Искра Свободы 4 (СИ), стр. 11

— Сейчас покажу, дай свой церковный жетон, — Ирвин требовательно протянул руку.

Я снял с шеи артефакт и протянул Ирвину.

— Став одним из нас, пусть и временно, пусть и всего лишь свободным агентом, ты перестанешь быть подсудным аристократам и церковникам, — серьёзно и даже в чём-то торжественно произнёс инквизитор. — Орден служит Владыке и единственное, за что тебя могут судить, — это за предательство Его воли. Всё остальное нас не интересует. Но наказание Ордена будет гораздо более суровым, чем у церковников.

От серьёзности, с которой вещал Ирвин, меня пробрало. Церковники любили всё сводить к костру. Может ли быть что-то страшнее? Я ни мгновения не сомневался, что фантазия Инквизиции, подкреплённая божественным вдохновением, смогла придумать гораздо более страшные кары. И я совершенно не хотел знать какие.

— Твёрдо и без сомнений, произнеси своё имя и дай добровольное согласие стать агентом.

— Я, Эллади Фир, даю добровольное согласие стать свободным агентом Инквизиции сроком на один год с целью расследования дела Сен-Валери, — на всякий случай я перечислил все условия моего статуса.

Добровольность, как и положено, рождалась под пристальным взглядом человека, который мог испортить мне жизнь быстрее, чем я успею передумать. Инквизитор держал мой жетон в руках ещё минуту, а потом вернул его мне.

— Отдай приказ подтвердить полномочия агента.

Лёгкое мысленное усилие — и на поверхности жетона появилась надпись: «Эллади Фир. Агент Инквизиции». А по периметру — девиз Ордена: «Во имя воли Его!».

Простота процедуры вызвала у меня некоторую оторопь. Особенно если её сравнивать с тем, как это происходило у церковников.

— И это всё? Никаких бумаг, печатей или подписей кровью?

— А зачем? — Ирвин посмотрел на меня недоуменно. — Как только я окажусь в зоне действия Алтаря, Владыка и Орден получат данные о твоём назначении. А бумаги… — Инквизитор скривился, словно от зубной боли, но продолжил, — Всю эту бюрократию и учётность придумали церковники в попытке отнять толику власти Владыки. Но нам, Его истинным слугам, такие ухищрения ни к чему. У нас есть прямой доступ к чудесам Владыки.

То, как меня легко причислили к слугам, мне не понравилось. Но разум кольнуло воспоминание о том, что до этого я был, по мнению не-бога и искажённых, рабом божьим. Так что слуга — это, можно сказать, повышение.

— Всё остальное я так же могу оформить. Даже артефакты ментальной связи и золото. Предъявите записи в жетонах церковникам — они вам всё выдадут, — уже более спокойно прояснил Ирвин. — Достаточно гарантий?

— Пока — да, — ответил я и начал рассказ.

Я выложил всё про Джона, управляемых искажённых, предательство Жана. О Падшем Храме и не-боге, естественно, умолчал. Сказал лишь, что скрывались в лесах от Арно, потому что ничего хорошего от него не ожидали.

Ирвин слушал внимательно, иногда переспрашивал. Много записывал в свою книжку. Выражение его лица всё время оставалось серьёзным, деловым и собранным. Закончив рассказ, я показал «шипы» и кольцо Джона, но касаться их запретил.

— Я всё рассказал и предъявил. Так что теперь ваша очередь поставить оговоренные записи в жетоны, после чего я передам вам артефакты.

— Не доверяешь?

— У нас с вами длинная история, господин инквизитор. И вся она построена на угрозах, шантаже, лжи и взаимовыгодном обмене, — Ирвин лишь улыбался, словно я говорил про «дружбу, уважение и доверие», — поэтому да, не доверяю вам ни капли.

— Правильно делаешь, — похвалил меня инквизитор и натянул на лицо тряпичную маску. — Зови своих, хватит им в лесу сидеть. При посторонних никаких имен.

Я кивнул, и инквизитор продолжил:

— И ещё, пневморужье и все дополнительные части к нему я тоже забираю. Ты говорил, золота на остаток насыпать? Вот с этим всем получится десять соляров. Устроит?

Думал я недолго. Исправных дротиков осталось всего три штуки, а яда — шесть доз. Где пополнять эти расходники, было неясно. Редкое оружие без расходников превращается в дорогую дубину и повод для лишних вопросов.

— Давайте поднимем до 12 соляров и вы их получите прямо сейчас, — закинул я пробный шар.

— Жадность — это грех, Эллади.

— Так говорят церковники, но не Владыка, — парировал я.

Ирвин рассмеялся. Искренне и открыто.

— Хорошо, пусть будет 12 церковникам назло.

Я смеялся вместе с инквизитором, но такая щедрость со стороны Ордена меня удивила. Похоже, я влез в такую кротовую нору, что даже не могу себе представить её размеры. Но менять что-то уже было поздно. Сделка заключена, а прозрения задним числом, как известно, не принимают без существенного штрафа.

Я подал условный знак, и Селена с Лисом подошли ко мне. Дальше всё прошло быстро: Ирвин добавил в их жетоны соответствующие записи, я передал ему все требуемые артефакты. Инквизитор всё проверил, сложил в седельные сумки и отозвал меня в сторону. Тихо, чтобы остальные не услышали его голоса, прошептал на ухо:

— Дружеский совет. Когда церковники будут задавать вам вопросы о вашем «статусе», накиньте сверху пару тысяч ОР. Чтобы в будущем, когда вы продолжите свою нелегальную деятельность, а я уверен, вы продолжите, к вам не было вопросов и мне не пришлось повторно выдавать вам предписания. Это могут не понять ни в Церкви, ни в Ордене.

Я наблюдал редкий случай, когда представитель карающего ведомства помогает правильно оформить преступление. Мир, кажется, всё-таки стремился к гармонии. Просто очень мерзкой. Но кто я такой, чтобы спорить с Инквизицией?

— Сколько можно накинуть? У меня и так почти на три тысячи ОР улучшений, — как можно более ровным голосом пояснил я.

Ирвин закашлялся.

— Однако. Тогда покажешь церковникам свой новый знак и можешь указать пять тысяч. А твои люди пусть пишут по две.

— Спасибо за совет.

Ирвин запрыгнул в седло, развернул коня и, сорвавшись в галоп, ускакал в сторону Конфлюана. Когда топот копыт затих вдали, Селена нарушила молчание.

— И что теперь? — с напряжением в голосе спросила она.

Я видел, что Селена нервничает. Изводить её ожиданием я не собирался. Но и о своей новой должности пока решил умолчать.

— По твоим родителям. Инквизитор дал мне право на расследование этого дела. Найдем доказательства — будет пересмотр, — сказал я. — Поэтому в баронстве де Монфор придётся задержаться. Пока не знаю насколько.

Селена не удержалась, порывисто обняла меня и тихо прошептав в ухо:

— Спасибо!

Я обнял девушку в ответ.

— Предлагаю переночевать в таверне на нормальной постели. Остальное обсудим завтра. Признаться, у меня немного голова идёт кругом от разговора с инквизитором.

— Если Арно дал ориентировку на отряд, то лучше в деревню идти по одному, — резонно заметил Лис. И немного замявшись, произнёс: — Спасибо, командир, за «Кровь Господню».

Я хотел ответить, что он заслужил. Что всегда был рядом, ни разу не подвел, что я могу на него положиться. Но я смотрел в глаза охотника и понимал, что услышать он хочет совсем иное.

— Всегда пожалуйста, друг, — тепло сказал я и сжал плечо Лиса. Он улыбнулся в ответ.

— Так что, в таверну? Что-то соскучился я по нормальной кровати, — преувеличено бодро повторил я. — Тогда давайте вы первые, а я чуть позже подойду. Хочу немного подумать обо всем случившемся.

Мои товарищи один за другим ушли в сторону деревни. Немного обождав, за ними последовал и я. До таверны добрался без единой заминки. Селена и Лис уже ждали внутри. Хозяин, зевая, выделил нам две комнаты наверху. Лис сразу забрал ключ от своей, а мы с Селеной поднялись в нашу. Сперва помылись. Горячая вода в большой кадке, мыло и чистые полотенца после леса показались роскошью. Потом поужинали в зале: тушёное мясо, хлеб, местный эль. Селена то и дело искоса поглядывала на меня, и в этих взглядах было что-то такое, от чего внутри становилось теплее, чем от эля.

Ночь прошла… жарко. Мы были вместе, и этого оказалось достаточно, чтобы на время забыть обо всём остальном.