Искра Свободы 4 (СИ), стр. 19

Этьен некоторое время в упор смотрел на меня. Мне сложно было понять, то ли это театральная пауза, то ли настоятель действительно раздумывает, что именно сказать мне.

— Меня тоже, — наконец ответил Этьен. — Я не хочу обратиться в пепел. А ты?

— Допустим, мы с вами договоримся. Но что удержит моё начальство от обьявления меня преступником?

— У тебя ведь временный статус агента?

Сомневался я буквально пару секунд и решил сказать правду — это знание никакого преимущества Этьену не дает.

— Да. На год.

— Значит у нас есть год. До его окончания Инквизиция не станет тебя ни в чем обвинять, потому что это равнозначно признанию ошибки. Непогрешимый Орден не мог принять в свои ряды преступника и проходимца. Они подождут, пока твои полномочия закончатся, и только тогда возьмутся за тебя. И за всех, с кем ты контактировал.

Я покрутил ножку бокала. Тёмно-красное вино лениво качнулось у хрустальной стенки, будто тоже выбирало сторону.

— Этьен, вы предлагаете пойти против Инквизиции? — в лоб спросил я.

— Нет, конечно же нет, — с улыбкой ответил настоятель. — Наоборот, я предлагаю послужить ей. Раскрыть дело, наказать зарвавшихся «святош», — Этьен на удивление точно скопировал интонацию Ирвина, произнося это слово, — и, конечно же, получить заслуженную награду.

Я недоуменно посмотрел на настоятеля. Переход от «нас сожгут» к «будем купаться в золоте» вышел резким. Настолько резким, что где-то между этими двумя фразами должен лежать труп, поддельная печать или очень крупная ложь. А скорее всего — всё сразу.

— Если подать всё в необходимом свете, то его преосвященство Тибо де Бельмон свою кафедру потеряет. А меня, как главного помощника в расследовании, назначат новым епископом. Ты же получишь основную славу, а вместе с ней — полноценное членство в Ордене. Но что самое главное, я как епископ смогу решить твою проблему с Меткой и Искрой.

— Никакой проблемы у меня нет, — с лёгкой улыбкой возразил я.

— Я допускаю, что ты где-то нашёл Индульгенцию Владыки и смог её активировать. Но ты же видишь, что Метка, хоть и помечена как «решённая», всё равно осталась?

Настоятель проявил настолько удивительную осведомлённость, что у меня непроизвольно дёрнулась бровь. Откуда он знал механизм работы Метки, неужели у Этьена она тоже была?

— Вижу, ты всё прекрасно понял, Эллади, — удовлетворённо сказал настоятель. — Так вот, я могу убрать твою Метку полностью.

— И как же?

— Хирургическое извлечение ядра и последующая повторная инициация. Как епископ, я смогу выдать тебе Искру (Е+) ранга совершенно официально. За заслуги перед Церковью в раскрытии заговора. А также возместить все потери ОР, связанные с извлечением ядра.

Решение было настолько изящным, что я даже не стал скрывать своего удивления.

— А твоё ядро с меткой мы можем подкинуть одному из фигурантов дела. И тогда всем будет ясно, что именно он использовал эликсир (D+) и к тебе, Эллади, никаких претензий не будет.

Я чуть подался вперёд и высказал предположение, которое казалось мне очень логичным. Особенно после того, как Ирвин подтвердил, что по привязанным артефактам Владыка может установить владельца.

— Каждое ядро имеет свой уникальный идентификационный номер. Если оно попадёт на Алтарь, Владыка легко поймёт, кому оно принадлежало на самом деле.

Этьен откинулся на спинку стула, и впервые за этот разговор по-настоящему расслабился. Похоже, ему очень нужно со мной договориться. И зря он мне это показал.

— Верно. Поэтому сразу после описи ядро будет уничтожено. Как еретическая скверна, — расслабленно улыбаясь, ответил Этьен. — У Церкви есть даже специальные указания от Владыки по этому поводу. Конечно, в данном случае будет немного вольное их толкование… Но люди несовершенны и иногда действуют слишком рьяно во имя Владыки и с Его именем на устах, не так ли?

Ирвин терпеть не мог церковников. И в этом я с ним солидарен. Но Этьен, похоже, презирает самого Владыку. Это, конечно, добавляет очков настоятелю в моих глазах, но Этьен всё ещё остаётся тем человеком, который подписал мне смертный приговор.

— Звучит всё интересно, но остаётся вопрос доверия. Если по вашему допущению я посланник бога, то вы должны помнить, что того человека вы отправили на костёр.

Благодушие словно сдуло с лица Этьена, и он снова стал предельно серьёзен и напряжён, как сжатая до предела пружина.

— И я очень сожалею об этом, — ответил настоятель. Мне показалось, говорил он искренне. — Обычно Владыка присылает к нам посланников, которые кричат о свободе, всеобщем избирательном праве и социальной справедливости. Некоторые даже выступали в защиту еретиков, доказывая, что сжигать людей нельзя. Я не знаю, что за каша в головах этих людей, но они полностью оторваны от реальности. Мне показалось, что ты из таких.

Мне пришлось приложить большие усилия, чтобы сохранить лицо и не выдать, что, в общем-то, я из таких. Или, по крайней мере, надеюсь, что я всё ещё из таких. Только не ору об этом.

— Но ты показал, что не витаешь в облаках, а принимаешь реальность такой, какая она есть, — продолжил настоятель. — И я очень сожалею о поспешности своего решения. Останься ты посланником бога, мы с тобой многого смогли бы достичь. Гораздо быстрее и проще.

— И вы предлагаете простить и забыть?

— Нет. Я предлагаю тебе отложить обиду. Хотя бы до тех пор, пока это будет выгодно тебе. И, возможно, когда-то польза от наших совместных действий превысит желание мести.

Последние слова натолкнули меня на ещё одну мысль.

— Епископская кафедра не предел ваших планов?

Взгляд Этьена метнулся ко мне, настоятель несколько секунд вглядывался в меня, словно пытался прочесть мои мысли.

— Я хочу стать Папой, — произнёс Этьен.

Сказано это было серьёзно. Не мечтательно, в стиле «я бы хотел» или «было бы неплохо». Нет. За этими словами чётко читалось: у Этьена есть реалистичный план, твёрдая уверенность в своих силах и непоколебимая решимость идти до конца. Он не делился мечтой. Он сообщал пункт маршрута. Причем, вполне возможно, не конечный.

— Мои люди, погибшие после искупления? — напомнил я о Писаре и Шварце — ещё одном долге, висевшем на Этьене.

— Этого не должно было случиться, — без всякой спешки и попытки оправдаться ответил настоятель. — Мой человек получил приказ пресечь болтовню, с указанием, что если писарь будет молчать, то его вернут в храм. К сожалению, у них был личный конфликт, и мой человек превысил свои полномочия. За что был наказан мной. А после, как я понимаю, вы его убили.

Не то чтобы я поверил Этьену на слово, но определённая логика в его словах была.

— У вас кинжалы моего человека. Я бы хотел их выкупить. Так же, как и любые другие его вещи и артефакты, — продолжил Этьен.

— Раз знаете про кинжалы, то в наших вещах ваши люди уже покопались, — не стал я делать проблемы из обыска. — Все остальное, включая «шипы», «Кольцо Сопряжения» и пневморужье, ушло Инквизиции.

Этьен чуть поморщился, но промолчал.

— Кинжалы продам. По 100 лоренов за штуку, — цену я специально завысил тем самым заставляя Этьена заплатить за жизнь бессмысленно погибших Писаря и Шварца. И заодно посмотреть на реакцию настоятеля. Мне важно было понять, насколько сильно Этьену нужны эти железки и что именно он готов проглотить ради сделки.

— У меня есть предложение поинтереснее. В обмен на кинжалы я выдам тебе набор зелий, с которыми, при условии тренировок, ты поднимешь Силу на четыре единицы за месяц. Обычно это сопровождается потерей единицы Здоровья, но у тебя есть «Улучшенная Регенерация (Е+)», которая уберёт побочные эффекты. Кроме этого, получишь ядро с 600 ОР и модификацией «Улучшение Тела (Е)». Также я выделю тебе и твоим людям место при храме и необходимых инструкторов.

Забавно. Размер Здоровья на Силу. До анаболиков додумались даже здесь, в магическом средневековье. Что же до «Улучшения Тела (Е)», то эта модификация позволяла улучшать Атрибуты, я её вообще нигде не встречал. Её не было в продаже ни у ночной гильдии, ни у искажённых.