"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 325
Встала, собрала свою сумку и вышла вон. Умница, Варя – поздравила она себя. Всё же благородное воспитание – не золото, его не отберёшь. Учит отлично держать себя в руках.
***
В последующие дни Варя была занята тем, что ухаживала за Синицыным под бдительным взором Соколова. Крови в моче больного не было, лицо его из пепельно-серого превратилось в розовое. Через весь живот у него проступали сине-жёлтые синяки и бурые кровоподтёки, колено опухло и болело. Но самое страшное было позади – Варя ли остановила внутреннее кровотечение, или сам молодой организм справился – но Синицын пошёл на поправку.
Новый же председатель развёл в Васильевке бурную деятельность. Арестовал мужика, одного из хозяев молотилки, как кулака, и отправил под конвоем из двух своих провожатых в Самару. Конфисковал его дом, где устроил сельсовет. Жена и дети арестованного были выселены посреди зимы в баню, и по весне собирались перебираться в другое село, к родственникам. Мужики присмирели, а комитет бедноты поумерил свой пыл. После избиения Синицына – на этом месте рассказа Петровна чуть всхлипывала и грозно сверкала глазами – Соколов строго-настрого запретил самосуд и самолично наказал смутьянов десятью сутками лишения свободы. А по-простому – закрыл их в пустом амбаре того же двора, где устроил сельсовет, и кормил их раз в день пустой кашей.
Вина же Синицына перед мужиками была в том, что он попытался организовать сбор дров и соломы для отопления пустующей избы, в котором устроили тифозник. Туда свозили заболевших, и люди лежали, дрожа, в промёрзшей хате. Родственники приносили им еды, а дров катастрофически не хватало. Ухаживал за всеми восьмидесятилетний дед, который в Крымскую войну был ротным лекарем. Ввиду болезни Синицын не мог сам организовать сбор дров, отправив своих подчинённых из комебда. А те принялись сводить личные счёты, отбирая у соседей последнее да устраивая обыски.
Соколов же снарядил отряд из мужиков в лес, где те за три дня напилили норму дров, нужную для обогрева тифозного дома. Так же решительно и споро он решал и другие проблемы. Варя, выходившая из дому только набрать в колодце воды, да проведать своих пациентов, видела его на своём коне то в одном конце села, то в другом.
Силён был и ловок – умел и словом вразумить мужиков, и делом. Спустя месяц о нём уже уважительно говорили даже самые отчаянно настроенные мужики. Решений его оспаривать боялись. Правил председатель Соколов в Васильевке твёрдо, но справедливо. Варе хотелось видеть его всё больше и больше.
Подгадывала походы к Синицыну тогда, когда видела лошадь председателя, привязанную у ворот Петровниного дома. Щипала щёки, прятала отросший ёжик под нарядным платком. Кусала губы, чтобы вернуть синим полосочкам былой сочный цвет. Пока разговаривала с пациентом, то и дело поглядывала на Соколова. Любовалась его статью, уверенностью. Рыжие его волосы, пышными волнами спадающими на лоб, стали ей сниться во сне. Просыпалась горячая, влажная, перед глазами стояли насмешливые зелёные глаза да яркие губы. Извелась Варя, никогда ещё не испытывала ничего подобного к мужчине. Лелеяла тайную надежду, мечтала о несбыточном. Долго задумывалась, сидя на одном месте. Глядя на Лидочку, резво игравшую деревянной лошадкой на плетёном половичке у печки, представляла, как ей бы пошли светло-рыжие волосы взамен блёклых отцовских.
– Сваты! Сваты едут! – истошно пронеслось за окном. Мальчишки бежали и горланили за окном. Слышался звон бубенцов. Варя радостно улыбнулась – за всю эту унылую, длинную, болезненную зиму не было ни одного радостного события в деревне.
Накинула платок, полушубок, сунула ноги в валенки и поспешила в сени. Сзади захныкала Лидочка – дотопала до матери, схватилась за юбку и стала тянуть ручки – тоже захотела на улицу. Варя досадно поморщилась, но схватила её и стала укутывать в огромный пуховый платок. На ножки надела крошечные валенки, которые им подарила из своих запасов Петровна – остались от выросших детей.
Перехватив юркий свёрток, устремилась на улицу – посмотреть, кто кого сватает и как это происходит. Улыбаясь, почти бежала за толпой – подобно ей, люди сбегались на улицу подсмотреть за чужим счастьем. Измождённые, больные, голодные – жаждали прикоснуться к чему-то светлому, чистому, из прошлой довоенной жизни.
Забежав за угол, Варя успела увидеть, как сваты – двое мужчин и женщина – сходят с нарядно украшенных лентами саней и заходят в Матрёнины ворота.
Один из них, наклонившись, чтобы не удариться о притолоку, оглянулся – и Варино сердце узнало сверкнувшие зелёные глаза, рыжий локон из-под шапки и наклон головы. Это сам председатель Матвей Ильич приехал свататься к счастливой Матрёне.
Глава 14
С колотящимся сердцем Варя вбежала в дом Матрёны вслед за сватами. Самой невесты видно не было, но гостья на правах давней подруги забежала в комнатку, где спала Матрёна, и не прогадала. Лидочка вертелась в своём жарком платке и рассматривала окружающих. Варя опустила её на пол и поздоровалась с Матрёной.
– Варька, ты пришла! – радостно пропела она. – А у меня видишь… конец девичьей жизни.
Матрёна пыталась изобразить грусть, полагающуюся в таких случаях, но удавалось плохо. По всему выходило, что невеста рада такому сватовству.
Варя молча обняла её и улыбнулась:
– Как же так, вы ведь не знаете друг друга?
– Почему не знаем? Батюшка давно знаком с Ильёй Андреевичем, и когда узнал, что его сына в нашу деревню председателем посылают, они сразу же и сговорились.
Варя слушала, пытаясь уловить суть. Безусловно, это брак был выгоден Матрёниному отцу. Он был зажиточным крестьянином, у него было несколько батраков, лошади, коровы, овцы, свиньи. Иметь в зятьях человека, представляющего власть, было очень дальновидно. Но не это соображение больно ударило по Вареньке. Она видела, что Матрёна очень довольна таким поворотом событий. Влюблена?
Жених хорош собой, молод, силён. При должности и в почете, навёл порядок за несколько дней. Варя бы и сама за такого пошла.
Скрыв заблестевшие глаза, она сказала:
– Матрёна, неужто сама замуж хочешь? Люб он тебе?
– Ну что ты такое говоришь, как можно! – притворно смутилась Матрёна и улыбнулась. – Я разве его знаю, чтоб он мне люб был? Будете замуж выдавать – буду плакать, как полагается.
У Вари упало сердце. Подругино кокетство лучше всяких слов показывало, что она довольна. Гостье стало жарко, и она стянула полушубок, размотала пуховый платок и осталась в красном бабьем платке, замотанном так, чтобы скрыть едва отросшие волосы на макушке. Матрёну позвали в горницу, на смотрины, а та потащила за собой Вареньку. Стыдливо опустив голову и не глядя на жениха, Матрёна прошла в комнату и села на край скамьи, потянув за собой подругу. Варя тоже потупила глаза и села рядом.
Жених, весело улыбаясь и не скрывая своего интереса, открыто рассматривал румяную и упитанную Матрёну. Она была одета по-праздничному: блестящий красный сарафан, отделанный тесьмой, несколько ниток бус на шее, богато расшитая повязка на лбу, с которой свисали нитки мелкого речного жемчуга. Толстая русая коса змеилась по груди, подчёркивая упругую полноту. Белые руки скромно сложены на коленях, длинные ресницы чуть подрагивают на румяных щеках.
Варенька, проследив глазами за взглядом Матвея, вдруг остро ощутила свою убогость рядом с этой пышущей здоровьем и красотой девицей. Она, блиставшая на вечерних чаепитиях в лучших домах Саратова и в Петроградских салонах, сейчас выглядела хуже, чем дочь какого-то крестьянина. И будто бы в насмешку оттеняла своей безобразностью цветущую молодость Матрёны.
Сама же Варя жадно разглядывала жениха. Его лениво-грациозную позу, обманчиво расслабленную. Он будто бы заполнял собой всё пространство избы и был её центром. Рыжие кудри лихо вились надо лбом, а насмешливый взгляд ощупывал невесту. Зелёные глаза смотрели весело и дерзко. Варя залюбовалась этим лицом, которое одновременно могло подойти и дворянину, и потомственному военному. Легкая рыжая щетина оттеняла скулы, а губы были на удивление полными для мужчины. Этот мужчина был красивее всех, кого она видела за свою жизнь. Но не красота манила её, а его властность, уверенность, самодовольство. Варя всей кожей чувствовала, насколько этот мужчина силён и притягателен.