Магазин волшебных питомцев 6 (СИ), стр. 40

Судак отпрянул, словно я ударил его током.

— Слышь, ты базар-то фильтруй! — рыкнул он, но в голосе проскользнула неуверенность.

Я отставил кружку и включил режим следователя.

— Спрос держат с того, кто накосячил. Давай разбирать, раз уж ты пришёл с предъявой. Штопоров обращался к вашему притоку лично, или сам нашёл Воблу и Карася на рынке?

Бригадир нахмурился. Он понял, что попал в вилку.

— Кто конкретно одобрил их выход? — я чуть подался вперёд. — Ты? Или это была самодеятельность Воблы с Карасём? А может, «Чёрная Река» теперь вообще работает по вызову, как такси для любого желающего?

Судак скрипнул зубами.

— Это наши дела, не твоего ума…

— Нет, это теперь мои дела, — отрезал я. — Скажи мне одну вещь, бригадир. Штопор заплатил твоим парням за работу? Или они впряглись за него за «спасибо»?

Гвоздь в крышку гроба его аргументации. Если Штопор заплатил — Вобла и Карась просто наёмники, и «Река» несёт репутационные потери за то, что сдаёт свои мускулы в аренду уличной шпане. Если не заплатил — они сказочные идиоты, которые полезли в чужую свару бесплатно и огребли. В обоих случаях предъява ко мне рассыпается в прах.

За спиной Судака бугай Окунь наклонился к Ершу и тихо пробубнил:

— Слышь… с этим фраером чё-то не то. Он борзый, как мент.

Дзынь! Психологическое давление применено успешно.

Противник дезориентирован. Шаблон «Крутой бандит» дал трещину.

Краем глаза я заметил, как из подсобки бесшумной тенью выскользнула Маруся. Обезьянка тихо забралась на стеллаж и спряталась за коробками с кормом. Любопытство взяло верх, так что отказаться от места зрителя она не смогла.

Я откинулся на спинку стула и выдал резюме. Без эмоций. Как оглашают фабулу дела в суде.

— Вот как это выглядит со стороны. Штопоров мучил свою обезьяну. Я отнял её в честном поединке, при свидетелях, по уставу Базара. Штопор проиграл, обозлился как ребёнок и привёл ваших быков сводить личные счёты. Ваши пришли, попытались быкануть и легли отдыхать. За что мне платить? За то, что я дерусь лучше?

Судак побагровел окончательно. Вены на шее раздулись.

— Я тебя урою, тварь! — зашипел он, дико вытаращившись. — Ты у меня кровью харкать будешь, понял⁈ Мы твой ларёк по брёвнышку раскатаем!

Из-за спины бригадира, с клетки, стоявшей на верхней полке, раздался пронзительный голос. Зелёный Попугай Хаоса, внимательно слушавший перепалку, активировал своё «Зеркальное Эхо».

— Я тебя урою, тварь! — выдала птица голосом Судака. — Кровью харкать будешь! Лар-р-рёк раскатаем! Кар-р!

Ёрш вздрогнул и посмотрел наверх. Судак ошарашенно уставился на зелёную птицу, укравшую его реплику.

— У тебя есть хоть один аргумент, — я посмотрел на бригадира, — который не начинается со слов «Штопор обиделся»?

Судак тут же заткнулся. Отвечать «да» — глупо. Ответить «нет» — значило потерять лицо перед своими же бойцами.

Нервы Ерша сдали. Пирокинетик вытащил из кармана металлическую зажигалку и начал демонстративно, с громким щелчком откидывать крышку и захлопывать её. Щёлк. Клац. Щёлк. Пытался взять на понт.

Лис тихонько тявкнул. На его лбу на долю секунды вспыхнула тёмная спираль. Совсем чуть-чуть.

Ёрш крутнул колёсико. Щёлк. Искры нет. Он нахмурился, крутнул ещё раз. Щёлк. Ничего. Зажигалка, которая должна была выдать пламя для его магии, сдохла.

Из подсобки вразвалочку вышел Пых. Видимо, громкие крики проняли даже его. Камчатский Огнехомяк остановился перед Ершом. Встал на задние лапки. Окинул бандита презрительным взглядом маленьких чёрных глазок.

А затем — ФУХ!

Пых мгновенно самовоспламенился. Его шерсть превратилась в гудящий, ровный столб пламени. Жар окатил торговый зал и бандита-пиромана. Хомяк стоял, объятый огнём, и деловито шевелил усами, словно говоря: «Учись, салага, как надо зажигать».

Ёрш отшатнулся, выронив зажигалку на пол. Глаза стали размером с блюдца. Но он собрался и сделал пасс рукой, скрючив пальцы. Ничего не вышло. Огонь не подчинился чужой воле. Пых насмешливо фыркнул, роняя искры.

Дзынь! Входящий урон противнику: Удар по профессиональной гордости!

Пирокинетик унижен… хомяком. Система аплодирует грызуну!

«Всё, Пых, отбой, а то у нас сработает противопожарная система», — мысленно скомандовал я.

Пламя мгновенно втянулось обратно в шерсть. Пых довольно щёлкнул зубами, опустился на все четыре лапы и невозмутимо потопал к своему лежбищу у батареи.

Я снова взял кружку с кофе.

— Ну так что, бригадир? Будем дальше в гляделки играть, или вы уже пойдёте? У меня, знаете ли, бизнес. Торговый зал предназначен для клиентов, а не для праздных шатаний.

Судак демонстративно одёрнул полы блестящего пиджака, возвращая себе налёт делового человека, и криво, гаденько улыбнулся. Багровый румянец начал спадать.

— Бизнес, значит, — протянул он, неторопливо обводя взглядом торговый зал. Глаза скользнули по стеллажам, задержались на дорогих аквариумах. — А я смотрю, лавочка-то твоя не бедствует. Оборот, видать, крупный пошёл. Вот только ведёшь ты его, коммерсант, без согласования. Плаваешь в мутной воде без буйков.

Он сделал шаг ближе, опираясь локтем о кассовую стойку.

— Думаешь, мы не в курсе твоих раскладов? — Судак понизил голос, переходя на доверительно-угрожающий тон. — Знаем мы всё. Гильдия тебя отрезала, как ломоть гнилой. Грач с тобой работать перестал, связи порвал. Ты изолирован, Егерев. Ты тут один, и к чёрту никому не нужен. Ни поставок нормальных, ни спины надёжной. Вариантов у тебя ноль.

Я молча слушал, позволяя ему выговориться. Пусть думает, что загнал меня в угол.

— Но мы люди деловые, а не какие-то там беспредельщики, — Судак развёл руками, изображая миротворца. — Зачем воевать, когда можно дружить? Ты парень вроде толковый, дерзкий. Зверьё у тебя… интересное.

Судак в упор посмотрел на Кошу, который всё так же невозмутимо сидел на прилавке. Ухмыльнулся и покровительственно протянул широкую ладонь, намереваясь погладить «забавного рыжего котика».

Коша даже не оторвал попу от столешницы, просто неуловимым движением выбросил вперёд лапу. Острые когти рассекли воздух в миллиметре от пальцев бандита. Судак отдёрнул руку и грязно выругался сквозь зубы.

Спесь с бригадира немного слетела, но он тут же попытался вернуть себе невозмутимый вид и продолжил:

— Значит так, слушай сюда. Двадцать процентов с оборота в месяц — и у тебя на этом районе тишина, покой и благодать. Никто пальцем не тронет. Поставки товара обеспечим, каналы наладим. Будем иногда твой ассортимент инспектировать… ну там, пару экзотических зверей по дружбе отдашь для уважаемых людей. А за пацанов моих — стольник сверху. Единоразово, чисто на таблетки. И считай, мы квиты. Руки пожали и разбежались.

— Гр-р-рабёж! — немедленно возмутился Архимед, переступая по монитору. — Р-р-рэкет! Налоговая плачет! Дайте им от мер-р-ртвого осла уши! Дыр-р-рку от бублика!

Судак злобно зыркнул на птицу.

Из подсобки донеслось радостное тявканье. В торговый зал, цокая когтями, вылетел Зефир. Далматинец, видимо, решил, что суровые дяди пришли исключительно ради него. Щенок с разбегу врезался в ноги Окуня и завилял хвостом так, что заднюю часть туловища начало болтать.

Весь криминальный пафос «Чёрной Реки» рухнул в секунду.

— Вот этого отдам без проблем, — усмехнулся я. — Забирайте хоть сейчас. Ещё и поводок в нагрузку дам.

Щенок вывалил розовый язык и всем своим видом потребовал у бандита обнимашек, мацая джинсы передними лапами.

— Э-э, пошла вон, шавка! — Окунь брезгливо скривился и занёс ногу, собираясь пнуть щенка. — Ща как тресну, полетишь до самой будки!

Из тёмного угла, где отдыхала Фурия, донеслось низкое рычание. Такое густое и первобытное, что даже у меня по спине пробежал холодок. Росомаха не поднялась, но её глаза вспыхнули багровым огнём в полумраке. Она предупреждала: тронешь мелкого — останешься без ноги.

Окунь замер, нога зависла в воздухе. Бугай сглотнул, косясь в темноту. Зефир понял, что играть с ним не собираются, обиженно чихнул на ботинок быка и ускакал обратно в подсобку.