволил дотянуть до четвертого уровня.

«Огонек» — алхимический усилитель, на время усиливающий дар. Но часто принимать его нельзя: вреден для организма, плюс вызывает привыкание, и дар со временем без него в принципе перестанет действовать.

— Ты хоть понимаешь, что ты сдохнешь, если будешь пытаться управлять своей «Саранчой» без нужной мощности источника? — устало проговорил я, поудобнее усевшись на пол. — Для необходимого уровня взаимодействия и управления мехом нужна энергия, и ее нужно откуда-то брать: или из твоего внутреннего источника, или из организма пилота. Сколько у тебя еще осталось «Огоньков»?

— Три, — буркнула Лещинская, отвернувшись от меня.

— Тебя что, сюда на смерть прислали? Твоей семье настолько похер на тебя?

— Я пыталась увести жениха сестры, — буркнула та в ответ. — Переспала с ним накануне их помолвки. Думала, что это все изменит. А в итоге он все ей рассказал. Отец хотел выгнать из дома, мать отстояла. Для меня академия — последний шанс хоть сдохнуть не напрасно. За то, что я смогла собой закрыть квоту, Павлику, моему брату, выделили бюджетное место в юридической академии. Отцу в муниципалитете обещали повышение и увеличить оклад. У меня большая семья, Вань, и совсем не богатая: пятеро сестер и братьев. Не вышло из меня ничего толкового, так хоть им с матерью помогу.

— Поэтому и ко мне пришла? — констатировал я, глядя на нее с невольным уважением.

— А что было ждать, пока «слониха» или «кукла» тебя заарканят? — вскинулась Вика. — Ты у нас на всю казарму один такой, весь из себя богатый, со своей комнатой и ванной. Остальные голодранцы вроде нашего с тобой Давида, у которого кроме пылкого сердца да ума ничего толком нет. А теперь ты мой, — с этим здесь строго: свои же побьют, если какая дура к тебе лезть попытается.

— А что за «слониха» и «кукла»? — уточнил я, пропустив мимо ушей ее последние слова, размышляя о своем.

— Это позывные моих соседок по комнате, — буркнула Вика, поудобнее устраиваясь на подушке. — Чтобы через говорилку было понятно, к кому инструктор обращается. Нам их сегодня на полигоне присвоили после проверки уровня управления мехами. Кстати, я одна из лучших, — похвалилась она.

— Я в этом даже не сомневался. Тебе бы гордость не позволила хоть кому-то уступить. Тебе нужно купить ядро, — констатировал я, — иначе сдохнешь. Причем ядро подходящего для тебя направления, связанное с усилением тела. Так ты долго не протянешь. Через месяц у вас начнутся интенсивные занятия — групповые и одиночные. Тебе твоих «Огоньков» и на неделю не хватит.

— Так может, ты мне его купишь? — хмыкнула Вика. — Пару тысяч золотых готов выложить?

— Может, и готов, — ответил я чуть подумав. — Только на условиях личного вассалитета. Слышала про такое?

— К тебе в дружину войти? — уточнила Вика, приподнимаясь.

— Да, — кивнул я. — Скоро капитан Горохов устроит вам тренировочный забег. Если нормально себя покажете, вас с Давидом поставят ко мне в звено.

— А просто так бедной девушке ты помочь не хочешь? — Вика, как могла, сладострастно извернулась, и, если б не тампон из носа, у нее это вполне себе получалось. Все-таки есть у нее природный артистизм.

— Вик, я не наивный мальчик и не Дед Мороз, помогающий всем из огромной любви к людям. Если согласна — я начну думать над тем, как нам помочь. Тебе нужны деньги на покупку ядра, мне — на покупку тяжелого меха, иначе я, как и ты, весьма быстро сдохну в штрафных батальонах. Мы можем попытаться помочь друг другу или разойтись. Но без своего личного интереса мне вкладываться в тебя смысла нет.

— И давно ты таким стал? — Вика коснулась пальцами моей руки, попытавшись заглянуть мне в глаза.

— Учителя у меня хорошие были, — буркнул я, отвернувшись.

— Расскажи, — попросила она.

— Зачем? — спросил я. — Это все было в прошлом.

— Я хочу знать, кому я, возможно, буду служить, — ответила та.

— Я был молод и глуп, — сказал я после долгой паузы. Я никому и никогда это не говорил, но почему-то захотелось выговориться. История колом сидела в груди. — Молодой наивный дурак… В привокзальный бордель привезли новенькую девчонку, в которую я влюбился как дурак. Едва встретил, сразу как появлялись свободные деньги, я к ней. Иногда даже до секса не доходило: мы просто болтали часами о том о сем, о книгах, о жизни, вместе мечтали. Я ее жалел, любил. И потом, стащив отцовские деньги, выкупил ее из борделя. Все, что он смог накопить, все ушло. Я помню, как я ей протянул вольную (смыл рабское клеймо). Мы были вместе до утра. А потом она ушла, даже не оставив мне записку. Я потом узнал, что у нее уже давно был ухажер, с которым она и укатила, едва я ее выкупил. Они просто ждали когда дворянчик решит их проблемы процитировал он чужие слова. Отец мне тогда даже ничего не сказал: повздыхал, покачал головой. Лучше б он меня избил — хоть на душе бы стало легче. А потом, когда нашего Рубаку доставили из леса по кускам, его нам уже не на что было восстановить. Тогда в лесу отец всех спас, защитил друзей, вот только со своей бедой он почему-то остался один на один. Все эти друзья куда-то исчезли, пили-жрали вдалеке, занимались своими делами, говоря много красивых и пустых слов. И вот так вот получилось, что мы, такие хорошие для всех, остались со своей бедой один на один. Я девчонку из рабства спас, отец — друзей. Вот только мех чинить не на что. Потом долги. Отец бился как рыба об лед пытаясь выкрутится, и из всех знакомых только Медведь не отвернулся. А дальше ничего интересного. В итоге отец в могиле, я лишь чудом кабалы избежать смог. Так что я себе пообещал, что буду хорошим исключительно для себя. А для остальных — как получится. Если ты согласна, нам есть что еще обсудить. Нет — я говорю капитану Горохову, чтобы искал мне замену на твое место. Мне нужен пилот-напарник, а не труп, что до конца учебы не дотянет.