Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ), стр. 31

— А оружие? — задал вопрос капитан, — Насколько я понимаю, людей у Винченцо немного, но вооружены они весьма неплохо.

— «Тяжёлым» вас на месте снабдит МакКой. Я договорюсь, — поднял руку я, — В любом случае постарайтесь всё провернуть так, как в Чикаго.

На лице Волкова мелькнула усмешка. Видно вспомнил, как за одну ночь нами была ликвидирована верхушка банды «Норд-Сайд».

— Жаль, что сейчас нас не снабжают информацией из первых рук, как тогда в Чикаго, — удручённо протянул Молотов.

— Тогда «Норд-Сайд» был приговорён. А сейчас мы с Массерией лоб в лоб. И все смотрят на то — чем это закончится, — покачал я головой, — Поэтому в Портленде всё нужно сделать быстро. И громко! — заключил я.

— Громко⁈ — поднял бровь Молотов.

— Да. Так, чтобы в штате Мэн впредь не было никого, кроме Грейса МакКоя и нас. А вместе с деньгами и контрактами Кеннеди мы будем контролировать происходящее в портах Портленда, Бостона и в Нью-Йорка.

— Для нас так важны эти порты? Насколько я понимаю, это больше вопрос статуса? — спросил Волков.

— Это больше вопрос информации и влияния, — объяснил я, — Завтра я встречаюсь в «узком кругу» по поводу забастовок в Нью-Йоркских доках. На встрече будет сенатор Джеймс Уодсуорт, Кеннеди-младший и прокурор Саленс. Саленс с Уодсуортом — республиканцы, им нужны «победы» перед выборами президента, и мы тоже, как и они — ставим на кандидата от республиканцев — Уоррена Гардинга. Так что прокурор Саленс, конечно, очень вредный тип, но согласился на встречу, которую организовываю я и его протеже…

— А протеже прокурора — наш доблестный шериф Бронкса Джон Феллон? — ухмыльнулся Волков.

— Всё верно. Официально он и прокурор будут «победителями» в доках, когда закончится забастовка. Наш профсоюзный лидер Миронов уже там. Думаю, он сможет поколебать настроение докеров. А хорошее предложение работы от Кеннеди «на десерт» — будет для них очень кстати. Тогда против нас останутся только докеры-итальянцы. Либо они с нами, либо они уволены. И тогда уже в силу вступит частное охранное агентство. Которое наймёт Кеннеди… НАШЕ агентство. Всё по букве закона.

— Но работа с прокурором… Что скажут на «конгрессе боссов», если его опять соберут как в Атлантик-Сити? Такое не понравится ни Ротштейну, ни Торрио.

— Это всё в рамках бизнеса. Это раз. Второе — я не собираюсь никак контактировать с теми, кто вертит делами в порту для Массерии. На этапе подписания соглашений меня не будет. Излишняя публичность мне ни к чему. Так что со стороны всё будет выглядеть так, будто это инициатива Кеннеди и они просто наняли нас. А полиция и прокурор — целиком их идея. Я уже обговорил это с Кеннеди-старшим. Они не гангстеры, по крайней мере, официально. И ни в какой «конгресс» не входят. Так что… это просто бизнес. Более того, наши люди в трёх крупных портах восточного побережья — это основа для большой сети информаторов.

Все присутствующие недоумённо посмотрели на меня после этих слов. А я объяснил:

— Если всё пойдёт по плану и мы прижмём Массерию — он может потащить сюда на подмогу людей своих союзников. Или тех, кто согласится повоевать для него за деньги…

— Из Сицилии? — догадался Молотов.

— Абсолютно верно. Мы должны знать кто, сколько, с чем и зачем прибывает на восточное побережье из Италии. Скорее всего, после того как мы закрепимся в этих портах — они не поплывут теплоходами в них. И будут искать другой путь попасть в страну.

Убедившись, что все поняли мою задумку, я перешёл следующим вопросам:

— Теперь к перевозкам. Я уже созвонился с Аль Капоне. На время нам придётся уйти от поставок по нашей старой схеме. Наши машины пойдут одними колоннами вместе с тачками Торрио и Капоне. Придётся делать небольшой крюк в районе Великих Озёр, соединяться с грузовиками чикагцев и добираться до точек сбыта с ними. За три процента свыше.

— Чтобы люди Массерии не рискнули нападать на наш транспорт? — догадался Волков, — Умно.

Я подтвердил:

— Да, если они попытаются совершить налёт, то получается, нападут не только на нас, но и на чикагцев.

— Насколько я знаю, у чикагцев пока не очень хорошие отношения с бюро расследований… с их новым отделом по борьбе с алкоголем, — вставил Синицын. Так что, для нас будут риски в этих поставках. Пока что наши автомобили из-за нашей системы поставок не могли накрыть агенты бюро. Теперь это будет стоять под ударом.

— Я понимаю это. Но штат «верных» нашему делу людей расширяется очень медленно. И если война с Массерией будет затяжной, придётся расставлять приоритеты — заключил я, — Впрочем, я сделаю пару звонков и попытаюсь решить эту проблему с бюро. Теперь вам слово…

— Кстати, о Массерии, — первым подал голос Гарри, — Мои информаторы всё же вышли на человека, который готов с нами сотрудничать. Перед тем как идти сюда, я кое-что разузнал от них.

Я усмехнулся. Как там говорил царь Филипп Македонский? «Нет такой крепости, в ворота которой не пройдёт осёл с мешком золота»? Вот и в стане Джо «Босса» нашёлся тот, кого можно купить.

— А вот это очень кстати! — произнёс я, потирая руки, — И что известно?

— Похороны Чиро «Артишока» Террановы состоятся через два дня. Примерный маршрут кортежа известен. Но его наводнят люди Массерии. И сам он со своими капо поедет в одинаковых машинах. С занавешенными окнами…

— Боится огня снайпера, — криво усмехнулся Синицын, — Горохов хорошо сработал тогда по Чиро.

— Однако, как я и думал, Джо «Босс» вылез из своей берлоги на похороны, — сложил я на груди руки и улыбнулся, — И это отличная новость.

Гарри не стал разделять мою радость:

— Маршрут такой, что туда просто так не пробраться. Бойцы Массерии будут проверять все, — покачал он головой, — Как мы доберёмся до него? Тем более, насколько я знаю, полиция тоже будет замешана в этом.

— Есть место, где нет людей?

— Скорее всего, они поедут через старый складской квартал. Там и так нет людей ранним утром, а полиция, думаю, перекроет дороги. Мы будем сразу как бельмо на глазу.

— Значит, нам надо уже сегодня вечером оказаться там, — хлопнул я ладонью по столу.

Все недоумённо уставились на меня.

— Вы что-то придумали, Лексей Иваныч? — спросил за всех Волков.

— Не я… А Винченцо Рафиноли… — подмигнул я, — Но мы «доработаем» его план…

В это же время. Нефтяные поля Бербанка, штат Оклахома.

На месте подорванной вышки бушевало солнце, рождённое землёй. Огненный столб высотой в добрых пятнадцать метров ревел и клокотал, вырываясь из раны в земле. Он был ослепительно ярким в своей сердцевине, а по краям колыхался оранжевыми и кроваво-красными языками. Уже с восьмидесяти метрах от него шёл жар, который можно было почувствовать, а в пятидесяти он высушивал кожу на лице и заставлял щуриться.

Земля вокруг была залита чёрным, вязким озером, по краям которого дрожала узкая полоса огня, пожиравшая всё, что могло гореть. Воздух гудел от непрекращающегося рёва пламени. Его наполнял тяжёлый, сладковато-едкий запах горящей нефти и гари, что въедался в одежду и лёгкие. Небо над факелом было затянуто густой, чёрно-бурой пеленой дыма. Гонимая ветром, она ползла на юго-восток.

Вокруг этого ада, на более-менее безопасном расстоянии, метрах в ста, кипела лихорадочная деятельность. Сюда стянули всю технику, что была на соседних далёких участках: пожарные насосы с бочками, грузовики с песком и глиной, ещё дальше расположился временный лагерь и вагончики с инструментами.

Люди, десятки человек — местные рабочие, нанятые Билли Вайсом и Барни Макбрайдом для «Соколов Ойл Компани», и примкнувшие соседи-нефтяники, сбежавшиеся на страшное зрелище, — метались в призрачном, колеблющемся свете пожара.

На самом деле, никто уже не знал, что делать с разгулявшейся стихией. Струи воды из брандспойтов, которые направляли в основание факела, исчезали в пламени, не достигая цели, лишь добавляя шипения и пара. Песок и глина, которыми пытались забрасывать устье, не долетали до него.