"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 9

С трудом поднявшись, я подошла к плите и тут заметила, что красивый бархатный мешочек с неизвестным символом и порванными завязками так и остался лежать на столе. Недолго думая, я схватила его и засунула за пазуху. Позже рассмотрю поподробнее — не пропадать же добру?

Весь следующий час я убирала последствия своего падения, одновременно выслушивая нотации Сибиллы о «некоторых девушках, у которых руки вставлены в тело не тем концом». Я мечтала о радио — и вот оно включилось на очень знакомой волне «ты ничего не умеешь и от тебя всегда одни неприятности».

Ужин прошел в тишине: овощное рагу с олениной получилось густым и хорошо приготовленным, но немного пресным. На мой вкус не хватало соли и душистых трав. Но я благоразумно помалкивала и быстро работала ложкой, чтобы поскорее пойти отдыхать. Маленькая каморка у кладовой манила теперь своим уединением и возможностью вытянуть ноги и разгрузить уставшую спину.

Сразу после ужина я помыла посуду в нагретой на огне воде, намыливая грубую тряпочку. Олений жир отмывался плохо, и, в конце концов, сжалившись, Сибилла выдала мне горчичный порошок, которым я надраила котел и столовые приборы. Потом подмела полы на кухне и самая последняя пошла спать.

Жесткая кровать приняла мое уставшее тело, и я даже застонала от облегчения. Поясница ныла, ноги гудели, а натруженные руки никак не могли расслабиться. На ум пришли мои вечера дома: теплое какао с маршмеллоу и любимый сериал, а иногда и горячая ванна с пеной, если время позволяло. Где это всё? Неужели я теперь до конца жизни буду драить чужую кухню и состарюсь бок о бок с ворчащей Сибиллой?

Дома, когда от напряжения, скопившегося за день, долго не могла уснуть, я вставала и шла на кухню за чем-нибудь вкусненьким. Сладким. Печенькой или сдобой, которую директриса разрешала забрать с собой, если выпечку никто не покупал. Такого добра у меня всегда был полный холодильник. И чем дольше я думала о сладком, тем сильнее мне хотелось ощутить на языке пряный вкус шелковистого шоколада. Чтобы гладкая долька таяла, обволакивая рот растекающейся сладостью и посылая в мозг сигналы удовольствия. Ммм…

Не утерпев, я вскочила с кровати и задумалась. Сибилла проговорилась, что сахара у них нет, потому что он дорогой. Но что-то же сладкое они едят? Невозможно же жить без сладкого! Мне бы сейчас сгодился даже любой сухофрукт — долька яблока или сушеного абрикоса… Да хоть одна изюминка! Просто положить на язык, разжевать, ощутить во рту привычную успокаивающую сладость.

Я осторожно поднялась, прокралась к двери и выскользнула в коридор. Рядом с моей комнатой была кладовая — и я тихо, как мышка, прошмыгнула в незапертую дверь. Кстати, почему они не запирают кладовку?

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Постояв несколько минут, я подождала, когда глаза привыкнут к темноте. Но видимость лучше не стала — и я стала вытянутыми руками ощупывать хранившиеся тут припасы. Пришлось призвать на помощь все свои дедуктивные способности, прежде чем я сообразила, что мешки с чем-то колючим внизу — это овсянка. Тут же были ящики с чем-то землистым — так пахла свекла и морковка. Сверху на полках стояли какие-то банки и плотно закрытые горшки. Подняв руки вверх и начав шарить по верхним полкам, я поняла, что сначала надо было сходить на разведку днем.

Проводя пальцами по шершавым бокам глиняных кувшинов и горшков, я ощутила на пальцах что-то липкое. Поднесла к губам, лизнула подушечку — вот оно! Мед!

Я чуть не запрыгала от радости. Осторожно достав липкий горшочек, я поднесла ее к носу и с наслаждением вдохнула сладкий приторный запах. Блаженство!

Торопливо стянув тканевую крышку с веревкой, я погрузила палец в самую середину посудины и зачерпнула мёд рукой. Открыла рот, засунув в него палец по самое основание, и ощутив на языке вожделенную сладость, даже застонала от удовольствия.

В такой позе меня и застали, ярко светанув лампой по глазам.

Глава 5. Не попадаться на горячем!

Липкий стыд затопил моё тело от пяток до макушки. Меня застали прямо на месте преступления! О том, что я совершила именно его, было ясно по глазам разгневанной Бри, которая светила мне в лицо ярким факелом и задыхалась от ярости.

Спустя мгновение она уже взяла себя в руки и на бледном лице Белоснежки исчезли какие-либо эмоции.

— Вон отсюда! — проговорила она и красноречиво махнула головой.

Я медленно вытащила палец изо рта, и потом, как и была, в обнимку с горшком, вышла из кладовой. Внутри зрело возмущение, и я уже знала, что буду защищаться нападением.

На шум выползли все знакомые мне обитатели замка. Господин Роб в камзоле — будто бы и не ложился. Монро с голым торсом и наспех натянутых штанах. Сибилла в ночном чепце и с растрепанными седыми волосами. Сама же Бри была в шелковом халате и с распущенными черными волосами, блестящей волной закрывающими плечи. Кто она здесь? Слишком красива для экономки, слишком стара для жены хозяина.

Щурясь на свет факела, я стояла одна напротив них и молчала. Эту беседу уж точно начну не я.

— Как ты посмела залезть в кладовую и украсть мёд? — холодно проговорила Бри, и я удивилась её самообладанию. Настоящая Снежная королева.

— Я ничего не крала! Я только хотела найти чего-нибудь сладкого, — честно ответила я и мысленно пообещала себе, что эту банку с мёдом я отдам только через свой труп.

— Зачем тебе мёд? — продолжала допрос замороженная красавица.

— Захотела сладкого, — с вызовом ответила я и тряхнула волосами.

— Госпожа Бри, — отмер, наконец, Роб. — Позвольте, я сам.

Хозяин замка, кажется, вспомнил о своих обязанностях и сделал мне знак следовать за ним. В обнимку с горшком мёда я пошла за ним на второй этаж по каменной винтовой лестнице и радовалась, что он увёл меня с этой позорной линейки.

Он распахнул дверь в кабинет и пригласил войти. Я тут же поняла, что именно здесь Роб и коротал этот вечер. Огонь в камине ярко горел, освещая пустую комнату. Посредине стоял внушительный дубовый стол, сильно потёртое кресло, стены уныло демонстрировали полупустые полки. Обстановка комнаты сильно контрастировала с одеждой самого хозяина. Было ощущение, что кабинет готовили к ремонту и просто освободили от всего лишнего. Не было ни штор, ни ковра на холодных каменных плитах. На единственном в комнате столе покоилась книга, стеклянная чернильница с пером, стопка бумаги. На одном из листов горкой высились драгоценности, найденные на кухне после моего падения.

Окинув быстрым взглядом всю эту бедную обстановку, я отошла к окну. Вставать перед столом навытяжку не хотелось. Я чувствовала пряный запах мёда, щекотавший ноздри, и до боли в скулах захотела вновь ощутить на языке пьянящую сладость. Но благоразумно воздержалась от того, чтобы тайком хотя бы разок лизнуть содержимое горшка.

Сзади послышался усталый вздох, и я поняла, что хозяин замка уселся в свое потертое кресло.

— Ну и что ты скажешь в своё оправдание, Джейн? — равнодушно произнес он. Мне показалось, что ему глубоко наплевать на всё, и только обязанности лорда побуждают его заниматься моей персоной.

— У вас на кухне нет ничего сладкого! Как вы живете?! — запальчиво начала я, помня, что лучшая защита — это нападение.

— Обыкновенно. Летом едим ягоды и яблоки, зимой живем так. Мёд у нас хранится не для еды, а для лечения. — Роб говорил монотонным голосом и мне казалось, что он сейчас заснёт.

— А почему вы не едите сладкого? Где у вас сахар? Какими десертами вы завершаете трапезу? — продолжила я допрос. Мне было непонятно — он так равнодушен, потому что не собирается меня наказывать, или потому что мне совершенно точно пришел конец?

При слове «десерт» темные брови Роба приподнялись, и впервые с момента нашего знакомства я увидела в глазах хоть какой-то интерес.

— Десертами у нас балуются только при королевском дворе, — то ли мечтательно, то ли неодобрительно произнёс он. — А здесь все привыкли жить так, как жили их предки. Сладкое — не самое главное в жизни. Главное — это крыша над головой, безопасность, дрова зимой и еда на столе. Всё остальное — просто баловство. Да никто из здешних никогда и слыхом не слыхивал про какие-то там десерты!