Все сначала! (СИ), стр. 4
Парень грустно усмехнулся и кивнул на плотно закрытые шторы.
— У нас у подъезда репортеры. Мне обрывают телефон, меня проклинают в сети все, кому не лень. Как думаешь, я хочу сырников, дед?
Старик потупился и кивнул.
— Дерьмо случается, Вань… — произнес он, но тут же вскинулся. — Но сырники, они всегда вкусные. Сырники не предают и не подводят. Сырники — это стабильность!
— Дерьмо случается, — отозвался парень и с грустной улыбкой глянул на старика. — Но не настолько же… Я… Я не знаю, что делать. Это все… Ладно в сети, но я как в магазин пойду? Ты видел этих с камерами у подъезда? Я шага не смогу сделать…
— Слушай, я все решу, — подошел к нему старик и приобнял. — Послушай меня — я решу эту проблему, а ты не вешай нос, ладно?
— Я…
— Иди поспи, отдохни, — продолжал успокаивать его старичок. — А я пораскину мозгами. Репортеры уйдут, пройдет неделька и про тебя просто забудут. Так работают новости. Просто скандал ради скандала.
Парень шмыгнул носом и неуверенно кивнул.
— Иди… — подтолкнул его Фома.
Парень устало поплелся по коридору в свою комнату.
— Может все же сырников? — крикнул он в спину, но не получив ответа вздохнул и подошел к окну.
У подъезда стояло пяток незнакомых машин. С десяток человек ошивались у входа.
— Так! — произнес старик и, развернувшись, направился к непримечательному старенькому шкафу. — Дед сказал–дед сделал!
Фома залез внутрь и вытащил короткий помповый дробовик.
— А если… — он осмотрел его и передернул затвор, отчего из оружия тут же вылетел патрон двенадцатого калибра. — О! Еще и заряжен!
Старик вернулся к окну, прикинул угол обстрела и недовольно поджал губы.
— Всех сразу не получится, — констатировал он. — Надо было пулемет заныкать…
Вернувшись к шкафу, он снова принялся копаться в старом хламе, пока не нашел там пару странных вещиц. Шар с двумя кожаными лямками и кожаные наручники.
— О! Давно у Клавдии Павловны не был… — обрадовался он, но тут же посмурнел, вспомнив как отплясывал на ее поминках. — М–м–мда…
Глянув на окно, он с грустью отшвырнул в сторону находку и полез дальше.
— Где–то тут у меня был один контейнер, — проворчал он, выкидывая старые майки, отвертки, паяльник и вантуз.
Наконец Фома выудил небольшую коробочку с коряво нацарапаной надписью «Бешенство».
Спустя неделю.
Иван сидел в кресле, закинув ноги на табуретку и лениво поглядывал в телевизор по которому крутили очередную серию какого–то сериала.
Мысли были далеки от сюжета очередной мыльной оперы.
«Как это могло произойти?» — вертелся вопрос в голове. — «Я бы мог выиграть столько денег на ставках, а что теперь?…»
Мысли вертелись вокруг самого происшествия, совершенно не натыкаясь на факт неоднократных проверок. Тут же всплыли в памяти воспоминания о решении допингового контроля, о разговоре с тренером, что вывернул так, что он оказался не причем.
«Неприятно, но ему же дальше работать», — попытался он оправдать поведение человека, с которым прошел все с самого начала.
Палец тем временем сам собой нажал кнопку переключения канала.
— А теперь посыпаем это все сыром и в духовку на несколько минут… — раздался голос ведущего, сопровождаемый демонстрацией его рук, которыми он посыпал какую–то овощную смесь.
Рядом с Иваном затрезвонил телефон, выдав подобие какого–то победного марша.
Парень не глядя на экран взял его в руки и принял вызов.
— Интервью не даю, в телепередачах не участвую… — произнес он и хотел было сбросить вызов, но тут из трубки раздался мужской бас:
— Где деньги, Хрусталев⁈
Иван тут же подобрался в кресле, глянул на незнакомый номер на экране и произнес:
— Будут.
— Не заставляй нас напоминать тебе о деньгах, Хрусталев, — произнес голос и завершил вызов.
— У меня еще… — начал было парень но заметив, что человек сбросил, тяжело вздохнул и бросил телефон на стул рядом.
Палец снова нажал кнопку подплавленого пульта, обернутого в целлофан, и на экране появилась студия какого–то ток–шоу.
— Нет! Вы не понимаете! — с гневом воскликнул мужчина в костюме. — это не просто инцидент! Хрусталев не просто подставил нашу сборную! Он подставил всю систему контроля, всю систему подготовки наших пловцов!
— Вы драматизируете, — хмыкнул лысый мужчина, сидевший в кресле напротив. — У нас прекрасная система. И я прошу заметить, на каждом этапе, начиная с региональных соревнований, проводится комплексная проверка на допинг и наличие дара.
— Что это значит? — вмешалась ведущая. — Получается, что у нас вся система…
— Нет–нет–нет, — покачал головой лысый «эксперт». — Нужно провести глубокое расследование. Если дар не смогли определить на каждом этапе — да. Тут нужны реформы. А вот если дар проснулся во время его подготовки? Что если дар у него проснулся перед самыми соревнованиями? Что если дар проснулся ВО ВРЕМЯ соревнований?
— Это невозможно! — возражал оппонент. — Все прекрасно знают, что дар проявляется до трех лет!
— Но прецеденты были, не так ли? — тут же подался вперед лысый. — Да, случаи единичны, но все же дар до трех лет — не аксиома!
— Тоесть вы хотите сказать, что претендент на чемпионство мира по плаванью, внезапно во время соревнований, пробудил дар? Я правильно понимаю? — со скепсисом произнес мужчина в костюме.
— А это возможно? — спросила ведущая.
— Если дар небольшой, то да! И вообще, официального расследования нет, а вы посмотрите, что творится! Парня залили грязью, даже не разобравшись!
Иван не стал дальше смотреть шоу и поднял руку с пультом, чтобы переключить, но тут раздался голос Фомы:
— Не переключай! Сейчас меня показывать будут!
Иван приподнялся в кресле, глянул на вошедшего деда и спросил:
— Ты в шоу снимался?
— Да, там неплохо платят! — пожал плечами тот. — Смотри… Сейчас!
В этот момент ведущая указала на край студии, откуда появился Фома. В коричневом строгом костюме, бритый,с уложенными волосами.
— Красавец! — расплылся в улыбке дед. — Ну! Скажи! Красавец ведь!
В телевизоре дед прошел к свободному креслу и уселся, закинув ногу на ногу.
— Мне час марафет наводили! Смотри! Даже старческие пятна на руках замаливали…
— У тебя носки разные, — буркнул Иван недовольно. — Правый с сердечками, а левый с авокадо.
Старик тут же припал к телевизору, всмотрелся в изображение и недовольно сморщился.
— Никто не заметит…
— Я ведь заметил.
— Фома Харитонович, вы изучаете одаренных и принципы развития дара уже не первый год… — начала ведущая.
— Я бы сказал не первое десятилетие, — хмыкнул дед на экране.
— Что вы думаете по поводу этой ситуации?
— Для начала, — тут старик покосился на обвинявшего внука мужчину в пиджаке. — Любой дар излучает. Даже самый минимальный дар дает излучение, которое легко зарегистрировать примитивными артефактами. И излучение это не скрыть. Это невозможно для начинающего. На такое способны не все в первой сотне. Следовательно, имея самый обычный рунный контур, путем примитивной триангуляции можно…
Старик не стал смотреть дальше. Он недовольно поджал губы и молча ушел из комнаты. Иван же бросил в сторону пульт от телевизора, поднялся с кресла и направился за дедом.
— Слушай, мне кажется, что это из–за твоей восстановительной капсулы, — произнес он, застав деда в лаборатории, пока тот что–то читал и теребил в руках кулон. — Я ел как все. Меня проверяли. И единственное, что у меня было как не у всех — это твоя капсула!
— Не гони на капсулу! — обернулся к нему Фома. — Это уникальный, экспериментальный, нано катализный пергедридный востановительный комплекс! Он просто восстанавливал твои мышцы и делал массаж через гидроудары!
— Чего–о–о?
— Логарифм через плечо, неуч, — буркнул старик.
Иван подошел к открытой капсуле и заглянул внутрь, где на дне осталась зеленая жижа.