Тайная сила разведки Германии, стр. 8

5. В видах безопасности агенту вменяется в обязанность сжигать всю корреспонденцию, с содержанием которой он достаточно ознакомился, не исключая и настоящей инструкции, если она усвоена им в надлежащей степени. Он должен направлять все усилия для достижения поставленной ему цели, стараясь восторжествовать над препятствиями, которые неизбежно могут встретиться на его пути».

В дополнение к этой с немецкой скрупулезностью составленной инструкции агентам рекомендовалось прислушиваться к распространению слухов, нередко весьма важных, особенно в периоды международной напряженности. За собирание слухов, оформленных в отчетах, полагалась дополнительная доплата.

Николаи был хорошо осведомлен об организационной структуре и основных направлениях деятельности русской разведки. В книге «Тайные силы» он пишет: «Руководство разведкой находилось в руках Генерального штаба в Петербурге. Оттуда шли указания военным атташе и консульствам в Берлине, Вене, всем заграничным представителям. Каждый военный округ на русской западной границе имел разведывательные отделения в составе 6—10 офицеров во главе с начальником, назначаемым Генеральным штабом. Разведывательные отделения в Петербурге и Вильно работали против Германии, в Киеве — против Австрии, в Варшаве — против обеих стран. Они “обрабатывали” расквартированные в пограничном районе высшие штабы германских и австро-венгерских войск. В качестве посредников им были подчинены пограничная стража и пограничная жандармерия, на которые возлагалась, кроме того, мелкая шпионская работа в пограничной полосе как предполагаемом театре военных действий. Русская тайная полиция, “охранка”, вербовала во всех европейских столицах агентов, которых она направляла военным атташе для дальнейшего использования. Военные атташе работали также из Германии против Австрии, в национальных противоречиях которой находили благодатную почву для этой работы».

В его мемуарах звучит хвала царской охранке, которая, по его словам, «вербует агентов во всех европейских столицах», «давно и беспрерывно работает против Германии», в то время как немецкая разведка якобы действует в России излишне пассивно и не так эффективно. Такая оценка явно необъективна. Николаи лукавит, преуменьшая масштаб и результаты деятельности своей службы.

На самом деле организационное становление русской и немецкой военных разведок проходило практически параллельно в русле развития европейских служб безопасности, вызванного ростом международной напряженности в начале XX в. В частности, усилением противоречий между Германией, Францией и Великобританией, повлекших за собой серьезную активизацию немецкой разведки, что вынуждало правительства многих европейских стран, включая Россию, уделять больше внимания борьбе с иностранными шпионами. Так, в январе 1902 г. был арестован старший адъютант штаба Варшавского военного округа подполковник А.Н. Гримм, который с 1895 г. «инициативно» — то есть сам предложил свои услуги — работал на германскую и австро-венгерскую разведки из материального интереса. Предатель выдал противнику мобилизационное расписание № 17 — основной документ стратегического планирования русской армии. Лишенный чинов и дворянского достоинства, изменник был приговорен к 12 годам каторжных работ.

Этот случай шпионажа послужил толчком к созданию в России службы разведки и контрразведки: 20 января (2 февраля по н. ст.) 1903 г. военный министр А.Н. Куропаткин представил императору Николаю 11 секретный докладе предложением учредить при главном штабе Особое разведочное отделение, на котором монарх в тот же день собственноручно начертал «Согласен». Начальником нового органа был назначен ротмистр корпуса жандармов Владимир Николаевич Лавров, которого можно считать первым руководителем российской спецслужбы — визави Николаи. Это был, по мнению экспертов, видный офицер-розыскник, обладавший не только опытом агентурной работы, но и «наблюдательностью, дотошностью, умением разбираться в людях, быстро находить выход из самых затруднительных положений». Возглавляемое им отделение представляло собой немногочисленную (21 сотрудник), хорошо законспирированную организацию, не имевшую, однако, филиалов на местах. Одной из ее задач стало негласное наблюдение за деятельностью иностранных разведок и их агентов из числа русских подданных. Уже через год под наблюдением сотрудников Разведочного отделения оказались: германский военный агент барон фон Лютвиц, австро-венгерский военный агент князь Готфрид Гогенлоэ-Шиллингсфюрст, японский военный агент подполковник Мотидзуро Акаси; служащий департамента торговли и мануфактур, коллежский советник Сергей Васильев, начальник девятого отделения главного интендантского управления, действительный статский советник Петр Есипов. Австро-венгерский, германский и японский военные агенты являлись официальными представителями соответствующих стран в России. А наши соотечественники были разоблачены как агенты иностранных разведок: Васильев продавал в Берлин чертежи из конструкторского бюро главного артиллерийского управления, Есипов передал в Вену 440 листов топографических карт Российской империи. В Варшавском военном округе с 1900 по 1910 г. сотрудниками Лаврова было выявлено почти полторы сотни иностранных агентов (от мелких контрабандистов до офицеров штаба); 17 дел, по которым проходили 33 обвиняемых, были доведены до суда. Многие из этих агентов были завербованы сотрудниками отделения Николаи в Кёнигсберге. Поэтому ни о какой пассивности в работе немецкой военной разведки против России не могло быть и речи, а об ее эффективности говорит разветвленная агентурная сеть, насчитывающая сотни агентов. Другое дело, что разведчики Николаи наталкивались на противоборство сотрудников Разведочного отделения Лаврова, которые действовали достаточно активно, разоблачая многих агентов Германии.

За четыре года службы в Кёнигсберге (1906–1910) Николаи, радикально изменив методы работы, создал в пограничных с Россией областях широкую систему военной разведки. Применив групповой способ добычи секретной информации, он способствовал открытию новых разведывательных пунктов в Данциге, Познани, Бреславле, Алленштайне. Агенты Николаи были внедрены практически во все важные сферы жизнедеятельности России. В окружении царя сформировалась так называемая прогерманская партия, в которую входили высокопоставленные светские дамы, военные, предприниматели, финансисты, ученые, театральные деятели. Учитывая засилье немецкого капитала в русской экономике, для спецслужб Берлина практически не существовало никаких секретов о положении в Российской империи. Оценивая результаты работы разведывательного отделения в Кёнигсберге, начальник отдела III Б Генштаба полковник Брозе отметил, что Николаи удалось поднять его деятельность «до уровня, который обеспечивает ему одно из первых мест» среди служб, работающих на Востоке.

Командир роты в Эрфурте

В 1910 г. Вальтера Николаи назначают командиром роты в Эрфурте для «дальнейшего усовершенствования» с перспективой перевода в гвардию. Новое назначение он воспринял с радостью. В рукописи этому периоду «солдатской жизни» посвящаются проникновенные строки: «В 1910 г. полковник Брозе был переведен в другую часть после своей 10-летней деятельности в качестве начальника отдела III Б. Его преемником был майор Хайе, неопытный до тех пор в разведке человек, к концу Первой мировой войны выдвинутый для работы в Верховное командование армии в помощь Людендорфу. Он назначил меня для дальнейшего усовершенствования командиром роты. За решение поставленных передо мной задач я был намечен для выдвижения в гвардию. У меня не было желания уехать на родину, в Центральную Германию. Таким образом я оказался в Эрфурте в должности командира роты. То были 2 счастливейших года солдатской жизни… Ввиду серьезных задач, поставленных передо мною, я отказывался от некоторых молодежных развлечений, но молодым оставался и тогда. Меня называли “капитаном с сердцем лейтенанта”. Это привело многих “добровольцев” ко мне в часть (так называли себя сыновья из порядочных семей, сами выбиравшие себе часть). Таким образом я при распределении рекрутов получал таких, которые имели какие-либо затруднения в образовании. Это были самые беднейшие. Они ближе всего стояли ко мне… Они же были у меня и лучшими солдатами. В 1911 г. две мои роты участвовали в 14-дневных маневрах. Среди них были и унтер-офицеры, отмеченные в списке как командиры. 14 дней мы несли суровую воинскую службу. Я ни разу не прибегал к наказаниям. На заключительном смотре в присутствии высшего командования моя рота была в числе лучших. Выступивший тогда фельдфебель преподнес мне шпагу с надписью: “Рота ополчения своему капитану”. Я принял этот подарок и с гордостью носил эту шпагу до конца моей воинской службы. Она висела затем над моим письменным столом, а во время оккупации была отобрана одним американским офицером. За всю мою солдатскую жизнь я получил много орденов, но не носил их никогда. А эту шпагу хранил как самый лучший орден».