Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП), стр. 6

Ник начал на что-то указывать в разделочной, разглагольствуя об обязанностях, ответственности и процедурах с таким самоуверенным видом, будто он сам был гребаным коронером. Я уже почти перестала его слушать, как вдруг до моих ушей донеслось:

— Когда ты будешь помогать патологоанатому во время вскрытия, тебе нужно будет…

— Воу! — я резко вскинула руку, останавливая его. — Погоди, что? — спросила я, чувствуя, как меня прошибает леденящий ужас. — Ты имеешь в виду, ну… когда тела разрезают?

Его лицо так и просияло от восторга.

— Да, ты будешь помогать при вскрытиях. Ты что, не знала?

Несколько секунд я не могла вымолвить ни слова. Я ни за что не смогу этого сделать. Я даже мысль о препарировании лягушки переварить не могла. Как, ебаный в рот, я должна нормально реагировать, когда дело касается людей? Что это за злая шутка — устроить меня на такую работу? Может, всё это и правда лишь одна большая, грандиозная издевка? Взять неудачницу со слабым желудком и расшатанными нервами и засунуть туда, где она гарантированно выставит себя полной дурой. А чтобы она точно во всем этом участвовала — пригрозить ей тюрьмой и смертью.

Вот только с какой стати кому-то тратить столько сил ради того, чтобы просто меня разыграть?

— Круто. Я буду в порядке, — каким-то чудом выдавила я из себя.

В порядке я, конечно же, не буду, но показать ему этого не позволю. Ему доставит слишком много удовольствия, если я прямо сейчас развернусь и уйду. Самоуважения во мне было кот наплакал, но сейчас был самый подходящий момент притвориться, что оно у меня есть.

К тому же я не собиралась садиться в тюрьму только из-за того, что Ник оказался говнюком.

— Рад слышать, — сказал он, и его ухмылка растянулась до ушей. — Потому что у нас как раз запланировано одно вскрытие через двадцать минут. Так что пора нарядить тебя в защитный костюм, чтобы ты начинала вникать в курс дела!

Глава 3

«Три часа назад я еще валялась в постели», — тоскливо подумала я.

И надо было там оставаться.

Я была выряжена в синий пластиковый халат, поверх которого красовался бумажный фартук, латексные перчатки, от которых потели ладони, и маленькие бумажные бахилы на ногах.

На металлическом столе передо мной лежал мужчина средних лет, на котором не было абсолютно ничего. Мертвец. Голышом, сверкая своим сморщенным членом у всех на виду.

По другую сторону стола стоял еще один мужчина средних лет, но, к счастью, вполне себе живой и полностью одетый. Доктор Леблан был судебным патологоанатомом округа и проводил все вскрытия. Я-то всегда считала, что этим занимается сам коронер, и у меня даже хватило глупости сказать Нику, что было бы круто познакомиться с коронером. Само собой, после этого он с превеликим удовольствием принялся просвещать меня, что коронер — лицо выборное лицо, которое нанимает людей для проведения расследований, вскрытий и всей остальной работы. Стоило ему объяснить, как до меня дошло — это примерно как шериф, который нанимает помощников для полицейской работы. И всё же меня бесило, что я дала Нику такой легкий повод выпендриться передо мной своим умом.

Доктору Леблану было, наверное, слегка за пятьдесят, среднего роста и телосложения, с легким жирком на талии, редеющими светлыми с проседью волосами и светло-голубыми глазами. Моим первым впечатлением было то, что он больше похож на школьного учителя истории, чем на человека, который кромсает трупы. Не то чтобы у меня был богатый жизненный опыт, ведь, насколько я знала, раньше мне патологоанатомов встречать не приходилось. С учителями истории, к слову, я тоже была знакома всего с двумя. В девятом классе у меня вела миссис Пруитт, мерзкая старая карга, чьи тесты состояли сплошь из вопросов с развернутыми ответами, и которая безбожно снижала баллы за орфографические ошибки. Я завалила её предмет, потому что писала, как курица лапой, хоть и знала правильные ответы. Мне пришлось остаться на второй год, и тогда я попала к мистеру Лэндри, который был немного похож на доктора Леблана тем, что они оба были белыми мужчинами средних лет. Мистер Лэндри оказался куда круче миссис Пруитт, и на его уроках я действительно преуспевала, получая за тесты «четверки» и «пятерки».

А потом случилась та история с лягушкой на биологии, и я бросила школу, даже не доучившись до конца триместра. Еще один блистательный момент в биографии Энджел Кроуфорд.

— Ты впервые на вскрытии? — спросил доктор Леблан, выдергивая меня из мимолетных жалоб к самой себе. Он разглядывал тело и делал пометки на планшете.

— Я вообще впервые вижу труп, — робко призналась я.

Я услышала, как Ник издал тихий презрительный смешок, и почувствовала, как лицо начинает гореть.

— Серьезно? — удивился доктор Леблан, и, к моему изумлению, на его лице проступило одобрение. — Я впечатлен, что ты держишься так спокойно. — Его глаза сузились в улыбке. — Наш Ник вот в свой первый день в морге остался без завтрака.

Мне пришлось сдерживать желание победно оскалиться, когда Ник сначала побледнел, а затем надулся.

— У меня был ротавирус, — буркнул он.

Доктор Леблан незаметно для Ника подмигнул мне и тут же вернулся к осмотру тела.

Мое напряжение спало до более-менее терпимого уровня. По крайней мере, если меня в итоге и вывернет, это не станет концом света.

— А как, эм, вообще люди устраиваются на такую работу? — спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало максимально непринужденно и не выдавало моего безумного любопытства насчет того, какого хрена я сама оказалась в этом безумном месте.

Доктор Леблан пожал плечами:

— Обычно люди просто приходят и подают резюме. Это хороший старт для тех, кто интересуется криминалистикой или патологией. — Он кивнул в сторону Ника, который гордо выпрямился. — Но иногда, как говорит мне коронер, он нанимает кого-то… обычно по старой дружбе, в качестве услуги для своих политических друзей или спонсоров. — Его взгляд на секунду скользнул по мне, а затем снова опустился к планшету. — Тебя вот весьма высоко рекомендовали.

Я изо всех сил старалась удержать на лице выражение «вы, должно быть, шутите», которое, я знала, так и просилось наружу. Высоко рекомендовали? Меня? Да откуда вообще кому-то из политических дружков коронера знать, кто я такая?

Я чувствовала на себе взгляд Ника — тот явно пытался сообразить, что за блатные связи у меня имеются.

«Чувак, если разгадаешь этот ребус, дай мне знать, — подумала я. — Я в таком же ступоре, как и ты».

Доктор Леблан наконец отложил планшет и взял скальпель. Он ободряюще мне улыбнулся:

— Помогает, если стараться смотреть на это как на что-то «интересное», а не «отвратительное». И если решишь падать в обморок, пожалуйста, делай это так, чтобы никому не мешать. И да, всю блевотину строго в мусорное ведро, договорились?

В его глазах блеснул огонек юмора, и я поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Идет, — согласилась я.

Я честно пыталась держать в голове совет доктора Леблана про «интересное против отвратительного», пока наблюдала за процессом, но некоторые моменты были неописуемо мерзкими, сколько бы я ни убеждала себя в обратном. Особенно копание в содержимом желудка вышло неописуемо тошнотворным, но меня немного приободрило то, что лицо доктора Леблана тоже исказилось в гримасе. Видимо, к некоторым вещам привыкнуть невозможно.

И все же, как ни странно, меня до сих пор не вывернуло. Не было даже малейшего позыва к рвоте. Это казалось чем-то сюрреалистичным. Я ведь девчонка с самым слабым желудком во всем чертовом мире, но прямо сейчас я разглядывала внутренности гребаного трупа со всеми его органами, кишками и кровью, и при этом я была… голодна? Я удивленно захлопала глазами, когда мой желудок издал тихое урчание, которое уж точно не было тошнотой. Что за хуйня? Ну да, я не завтракала, если не считать той кофейной бурды, но всё равно это было максимально странное время для здорового аппетита.