Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП), стр. 27

Я застыла, уставившись на зияющую рану на руке. Крови толком не было, так, вяло проступала густая темная жижа, и это было почти так же мерзко, как и то, что сквозь рану отчетливо виднелась кость. И мне не было больно. То есть я это чувствовала, но примерно так, как чувствуешь давление, когда тебе вкололи мощную анестезию.

Разваливаюсь на куски заживо. Холодная тошнота подкатила к горлу; я быстро содрала застрявший на каталке лоскут собственной кожи и поспешила в морг со своим грузом. Швырнув кусок кожи в первый попавшийся бак для биоотходов, я покатила каталку перед собой в сторону холодильника, из последних сил подавляя желание сорваться на бег. Полы здесь всегда были скользкими, а мне совсем не хотелось перевернуть мешок с трупом или навернуться самой так, чтобы от меня отвалилась еще какая-нибудь часть.

— О боже, Иисус Христос, спасибо тебе! — выдохнула я, когда зашла в холодильный отсек и увидела еще один мешок с трупом.

Голод моментально взвился изнутри. Я приперла каталку к стене, развернулась и одним рывком расстегнула молнию на том, другом мешке.

— ЧЕРТ! — я уставилась на труп, чувствуя дикую злость и отчаяние.

Конечно, у этого тела голова была на месте, что уже выгодно отличало его от того, что я только что привезла. Но его еще не вскрывали. Мозг по-прежнему лежал в целости и сохранности внутри черепа.

Я быстро застегнула мешок обратно, вышла из холодильника и направилась к компьютеру. Бегло просмотрев расписание, я позволила себе выдохнуть с легким облегчением. По крайней мере, вскрытие стояло на сегодняшнее утро.

Мой взгляд снова упал на зияющую дыру на предплечье.

— Это реально жуткая мерзость, — пробормотала я и глубоко вздохнула, пытаясь унять накатывающую панику.

Всё, что мне нужно было сделать — это как-то скрыть тот факт, что я разваливаюсь на части, пока они не закончат процедуру. Из хороших новостей: запах морга надежно заглушит мою собственную «ароматную» вонь. Ну да, так себе повод для радости, но в моем положении выбирать не приходилось.

Глава 14

— А ты прямо-таки рвешься в бой, Энджел. — Доктор Леблан одарил меня любопытным взглядом, беря в руки свой планшет.

Я уже была полностью запечатана в защитный костюм и, слава богу, с длинными рукавами и перчатки, чтобы скрыть тот факт, что я умудрилась потерять еще один ноготь. Мне чуть было не пришлось нацепить еще и маску, после того как я совершила глупость и почесала щеку. Я почувствовала, как кожа начинает отваливаться, и остановилась буквально в последний миг, едва не устроив себе сияющий кратер прямо посреди физиономии. Вот это было бы зрелище, да?

Несколько панических минут в туалете с тонной косметики и, боже упаси, лака для волос помогли соорудить временную заплатку. Прямо сейчас это выглядело так, будто я пытаюсь замазать жесткое прыщавое месиво. Ну или проказу.

Тело тоже было готово: раздето, под лопатки подложен специальный блок, чтобы было проще вскрыть грудину и изучить ливер. Я не хотела терять ни единой гребаной секунды.

— Вы же меня знаете, док. Обожаю мертвечину! — выдала я с нарочито дерзкой ухмылкой, и он рассмеялся в ответ.

— К счастью, мы можем удовлетворить твою страсть. — Он сделал пометки и приступил к Y-образному разрезу.

Я изо всех сил изображала Супер-Санитара Морга. Я подавала патологоанатому каждый инструмент еще до того, как он успевал открыть свой рот. И мне пришлось буквально прикусить язык, чтобы не завыть от радости, когда он наконец дал отмашку вскрывать череп. Честно говоря, предвкушение было настолько диким, что мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь в руках и нормально сделать надрез по макушке. Повезло, что доктор Леблан был слишком занят шинковкой органов и ничего не заметил.

Когда я вскрыла черепную коробку, запах мозгов накрыл меня такой мощной волной, что мне пришлось вцепиться в край стола, чтобы не рухнуть. Голод взвился внутри, как бешеная пиранья. Я до хруста сжала зубы, подавляя дикое желание зарыться лицом прямо в эти извилины и сожрать всё подчистую. Мелко дыша, я аккуратно вытащила мозг из черепа, опустила его на весы и перекинула доктору Леблану, как только он зафиксировал вес.

Он буркнул спасибо и склонился над столом, начав делать надрезы. Я зашла к нему за спину и тайком облизала пальцы. Глупый шаг, потому что это лишь окончательно разбудило мой аппетит. До этого, оказывается, я еще не была голодна.

Целую вечность спустя доктор Леблан швырнул образец мозга в баночку с формалином, а остатки скинул в пластиковый пакет.

— Ладно, зашивай его, — сказал он, стягивая перчатки и бросая их в бак для биоотходов. — Мне нужно бежать на дачу показаний, так что тот безголовый труп я вскрою уже ближе к вечеру.

Не доверяя собственному голосу, я просто кивнула и шагнула к столу, стоило ему отойти. На безголового мне было абсолютно насрать. Нет мозга — нет гребаного интереса с моей стороны. Взявшись за иголку с ниткой, я ждала, а моё сердце колотилось в такт удаляющимся шагам доктора Леблана. Наконец, я быстро запустила руку в пакет и зажала в кулаке кусок мозга. Он был небольшим, размером с грецкий орех, но когда я присела, делая вид, будто завязываю шнурок, он проскочил в моё горло как жидкое золото. Голод выдал последний жалобный вопль и утих, временно удовлетворенный подачкой. Этого не хватило, чтобы вернуть меня в норму, но, по крайней мере, я снова могла соображать и закончить работу.

Я умудрилась перехватить еще один кусок, прежде чем зашила тело и засунула его обратно в холодильник. А затем я поступила умнее: лично проверила, что в морге больше никого, блядь, не осталось. Доктор Леблан ушел в главное здание, а Ника и Пита на смене не было. Вот теперь я могла жрать так, словно от этого зависела моя жизнь.

Я быстро дернула молнию мешка и развязала пакет. Я уже наловчилась находить все ошметки мозга и перекладывать их в банку с минимумом грязи и суеты. Стоя у открытой двери холодильника, я держала ушки на макушке, готовая услышать любого, кто войдет, пока сама вовсю уминала мозг прямо из банки. В обычное время я бы дождалась, пока уйду из морга, но не сейчас.

Облегченный вздох вырвался у меня из груди, когда я ощутила кайф от возвращающихся чувств, включая странное, щекочущее ощущение того, как мои ногти и кожа нарастают обратно. Место на щеке снова зачесалось, но на этот раз из-за того дурацкого месива из косметики и лака для волос, которое туда присохло. Улыбаясь, я содрала эту корку и щелчком отправила её в мусорное ведро.

В банке оставалось всего несколько мелких кусочков. Ничего удивительного, что я в один присест сожрала почти весь мозг, учитывая, какой голодной я была. Этого должно хватить на несколько дней. К тому моменту, как мне снова понадобятся припасы, через нас сто процентов пройдут новые жмурики. Мне позарез нужно собрать заначку. Я больше не могу позволить себе докатиться до такого отчаянного состояния.

Внезапный резкий звук дверного зуммера заставил меня вздрогнуть. Я чуть не выронила банку с остатками содержимого. Сука. Зуммер звенел с черного входа в морг, а это значило, что кто-то из похоронного бюро приехал забирать тело. Это была еще одна часть моей гребаной работы. Как только доктор Леблан вскрывал тело и давал добро на выдачу, представители выбранного родственниками ритуального агентства приезжали к нам на погрузку. Если тела выдавали прямо на месте вызова, что случалось часто, особенно со старыми пердунами, похоронка забирала их прямо оттуда. Это экономило мне кучу сил: если бы мне приходилось собирать каждого жмурика в округе, я бы моталась за трупами без остановки круглые сутки.

Сделав глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце, я быстро выглянула в коридор. Убедившись на все сто, что я одна, я поспешно опрокинула банку и заглотнула последние куски. Завернув пустую тару в охапку бумажных полотенец, я швырнула всё это дерьмо в мусорный бак, когда зуммер зазвенел снова.

— Иду! — крикнула я, подавляя вспышку раздражения.