Искра Свободы 4 (СИ), стр. 13

— Ты, дружок, напал на агента Инквизиции, — дружелюбно произнёс я. — Делать из этого проблему я не буду, но передай Арно, и только ему, что отчёт в Орден я всё же отправлю. И что больше так делать не нужно, а то в Инквизиции могут и осерчать.

Я поймал себя на мысли, что пытаюсь говорить как Ирвин. Использую его речевые обороты и даже мимику. И что так образ сурового инквизитора, который хоть сейчас готов всех отправить на костёр, а ещё лучше — сперва в пыточную, а потом на костёр, — выходит намного убедительнее.

Пленный смотрел на жетон так, будто я держал у его лица не кусок металла, а приговор с уже поставленной печатью. Стража, конечно, заберёт раненного для вида, но, учитывая, что стража — люди барона, а этот паренёк действовал по заказу дяди его милости, нападавшего быстро отпустят.

— Как скажете, господин инквизитор, — с трудом выдавил из себя паренёк.

Задерживаться у пленного я не стал. Голова почти прошла, и я наконец смог добраться до ямы во дворе и сделать то, ради чего вообще встал с постели. А дальше, помывшись и переодевшись, пошёл в общий зал, к стражникам.

Бумага, в целом, меня устраивала. Там говорилось, что, по непонятным причинам, на меня напали пятеро бандитов и я был вынужден защищаться. Стребовал себе копию на всякий случай. Стража забрала пленного, а я заказал завтрак — смысла идти досыпать уже не было. Да и спать не хотелось.

Я почти доел, когда спустились Селена и Лис. Я рассказал им о своих утренних приключениях, пока они завтракали. Без лишних подробностей и упоминания, что я агент Инквизиции, но достаточно детально, чтобы Селена перестала жевать, а Лис посмотрел на дверь так, будто прикидывал, сколько человек сможет войти через неё одновременно.

— Вообще я планировал сегодня выдвинуться в храм к Этьену, чтобы получить всё обещанное инквизитором, а также покопаться в их архивах и задать несколько вопросов настоятелю. Церковные документы могут стать хорошей отправной точкой в расследовании, — я сделал глоток чая и продолжил. — Но раз Арно взялся за меня всерьёз, предлагаю два дня обождать здесь, в таверне, пока моё предупреждение не дойдёт до ловчего и он не отзовёт своих ищеек.

— Если мы тут задержимся, то настоятель может куда-нибудь уехать, — заметил Лис.

Я поморщился. Лис прав. Арно хотел взять меня живым, а не убить, так что на этот риск можно пойти. А вот Этьен, если вдруг каким-то образом прознает о том, что я расследую дело Сен-Валери, может придумать что-нибудь поинтереснее. Например, под надуманным предлогом отправиться к епископу вместе с частью архива, чтобы я не смог получить доступ к документам или поговорить с ним самим.

— Хм… — протянул я. — Хорошо, тогда собираемся и выдвигаемся. По пути зайдем ещё в одно место. И… здесь недалеко вроде Шварц жил?

— Да, — ответил Лис. — Хочешь отдать его долю родне?

Я кивнул.

— За смерть Шварца и Писаря мы отомстили, нужно исполнить их последнюю волю, — ответил я.

— Я проведу, — согласился Лис.

Мои соратники доели, и мы вышли в путь. Шли по направлению к храму Этьена по единственной дороге, которая петляла вдоль гор. Она порядком заросла травой: основной грузопоток шёл в Конфлюан, а прямое сообщение с храмом использовалось редко.

Где-то через два часа я увидел необходимые мне ориентиры и свернул в лес. Ещё сотня метров — и вот я стою у приметного ясеня с дуплом. Именно в окрестностях этого дерева несколько месяцев назад, ещё до «искупления», я спрятал запрещёнку, добытую в схроне барона.

Первым делом достал печати навыков «Скрытность (F+)» и «Боевые Рефлексы (F+)». Оба с черно-красной инквизиторской маркировкой. Но ведь теперь я в Ордене, значит мне можно.

Я протянул обе печати Лису.

— Смотри, как я и обещал. Улучшишь Искру до (Е) ранга и сможешь изучить.

Охотник прочитал названия и радостно улыбнулся. Я добавил навыки в своё «Кольцо Сопряжения (F+)». Печати, на удивление, не рассыпались в пыль, но Система стала говорить, что они пустые. Правда, информации выдала гораздо больше, чем на заполненные печати.

Обнаружена пустая одноразовая печать навыка. Для заполнения воспользуйтесь Алтарём Владыки или модификацией «Системные Операции (F)» 4-го или выше уровня.

Я посмотрел описание модификации и выходило, что она позволяла только переносить навыки из кольца в кольцо, но не копировать их. Защита от пиратства у Владыки была на высоте. Даже божественная благодать распространялась с лицензией на одно устройство.

Из своего тайника я также забрал «Кровь Героя (Е)», теперь у меня стало таких зелий два. Опять же, статус позволял их носить безбоязненно.

Последним, и самым важным предметом, стал пустой флакон из-под эликсира «Великого Исцеления (D+)». Моё главное доказательство в расследовании дела Сен-Валери.

Закончив с тайником, мы выдвинулись к заброшенной шахте. Я хотел проверить схрон его милости. Если барон всё ещё хранит там церковные контейнеры, это могло стать неплохим подспорьем в расследовании.

Блуждал по штрекам я почти два часа, пока не нашёл нужный. К сожалению, его милость дураком не был, и отсюда всё давно унесли. Ну что же, я не сильно на это и надеялся.

Мы покинули заброшенную шахту и свернули на боковую дорогу, ведущую к подножию крутого холма. На нём располагалась ветряная мельница, на которой когда-то работал Шварц. Деревня раскинулась рядом с холмом.

Мы шли молча, каждый думал о своём. О том, что в случае гибели одного из нас, не к кому будет пойти и передать последние слова или оставшиеся вещи. Никого из нас родня не ждала. Да и дома ни у кого из нас не было.

Долю Шварца — 14 лоренов — я заранее отложил в кожаный кошелёк. И сейчас этот кошель казался тяжелее полуторного меча за спиной.

Дом Шварца стоял на краю деревни. Бревенчатый, с покосившейся оградой и огородом, в котором работала пожилая женщина. Седая, в выцветшем платке, руки в земле до запястий.

Мы приблизились к ограде. Женщина выпрямилась, прищурилась от солнца и сразу же замерла, рассмотрев нас. Её взгляд, цепкий и настороженный, прошёлся по Лису и Селене, а потом остановился на мне: на мече за спиной, на том, как я шёл впереди, и, видимо, на всём остальном, что выдавало во мне не просто путника. Женщина быстро обтёрла руки о выцветший фартук и низко-низко поклонилась, почти коснувшись лбом земли.

— Милостивый господин… — голос у неё не дрожал, но в нём звучала привычная, заученная с детства покорность. — Чем обязана вашему приходу? Если вы от его милости барона…

— Мы не от барона, — твёрдо сказал я, поднимая руку. — И я не господин. Мы пришли по просьбе вашего сына.

Женщина медленно выпрямилась. На её морщинистом, загорелом лице промелькнуло недоумение. А потом появилась тихая, почти болезненная надежда.

— Мой сын?.. — прошептала она. — Но он… он сгинул в искуплении. Я уже и панихиду по нему служила… Говорили, что никто оттуда не возвращается. Что там только смерть…

Она отвернулась, прикрыв лицо ладонями. Плечи женщины мелко задрожали. Селена сделала шаг вперёд и мягко взяла её за руку.

— Он прошёл искупление, — сказала девушка. — Выжил. Мы вместе с ним вышли оттуда. А потом… его убили. Мы нашли тех, кто это сделал. И они заплатили.

Женщина постояла так несколько мгновений, не отнимая рук от лица. Потом медленно опустила их. По щекам текли слёзы, но она не всхлипывала — только тихо, прерывисто дышала.

— Мой мальчик выжил… Очистился перед Владыкой… — повторила она шёпотом. — А вы его друзья, выходит?

Я молча достал из-за пояса кожаный кошелёк. Четырнадцать лоренов. Для нас сумма небольшая. Для неё… я видел, как она смотрела на него, и понимал: для неё это не деньги, а память. Доказательство, что сын не пропал без вести, не сгинул как непутёвый. Что он выжил, нашёл достойных людей, смог заработать. И главное — не забыл о ней. Что он был хорошим сыном. И это, наверное, сейчас для неё дороже любых монет.

— Это его доля, — сказал я, протягивая ей кошелёк. — Он просил передать вам, если с ним что-то случится. Мы выполняем его последнюю волю.