Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП), стр. 35

Я понимала, что хожу по тонкому льду, срываясь на копа, но я была слишком взвинчена и выбита из колеи, чтобы фильтровать базар.

На его лице проступило смущение:

— Да нет, послушай, я знаю, что это непросто, но…

— Ты же думаешь, что мы просто нищий белый мусор, да? Типа, я и так уже конченая неудачница, так почему бы мне не стать еще большей тварью и просто бросить своего отца?

Он нахмурился:

— Нет, я просто говорю, что тебе пора бы уже подумать о себе.

— А ты думаешь, я, блядь, не думаю?! Твою мать, да я пытаюсь, понятно?! Отъебись от меня! Я не могу вывезти всё и сразу! Да, дом — говно, и вообще всё вокруг — говно, но ты думаешь, мне самой это нравится?! Я…

Он схватил меня за плечи и слегка встряхнул, заставив заткнуться. Пальцы больно вдавились прямо в один из свежих синяков, но растерянный и виноватый вид на его физиономии не дал мне вырваться.

— Прости, — произнес он странно глухим голосом. — Я перегнул палку. Не должен был этого говорить — ни про переезд, ни про твою семью. Сволочной поступок с моей стороны. Прости. Я вижу, что ты стараешься. Я правда на твоей стороне и переживаю за тебя, клянусь.

Ну зашибись, блядь. И как мне, сука, злиться на него после таких слов? Я шмыгнула носом и тут же разозлилась уже по другому поводу, поняв, что у меня катятся слезы. Я быстро вытерла глаза ладонями.

— Ладно. Проехали.

Он вздохнул, и на какую-то безумную долю секунды мне показалось, что он собирается меня обнять. Он этого не сделал, но внутри у меня шевельнулось странное желание, чтобы он всё-таки это сделал.

— Итак, раз уж мы выяснили, что я бесчувственный мудак, — сказал он, — ты всё еще готова дать показания?

Я вымучила блеклую улыбку:

— Да. Но ты не бесчувственный.

Он ухмыльнулся:

— Но всё равно мудак, да?

— Ты не бесчувственный, — упрямо повторила я.

Он облегченно хмыкнул:

— Ты уже слишком хорошо меня знаешь. Ладно, выходи, присаживайся, и давай покончим со всей этой херней.

Я позволила увести себя в гостиную и послушно села на диван. Я проводила его взглядом до двери; он пошел к своей машине — видимо, за бланками протоколов и фотиком.

Ага, ну да. Наконец-то моя жизнь потихоньку налаживается. Жаль только, что для этого мне пришлось сначала сдохнуть.

Глава 18

Стоило копам уехать вместе с отцом, как я тут же вытащила из машины свой ланчбокс и в один присест сожрала целую банку мозгового супа. Только когда я опустила пустую тару, до меня дошло, что завтра мне будет пиздец как трудно объяснить, куда это за одну ночь исчезли все мои синяки. С другой стороны, видел их только Иванов, верно? Оставалось просто надеяться, что я не пересекусь с ним в ближайшие несколько дней.

У вселенной, само собой, были на меня совершенно другие планы. На следующее утро мне прилетел вызов на забор тела, и как только я подкатила к нужному трейлеру, то сразу увидела офицера Иванова — он стоял на улице и о чем-то трепался с экспертом-криминалистом.

Я мрачно насупилась и принялась судорожно раскапывать сумку в поисках солнцезащитных очков. Обычно люди надевают очки, чтобы спрятать бланш под глазом. Я же нацепила их, чтобы скрыть полное, блядь, отсутствие оного.

Масла в огонь подливало и то, что по всем признакам труп обещал быть знатно протухшим. На месте работали двое криминалистов — Шон и блондинка, чье имя я вечно забывала. Оба были упакованы в защитные комбинезоны «Тайвек» и маски, а все остальные присутствующие держались от дверей трейлера на приличном расстоянии. Выпрыгнув из фургона, я на ходу натянула перчатки и направилась к дому, чтобы оценить масштаб пиздеца, с которым мне предстоит возиться. Иванов сдержанно кивнул мне и пошел к своей машине. Я даже не поняла, радоваться мне или обижаться.

Я ухмыльнулась Шону:

— Ты там внутри еще не сварился к чертям собачьим?

Рыжеволосый парень мученически вздохнул:

— Я просто утешаю себя мыслью, что лучше сдохнуть от жары, чем от этой вони.

— Всё настолько хреново?

Его передернуло:

— Скажем так: я твоему месту работы сейчас ни разу не завидую. Мне-то нужно просто фотки сделать!

— Да моей работе вообще никто в здравом уме не позавидует, — отозвалась я. — Зато стабильность, да? Железная гарантия, что не уволят.

Я поднялась по ступенькам трейлера, сдвинув очки на макушку. Заглянув внутрь, я в деталях разглядела тело, растянувшееся на полу прямо возле кожаного директорского кресла, которое смотрелось здесь абсолютно не к месту. Чувак, судя по всему, был белым, хотя при такой степени посмертного вздутия утверждать что-то наверняка было трудно. При жизни он, походу, был полноват, но сейчас его так разнесло от газов разложения, что я всерьез засомневалась, сможем ли мы вообще запихать его в мешок. На нем были линялые черные джинсы и светло-голубая футболка, которая к этому моменту густо пропиталась гнилостной жидкостью, вытекшей из всех возможных отверстий на его теле. В ротовой полости, в носу и в глазницах копошились опарыши. Лютая, породистая мерзость.

И как назло, моё обоняние сейчас работает на полную мощность, — подумала я. — Ну просто зашибись.

Деррел уже был внутри и коротко кивнул мне, не отрываясь от записей в своем блокноте. Мне не хотелось сбивать его рабочий настрой, так что я занялась своим любимым делом — принялась оглядываться по сторонам и совать нос куда не просят. Огромные черные мухи с жужжанием бились в окна и путались в пыльных кружевных занавесках. По краю кухонной столешницы ровной шеренгой маршировали муравьи, держа курс на гору коробок из-под пиццы, которые никто не удосужился выкинуть. Если не считать этих муравьев и мух, в трейлере было на удивление прилично и совсем не грязно. Чувак в целом держал жилище в чистоте и порядке. Никаких гор грязного белья в коридоре или завалов посуды в раковине. Ковролин выглядел относительно новым, мебель подобрана в тон, а домашний кинотеатр был даже круче, чем у Рэнди.

Компьютер на столе был включен, на экране крутился скринсейвер. Я слегка двинула мышку, чтобы проверить, не оставил ли чувак в процессе каляканья какую-нибудь предсмертную записку.

— Парень тащился по играм, — бросил Деррел, не поднимая головы.

— Чего?

Он неопределенным жестом махнул в сторону монитора:

— Это Left 4 Dead 2. А если глянешь на полку, у него там еще Halo, Grand Theft Auto, Call of Duty и вообще почти все ходовые игрушки.

Я обвела взглядом нутро трейлера:

— А у него вообще была какая-то жизнь, кроме этой херни? Работа? Его что, никто даже не потерял?

— О, работа у него была, — лицо Деррела скривилось в брезгливой мине. — У него там список судимостей длиной с милю за торговлю наркотой. Травка, крэк, героин — полный фарш, короче. Ценный кадр, в общем. Так что я не удивлен, что его так долго никто не искал. — Он сухо хмыкнул. — Хотя готов поспорить, его постоянных клиентов сейчас знатно кумарит. Копов вызвал сосед из соседнего трейлера.

— Пожаловался на запах? — догадалась я.

Деррел ухмыльнулся:

— В яблочко.

Я присела на корточки возле трупа. Было во всем этом что-то странное, но я никак не могла поймать эту мысль за хвост. Я сделала глубокий вдох, отчетливо ощущая вонь разложения, но она меня совершенно не пугала.

Чего-то не хватает.

В рту моментально пересохло, когда до меня наконец доперло. Ладно, с момента моей последней заправки мозгами прошло меньше суток. Я была сыта по горло, и жрать мне захочется в лучшем случае дня через полтора. Но за последние пару недель я четко осознала одну вещь: у меня прорезался гребаный нюх на мозги. Я отчетливо чуяла их запах в живых людях вокруг, и уж тем более должна была чуять его в трупах. И было абсолютно похеру, насколько сильно разложилось тело и годится ли оно вообще в пищу. Мозг гниет быстро — после нескольких дней вне холодильника там обычно остается лишь мерзкая серая жижа, но уловить этот специфический аромат я всё равно была обязана.