Молодая госпожа с Лисьей горы (СИ), стр. 23

Я медленно шел следом за матерью. Спокойно и почти равнодушно глядя на ее спину. Она слегка тряслась и, очевидно, боялась меня. Но все же гордо выпрямив спину, шла вперед. 

Конечно, я знал для какого разговора она позвала меня. Сколько я себя помню, у нее было лишь одно желание, чтобы я исчез из ее жизни. Больше не причинял горестей и боли. Моя мать ненавидела и боялась меня. А я ненавидел ее в ответ. 

Она остановилась вдали от дома и посторонних ушей. В саду, надежно закрытом стенами и высокими деревьями. Возможно, она боялась моего гнева и не хотела, чтобы другие его увидели. 

Мать повернулась ко мне, в ее глазах была абсолютная пустота. Усмешка легла на мои губы.

— Зачем ты вернулся? — спросила она. Внешне она хотела выглядеть спокойной, но по тому, как ее пальцы цеплялись в край рукава и дрожали, я знал она безумно боится. 

Много ли матерей боятся собственных детей? 

— Почтить память отца, — ответил ей. Мать поморщилась.

— С каких пор ты стал почтительным сыном?

Я рассмеялся, не скрывая презрения. 

— Почтительным сыном? Разве я когда-то вообще им был в твоих глазах? — я сделал шаг вперед, не отрывая глаз от ее напряженного лица. Ее лицо дрогнуло. Пальцы на мгновение остановились, и в глазах мелькнуло что-то болезненное, как будто мои слова задели какую-то старую, почти забытую рану. Но она быстро снова обрела самообладание и подняла подбородок, пытаясь не выдать слабости.

— Твоего отца больше нет, Лэ Янь… — Она заговорила, но я лишь отмахнулся от ее слов.

— Твой сын вернулся домой после долгого отсутствия, но ты даже не спросила здоров ли я, все ли у меня хорошо. Матушка, ты такая безразличная, — мои слова звучали почти насмешливо. — Ты жалеешь, что я вообще вернулся? Твой младший сын занял моё место, как ты и мечтала. Так почему же тебя до сих пор так пугает мой вид?

Её лицо на миг исказилось, словно я нанес ей невидимый удар. Но в следующий момент она снова выпрямилась, стараясь сохранить остатки гордости.

— Твоё присутствие здесь — лишь напоминание о прежних ошибках, — холодно произнесла она, и в её глазах мелькнула едва сдерживаемая горечь. — Я лишь хотела защитить семью, защитить Лэ Яня. Ты... ты всегда был не таким, как остальные. Слишком жестокий, слишком... опасный.

— Опасный? — я шагнул ещё ближе, едва сдерживая гнев. — Разве я стал таким сам? Или ты своими руками сделала меня тем, кто я есть? Разве не ты отправила меня на войну с отцом, едва я научился держать в руках меч? Сколько мне было лет? Сколько мне было, когда ты пожертвовала моим детством?

Она отвела взгляд, и я заметил, как её пальцы судорожно сжались в кулак. Этот разговор явно доставлял ей муки, но ни один из нас не собирался отступать.

— Ты так старалась защитить одного сына, что создала из другого чудовище. 

— Может, ты прав, — выдохнула она наконец, едва слышно. — Но теперь уже слишком поздно что-то менять.

— Слишком поздно? — я горько усмехнулся, горечь прокралась в голос. — Ты говоришь, как будто для меня вообще был выбор, как будто моя жизнь когда-то могла быть иной. Я научился убивать, раньше\, чем любить. Но разве это моя вина? Не испытавший любви матери, не чувствовавший ее объятий, разве я мог стать кем-либо другим, кроме как монстром? И теперь ты пожинаешь плоды своих действий, матушка.

Её глаза на мгновение наполнились болью, но она быстро спрятала её за холодной маской. Она вздохнула, будто пытаясь собрать остатки гордости.

— Может быть, — её голос дрожал, хотя она старательно пыталась придать ему твёрдость. — Но я сделала всё, чтобы Лэ Янь не повторил твоей судьбы. Он получил то, что ты никогда не смог бы… — Она запнулась, словно понимала, что идёт слишком далеко, что слова её обрушатся на неё же самой тяжестью.

— То, что я никогда не смог бы? — я прищурился, едва сдерживая ледяную ярость. — Разве это не я старший сын и наследник? Разве это мне принадлежит здесь все? Но ты и это решила отдать ему. Какой везунчик мой младший брат. Но тебе не кажется, что все слишком легко ему достается? Как-то несправедливо, не так ли?

— Се Юнь… — она с тревогой на меня посмотрела. Словно боялась, что теперь, когда я здесь то обрушу свой гнев на ее любимого сына.

— Ты никогда не называла меня сыном. Я ни разу от тебя не слышал добрых слов.  Но скажи, матушка, если я не твой сын, тогда кто я?

В уголках ее глаз сверкнули слезы. Только вот я больше не верил ей. Не верил ни в раскаянье, ни в любовь. Не она ли сама уничтожила все это во мне?

— Ты... ты был обязан следовать своему предназначению, — наконец прошептала она, избегая встречаться со мной взглядом. — Я сделала то, что должна была сделать ради семьи.

— Ради семьи? А разве я не часть твоей семьи? Может лучше сразу признаешься, что сделала это ради Лэ Яня? — я шагнул ближе, не отрывая от неё взгляда. Женщина поежилась, глядя на меня. Теперь она полностью дрожала, напуганная моей близостью. — Ты потратила всю свою заботу на него, защищала его от любых трудностей, а мне оставила только кровь и боль. И теперь, когда я вернулся, ты снова готова отдать всё ему и стереть меня из этой семьи?

Она отвела взгляд, её плечи слегка поникли, но она продолжала молчать. Я вдруг почувствовал, как её холодное безразличие, её отказ признать меня, пробуждают во мне старую, непреодолимую ярость. Но выплеснуть ее я не смог. 

Легкие начали гореть от приступа невыносимого, тяжелого кашля. Казалось, что я прямо сейчас задохнусь. Колени подогнулись и я, не устояв на ногах упал. Кашель становился все сильнее. Я почувствовал привкус железа на моих губах. Я опять кашлял кровью. Приступ от яда вновь повторился. 

— Т-ты… ты… — матушка беспомощно стояла, глядя на то, как я исхожу кашлем. Она так перепугалась, словно это не по ее вине я умирал.

— Что такое матушка? Ты боишься? — прохрипел я, когда кашель всего на секунду прервался. 

— Что здесь творится?! — раздался громкий голос моей маленькой женушки. 

А-Нян

Я буквально подлетела к стоящему перед матерью на коленях мужу. 

— Се Юнь?! — склонилась над ним и подхватила под руки, помогая встать. — Что с тобой? Опять приступ?

Нужно скорее отвести его к Юй Синь, чтобы она проверила его. Вдруг яд опять начал действовать?

— С-Се Юнь? — дрожащим голосом произнесла его мать. Ее глаза были расширены от удивления и ужаса. Я нахмурилась, глядя на нее. 

— Все хорошо, А-Нян, — прошептал Се Юнь. Я покачала головой, переводя на него все внимание. Он все еще кашлял, а значит все было совсем не хорошо. 

— Хорошо? — я сдержанно, но твердо возразила, оглядывая его бледное лицо и тяжёлое дыхание. — Ты даже на ногах стоять не можешь! 

— А-Нян, не беспокойся, — прошептал Се Юнь. 

— Как не беспокоится? Тебе стало хуже! — Я сердито сдвинула брови и посмотрела на его мать. Вдруг она что-нибудь ему сделала? Не знаю, о чем они говорили, но его кашель услышала даже с другого конца поместья. — Пойдем, я отведу тебя в комнату. А с вами госпожа, я поговорю позже. Мне много чего есть вам сказать. Но сначала, я должна позаботиться о муже.

Рот госпожи Ли приоткрылся. Она не ожидала, что ее невестка вдруг заговорит с ней так не почтительно. Но я с ней цацкаться не собиралась. Поставлю ее быстро на место, если будет мешаться или вредить Се Юню. 

А он словно божий одуванчик, попытался слабо улыбнуться и успокоить меня. Вот же глупец! Его пальцы сжались на моей руке, а во взгляде появилась 

— А-Нян, не… не надо. Это не стоит… — попытался прошептать он, но я только покачала головой, не давая ему договорить.

— Молчи, тебе сейчас нужно отдыхать, а не говорить, — спокойно, но решительно произнесла я, помогая ему идти, хотя он едва держался на ногах. Он почти полностью оперся на меня. Я не возражала, тело Хун Нян было очень сильным, а Се Юнь казалось весил как пушинка. Каждый шаг давался ему с трудом, и это заставляло моё сердце сжиматься.