Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП), стр. 19

Водить фургон. Что тут, блин, сложного, верно?

***

Три часа ночи со вторника на среду, и покойник в задней части фургона вел себя тихо и прилично. Не то чтобы я ожидала, что он сейчас сядет и начнет болтать или выкинет еще какую-нибудь тупость. Но иногда трупы издавали странные звуки, например, пукали, отрыгивали и всякое такое, а я всё еще была достаточно новенькой в этом деле, так что каждый раз ловила легкий шухер, когда слышала подобное.

Да-да, фрик, который жрет мозги, всё еще мог чего-то пугаться. Железный желудок у меня уже был, но оставалось еще полно всякой хрени, способной довести меня до мурашек.

Радио в фургоне работало, но левый динамик сдох, так что Шанайя Твейн в его исполнении больше смахивала на Аксла Роуза. Из-за этого я держала громкость пониже. И всё же это было лучше, чем полная тишина, тем более что на улице была кромешная тьма, а я находилась посреди болот в полнейшей глуши на шоссе 1790. За последние десять минут я не встретила ни одной машины, и мне оставалось пилить еще как минимум минут двадцать до того, что в приходе Сент-Эдвардс считалось цивилизацией.

Собственно, это и было моим оправданием тому, почему я завизжала как сучка, когда увидела стоящего посреди дороги человека.

Я резко ударила по тормозам в то самое мгновение, когда до меня дошло, что это всего лишь упавшее дерево, а торчащая вверх ветка просто напоминала силуэт человека.

«Уж лучше бы это был человек, его сбивать не так жестко», — промелькнуло у меня в голове, пока я в глупой панике выкручивала руль влево. В абсолютно глупой панике, потому что я была уже слишком близко к бревну. Всё, чего я добилась — это заставила фургон уйти в по-настоящему зрелищный переворот.

Моя голова сильно приложилась о дверную раму, когда фургон рухнул на водительскую сторону. Несколько секунд перед глазами плыли только яркие вспышки света. Фургон с жутким металлическим скрежетом протащило по асфальту, затем всё стихло, и единственным звуком в темноте стало мое паническое, прерывистое дыхание.

Я лежала, прижатая к двери со стороны водителя, частично повиснув на ремне безопасности. Я пристегнулась только потому, что знала: нельзя рисковать и получать выговор за непристегнутый ремень в машине офиса коронера.

«Один-ноль в пользу правил дорожного движения», — подумала я со свистящим смешком.

Половина лобового стекла отвалилась, как банановая кожура, и мне был виден серп луны и примерно миллион звезд. В салон хлынул удушливый, влажный воздух, а у самого уха зажужжал комар, привлеченный, скорее всего, кровью, которая, как я чувствовала, струилась по моему лбу. Часть дверной рамы погнулась и вдавилась внутрь. И только когда я оторвала пальцы от руля, я поняла, что моя левая рука сильно сломана, а из кожи предплечья торчал острый обломок белой кости.

Я несколько секунд тупо разглядывала этот осколок, всё еще пытаясь переварить случившееся. В экстренных ситуациях я обычно была далеко не тем человеком, на которого можно положиться. Обычно я паниковала настолько, что меня нужно было приводить в чувство хорошей пощечиной. Но давать мне пощечины здесь было некому.

Телефон. Да, вот это я могу сделать. Найти телефон и вызвать помощь. А еще мне позарез нужно найти мою термосумку.

Осколок кости словно сюрреалистично светился в лунном свете.

— Проклятье, — пробормотала я.

Еще совсем недавно от одного вида крови, чьей угодно, не только моей, меня бы вывернуло наизнанку, а теперь я преспокойно разглядывала торчащую кость собственной руки.

— Это реально омерзительно.

Внезапная тревога сдавила грудь. Сколько проблем мне прилетит за разбитый фургон? Если я потеряю эту работу, мне конец.

Я наощупь попыталась расстегнуть ремень безопасности. Он отскочил, и я издала удушливый крик, когда рухнула на дверь и с силой приложилась сломанной рукой. Прижав руку к груди, я распласталась на обшивке и сделала несколько глубоких, жадных вдохов. Боль была невыносимой, но я слишком хорошо понимала, что всё могло быть гораздо хуже. Я уже чувствовала, как это странное притупление чувств подбирается ко мне, и прямо сейчас была более чем рада, что острая боль начинает стихать.

Я поморщилась, когда на смену боли пришел резкий укол голода. Первым делом нужно найти термосумку. Я снова неуверенно покосилась на обломок кости. Исцелят ли это мозги? Или мне сначала нужно как-то вправить её? Меня передернуло, несмотря на теплую ночь. Я избавилась от многих своих страхов, но была твердо уверена, что вправлять себе сломанную руку — это по-прежнему из разряда «ни за что на свете!».

Всё по порядку. Найти термосумку. Найти телефон. Вызвать помощь. Смогу я себя исцелить или нет, расклад в любом случае был крайне тяжелым.

Скрип задних дверей ворвался в мои хаотичные мысли. Волна облегчения накрыла меня, когда дверь с грохотом опустилась на асфальт. Кто-то увидел аварию. Мне помогут. Я с трудом поднялась на ноги, но из-за перевернутого на бок фургона всё вокруг поплыло, и мне потребовалось пара секунд, чтобы поймать равновесие. Удар по голове и заливавшая глаза кровь тоже не помогали. Но я была в достаточно вменяемом состоянии, чтобы разглядеть фигуру, сидевшую на корточках у открытой задней двери фургона.

— Эй! Можешь набрать 911? — позвала я. — Мне нужна…

Я осеклась, когда в нос ударил жуткий запах.

Гниль. Смерть.

Я знала этот запах.

О боже. Это правда.

Фигура подалась вперед, её дыхание напоминало тихое, хриплое рычание. Я могла разобрать только силуэт, но и этого хватило.

Ужас прошил меня насквозь, и мой взгляд упал на каталку и мешок с телом, которые теперь криво лежали, привалившись к стене фургона. Вот чего хотела эта… эта тварь. Я это знала. Это существо, скорее всего, специально вытащило дерево на дорогу, чтобы заставить меня остановиться.

Паника кольнула изнутри. Аварию я еще кое-как могла объяснить, но вот потерю тела я бы точно никак не объяснила.

— Нет! — я попыталась перебраться через эти сиденья. — Пошел прочь! Ты его не получишь!

Оно проигнорировало меня, ухватилось за черный пластик и рвануло, но мешок всё еще был пристегнут ремнями к каталке, и вся эта конструкция намертво застряла в углу. Это дало мне еще несколько секунд форы. Теперь я могла разглядеть его лучше. Мужчина, скорее всего, белый, хотя лицо слишком сильно разложилось, чтобы утверждать наверняка. Один глаз подернулся мутной пеленой, а сквозь бескровную рану на щеке виднелись потемневшие зубы. С его рук свисали лоскуты кожи, а несколько ногтей отсутствовали.

«Это… зомби», — мысленно закричала я. «О господи. Это настоящий зомби, и всё это происходит наяву».

Я не смела думать о том, что это значит. Мне хотелось свернуться калачиком от ужаса, но времени на это у меня не было. Я не могла позволить этой твари, этому зомби, забрать тело. Где-то в груди кольнула боль, когда я перелезала через сиденье, но я едва это заметила. Я потеряла равновесие, но каким-то чудом умудрилась рухнуть прямо поверх мешка и каталки, не повредив сломанную руку еще сильнее, хотя от новой вспышки боли в глазах на пару секунд потемнело. Мне хотелось полежать минуту и подождать, пока пройдут тошнота и головокружение, но зомби зарычал и потянул сильнее.

— Отпусти! — выдохнула я, хватая ртом воздух. — Убирайся отсюда. Ты его не получишь!

Я просунула здоровую руку сквозь перекладины каталки и изо всех сил постаралась придавить мешок своим телом. Не знаю, насколько это могло помочь. Зомби был чертовски силен, даже несмотря на то, что наполовину сгнил. И еще он, наверное, был очень голоден, а это значило, что сдаваться он не собирался.

Голоден.

Я лихорадочно окинула взглядом заднюю часть фургона. Повсюду был разбросан инвентарь: моя сумочка, запасные мешки для тел, коробки с латексными перчатками, простыни и пластик… Наконец я увидела свою термосумку, которая лежала раскрытой и пустой. О нет.

Зомби снова с силой рванул мешок, и я вскрикнула, когда каталка вместе со мной поехала вперед. И тут я увидела то, что открылось благодаря этому движению — пластиковую бутылку, застрявшую в углу.