Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ), стр. 58

Нью-Йорк кормил, поднимал и давал возможности многим людям. Ещё больше он при этом выплёвывал и выбрасывал на обочину. Выносил штормовыми волнами Атлантики. Но Чарли не представлял, что Большое Яблоко тоже начнёт отворачиваться от НЕГО. Слишком всё шло хорошо. Слишком было гладко, чтобы верить в то, что сейчас его с Мейером запихнут в грязное нутро автозака.

Во дворе стояли две чёрные машины и небольшой фургончик. Агенты открыли задние дверцы в бокс для перевозки преступников.

— Залезайте! И без фокусов…

Лучано устроился на узкой скамейке. Напротив взгромоздился Мейер.

— Об этом всем знали только наши и Арнольд, — шепнул он Чарли.

— Наши все здесь. Никто не исчез…

— Кроме Мазеро!

— Да, — нахмурился Лучано, — Кроме него. Если бы нас хотел кинуть «Мозг», то просто прибил бы. Я надеюсь, Арнольд найдёт выход из этой ситуации.

Лански посмотрел пристально на друга:

— Не уверен, что он захочется с этим связываться…

Итальянец ничего не ответил. Он и сам всё понимал.

Фургон понёсся по Либерти-авеню в сторону Манхэттена в сопровождении ещё одной машины агентов.

В комнате казино остались только брошенные карты, наполовину пустая бутылка виски, два гранёных стакана, пепельница с окурками и не выветривающийся запах дорогого табака. Вот и всё напоминание о двух молодых гангстерах, закрутивших маховик страшной уличной войны.

20:10. Набережная Ист-Ривер, Манхэттен.

Пит Бронсон остановил свой потрёпанный «Бьюик» в переулке за домом, где располагалась квартира Курта Кэмпа. Продажный инспектор, похоже, думал, что его логове не было известно никому, но задача Питти, как его постоянно звал шеф полиции, была в том, чтобы знать в полицейском управлении ВСЁ. Абсолютно всё и про всех. В этом ему не было равных.

Тихая улочка еле освещалась мерцающим фонарём. Вдоль дороги позади спешили редкие прохожие, поднимая воротники от ветра, что дул с Ист-Ривер. Пит свернул с главной дороги, прошёл через небольшую арку и зашагал по мостовой, поблескивающей в свете редких горящих окон.

На заре своей карьеры Бронсон работал Нью-Йоркском отделении Агентства Пинкертона, знаменитой частной детективной организации. Там его и приметил Джим Калэханн. Через время будущий шеф полиции, уже тогда начинавший заниматься весьма сомнительными делами, переманил «пинкертоновца» к себе на службу.

Так и вышло, что Питти вначале ловил преступников и искал про них информацию, а затем стал искать компроматы и ловить на крючок сотрудников полиции. Его официальная должность в управлении была: инспектор транспортного отдела с окладом плюс минус девяносто баксов. Весьма неплохие деньги по стране. Но в реальности, будучи правой рукой шефа полиции Бронсон каждый месяц получал суммы с тремя нулями.

Порученец зашёл в подъезд. Внутри стояла непроглядная темень. Пахло чем-то кислым и застаревшим. Под ногами хрустнуло. Похоже, лампочка лопнула или её разбили. И теперь осколки были разбросаны по полу. Пит протянул руку и нащупал перила. Споткнулся о первую ступеньку и тихо выругался. Поднялся на третий этаж. Лестничная площадка слабо освещалась тусклым светом из окна на пролёте.

Бронсон постоял несколько секунд, прислушался. Тишина. Инспектор тихонько постучал в дверь. Ответа не было. Ещё раз. Опять глухо. Порученец достал из внутреннего кармана пиджака отмычки и завозился с замком. Через полминуты тот подался и щёлкнул. Питти потянул дверь на себя и скользнул в квартиру Курта Кэмпа.

Прикрыв за собой, он нащупал выключатель и зажёг люстру. Учуял слабый запах мужских духов и ваксы, законсервированный в коридоре. Похоже, здесь давно не проветривали… Неужто Кэмп не приходил сюда уже несколько дней?

Питти прошёл в зал. Половицы не скрипели. Свет загорелся по всей квартире, являя глазу весьма неплохое убранство. Курт Кэмп обладал вкусом. И деньгами… Впрочем, при тех дополнительных «заработках», что имел продажный детектив, это было неудивительно.

Бронсон провёл пальцем по шкафу. Пыльно. Хм, Курт любил заложить за воротник. Посмотрим… Пит двинулся к бару, склонился и посмотрел его поверхность на свет. Бар тоже несколько дней не открывали. Пыль успела осесть и на нём.

На кухне всё чисто. Бывший «пинкертоновец» обшарил бюро, заглянул во всей возможные потайные места. Документы. Деньги, не так уж много, но обычный работяга сказал бы «ого». Похоже, Курт хранил крупные суммы налички где-то в другом месте. О! Счета на покраску. Столько лака? И пропитки для дерева? Массивные доски на перекрытия? Похоже, у инспектора Кэмпа где-то за городом строилось уютное гнёздышко. Надо бы его разыскать. А вот и адрес доставки стройматериалов! Может, Курт там? Тем более складывалось впечатление, что в этой квартире не было никого уже больше недели.

Пит вернул всё на место. Вышел из квартиры и аккуратно закрыл её. Спустился на улицу и пошёл к своему «Бьюику». Надо будет наведаться завтра по адресу, найденному дома у продажного Курта.

Кутаясь от весеннего ночного дождя, он не заметил, как в соседней квартире, на том же этаже погас свет. И тут же зажёгся снова.

Машина порученца тронулась и покатила вдоль Ист-Ривер. В общем потоке огней Бронсон не спеша ехал домой.

А за «пинкертоновцом», держа приличную дистанцию, катил неприметный «фордик», до недавних пор дежуривший на набережной через дорогу от арки во двор.

Больше недели водитель «форда» ждал по указке Синицына — кто же придёт «в гости» к Курту Кэмпу. Ну а сам хозяин квартиры кормил рыб в тёмной и холодной глубине Гудзона.

22:00. Офис «Соколов и Ко». Бронкс, Нью-Йорк.

Нежданный гость сидел в кресле передо мной и нервно курил. Дорогой костюм, набриолиненные волосы, кричащие туфли. Мужчина представлял собою чистой воды образчик денди из тёплых широт Штатов.

Собственно, так оно и было. Дэннис Брауни старался не пересекаться со мной взглядом. Его глаза бегали по замысловатому узору толстого ковра.

Когда он приехал с визитом полчаса назад, мне пришлось отставить кое-какие дела. Но и брат Блум терпеливо ждал меня в зале перед кабинетом, пока не решатся все вопросы. Всё-таки он прибыл не совсем вовремя…

— Я принял решение, Алекс… — произнёс наследник семейства Брауни.

Я положил руки на стол, скрестил пальцы и вопросительно поднял бровь. Лёгкий кивок.

— Продолжай, Дэн.

— Как только я улажу все юридические моменты, я продам тебе конный завод. Я готов рассмотреть твоё предложение.

Я помолчал. Затем встал, прошёлся к бару, открыл его и достал «Дыхание гор». Тот виски, что делал кузен Блум: Брауни-Нокс младший. Неторопливо разлил его по стаканам. Выставил один на столик сбоку от кресла Дэнниса.

— Благодарю, — он пригубил терпкий напиток.

— Я рад, что ты принял это решение, Дэн. Что с поместьем? С домом?

— Да подумываю продать и его. Если хочешь, забирай. Я окончательно перебираюсь на запад…

— В Голливуд? — усмехнулся я.

— Да, там у меня есть дела. Есть перспективы. Это настоящий рай. Хочется отдохнуть от этих лесов и гор. От этой грязи и…

Он осёкся под моим взглядом.

— В общем, я предлагаю тебе, Алекс, купить и поместье.

— Сколько?

Брауни поджал губы, его глаза снова забегали, и он выпалил:

— Шестьсот тысяч!

Я сел в кресло и отпил виски. Поставил стакан на тёмную лаковую поверхность стола и откинулся в кресле:

— За дом Блум, конный завод и всех скакунов?

Он явно дёрнулся, когда я сказал, будто поместье принадлежит только Блум. Судя по всему, Дэннис читал себя хозяином. А сам когда-то чуть ли не отдал всё без боя мафиози Луисвилла. И всё же, будучи наследником родовитых английских переселенцев, Брауни быстро взял себя в руки и ответил выпрямившись:

— Да. За всё. Сразу.

Я смотрел в одну точку. Вспоминал, как гостил у Блум в Кентукки. Как остался у неё впервые. Как потом спустя время увидел её спальню… Вспомнил и первую конную прогулку с ней в горы — на винокуренный заводик её кузена.