"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 128

— Мама! Мама! Ну почему? — я была раздавлена и уничтожена. Как же так?

— Поплачь, — услышала я тихий голос от Бри. — Побудь здесь немного. Я пойду, а вернусь за тобой утром.

— Ты же обещала быть со мной! — перешла я на тонкий визгливый фальцет.

— Я вернусь! Тебе сейчас не нужны зрители, — вздохнула она. И вышла из квартиры.

Я же сползла по стене на пол и заплакала. Взахлёб, так, как плачут дети: будто их горе самое большое на свете. Оплакивала себя прежнюю и маму, такую хрупкую и красивую, которая осталась совсем одна.

Спустя какое-то время ушёл Игорь, весьма целомудренно чмокнув её в щёчку. Мама прошла в ванную и умылась, стирая макияж. Приняла душ. Вышла в халате, благоухающая знакомым ароматом арбузного геля для душа. Без косметики она стала какая-то совсем своя. Прошла в спальню, и, не зажигая свет, разделась и юркнула под одеяло. Взяла в руки телефон.

Я сидела рядом на постели и разговаривала с ней:

— Мамочка, прости меня! Я не хотела, чтобы так произошло, чтобы ты осталась совсем одна. Я так хочу тебя обнять, если бы ты знала! Поговорить с тобой! — слёзы градом катились из глаз, но легче не становилось. Я обняла её, но не ощутила ни тепло тела, ни тяжести её рук.

Мы обе задремали.

Проснулась я с первыми лучами солнца и долго смотрела на маму, шепча ей ласковые слова.

— А Игорь твой ничего такой. Ты не стесняйся ничего, пусть он будет рядом. Руки не распускает, нагло в твою жизнь не лезет. Пусть хоть он оберегает и защищает…

У мамы сработал будильник и она проснулась. Долго сидела в телефоне, читая новости и проверяя свои сообщения.

«Мне снился странный сон», — напечатала она и я с ужасом увидела, что она пишет папе. У неё, оказывается, сохранилась переписка Вконтакте. Только папа уже много лет молчал…

«Я слышала Женю, её голос. Слов было не разобрать, но она была очень грустная. Надо сходить к вам с ней, цветочков принести. Ты уж береги её там, не давай в обиду».

Мама смахнула слезу и закрыла телефон, а я снова расплакалась. Что за судьба такая?! Почему я многое могу, но не могу ничего из того, чего на самом деле хочу!

Я раскрыла ладонь и зажгла Лиловый огонёк, а он запрыгал по стене и начал мерцать на картине, где мы с папой морозным утром шли на ледяную горку. Мама распахнула глаза и прошептала: «Огонёк… как раньше… ты слышишь меня, милый…»

Ну конечно! У папы была та же магия, и он мог показывать ей огонёк. Надо же! Мама никогда не рассказывала!

Я убрала его, чтобы не пугать её больше. А сама вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. Ну или мне так показалось.

Значит, вот как чувствуют себя призраки? Те самые, которые никак не могут достучаться до нас. Бессилие и отчаяние — и невозможность ощутить больше влияние материального мира. Только сейчас я поняла, что прошло почти три дня с момента, как я вернулась сюда, но до сих пор не чувствую голода.

Я улавливаю ветер и его дыхание, но не мёрзну от него. А наши удивительные превращения?! Бри создала мне купальник силой мысли, а потом и платье. Неудивительно, что всё было возможно, если я — призрак.

Но как же самолёт и автобусы? Ведь мы же занимали пустые места, и на них никто больше не садился. Почему? Чувствовали что-то и обходили стороной?

А бабки у подъезда? Они не видели меня, а я посчитала их заносчивыми. Смешно!

Я шла по сонному городку, где люди только начали собираться на работу, и заглядывала в чужие окна. Кто-то садился завтракать, у кого-то уютно шкворчала на сковороде яичница, а чья-то мама в фартуке раскладывала её по тарелкам. Счастливые! Они не понимают, как им повезло. И как они счастливы вот в этом обыденном моменте, когда, вроде бы, ничего не происходит.

Полдня я бродила по знакомым дорожкам, осматривая опустевшую в связи с летними каникулами школу. Покачалась на качели, попинала забытый кем-то мяч. Думала.

Что мне теперь делать? Теперь понятно, почему Бри так нравится бродить в нашем мире. Она всё видит, а вот её — никто. Можно подсмотреть новинки моды, подглядеть любые секреты косметологии, запомнить средства, которые помогают оставаться молодой и красивой. Кто-то похитрее бы запоминал что-то для своей выгоды. Хотя… что может пригодиться в Эле из этого мира?

Я вспомнила учебники по электротехнике и сопромату, которые остались от папы. Если бы я могла, я бы взяла в Эл книги. По химии, по металлургии, по технологиям пищевых производств. Нашла бы умных людей, устроила промышленную революцию… Но просто прочитать и запомнить всю эту информацию было выше моих сил.

Остро захотелось вернуться в квартиру и отыскать папины вещи. Может быть, на какой-нибудь из них ещё остался его запах? Он умер, когда я училась в десятом классе, и я тогда от оглушающий боли и ступора не попрощалась с ним как следует. А сейчас, понимая, что больше не смогу обнять маму и выпить любимый кофе в заведении у турка, захотелось перебрать его вещи и попрощаться как следует.

Вернувшись в квартиру, я долго смотрела в окно, не решаясь открыть «его» шкаф. Мама сложила и убрала самые памятные папины вещи в комод, который стоял с его стороны кровати.

Интересно, как скоро вещи какого-нибудь Игоря или Сергея заменят там рубашку папы и его галстуки?

Я открыла комод и осторожно дотронулась до голубой рубашки. Ничего не чувствую… Но могу представить, какая она мягкая и поношенная. Под рубашкой лежал фотоальбом. Мне не нужно было открывать его, чтобы увидеть его содержимое.

Папа на свадьбе — мама в пышном платье и длинной фате держит его под руку и улыбается. Вот он несёт её на руках к подъезду. А тут уже я — такая же ярко-рыжая кудряшка, как и папа. Вот он ведёт меня за ручку в первый класс. Совместные фото на море — я в ярко-жёлтом купальнике, а у папы — сгоревшие плечи…

Только сейчас я задумалась, почему у нас нет его снимков с детства и школы. Где они? И существуют ли вообще?

Здесь, в окружении привычных с детства вещей казалось немыслимым существование Эла и то, что папа мог быть его свергнутым королём. Бред, да и только!

В самом низу ящика я увидела потрепанную тетрадку, откуда папа читал мне сказки. Её остро захотелось взять в руки. Теперь, когда я понимала, что не имею плоти в нашем мире, это казалось невозможным. Но я всё же прикоснулась к пухлым листам и с удивлением поняла, что могу её пролистать!

Может быть, всё происходящее мне только снится?

«В одном сказочном Королевстве жила-была девочка. Она была рыжая, словно солнце, и каждый, кто видел её хотя бы раз, оглядывался и потом навеки оставлял её образ в своём сердце.»

Я помнила эту фразу наизусть. Когда я слушала эту сказку, то повторяла губами папины слова и улыбалась. Я очень её любила, потому что знала — папа сочинил её сам.

Сказка была простая — про то, как рыжая девочка выросла и стала воительницей: убила злого дракона и освободила похищенных девушек в королевстве. Дальше был пир на весь мир и свадьба с королём этой страны. Ох, папа. Дракона я так и не встретила, а от короля сбежала в другой мир.

Эта мысль рассмешила меня, и я заново прочитала папину незамысловатую сказку.

В самом конце, после точки, я заметила невероятное: маленький лиловый огонек был пририсован яркой гелиевой ручкой. Что это? Неужели знак для меня?

И я, вызвав Лиловый огонек, осветила страницу. Между строчек проступили лиловые буквы, но как ни старалась, я не могла их понять. Что это за письменность? Пролистала тетрадку до начала и поняла, что каждая свободная строчка исписана этой непонятной вязью. Папа оставил мне магическое послание?!

Эта мысль на секунду сбила меня с ног, и я съехала вниз. Обняла руками голову и снова заплакала, в который раз за эти несколько дней. Он знал, что я могу попасть в Эл! Иначе как бы я узнала о Лиловом огне?

И… оставил мне то единственное, что мог — послание. Только как его прочитать?!

— Огонёк, расшифруй послание, — попросила я, и тот запрыгал на руке. Но буквы понятнее не стали. Почему?

Я захлопнула тетрадку, дрожа от нетерпения.