Тайная сила разведки Германии, стр. 63

Как видим, бывший шеф отдела III Б одобрял «абсолютную сдержанность» Гемппа по отношению к нему, его разумные мероприятия по реформированию разведки и созданию отдела «Абвер». Кадровый немецкий разведчик, автор книги «Абвер — щит и меч III рейха» Г. Бухгайт, характеризуя ситуацию вокруг «военной разведки в тени Версаля», пишет: «По складу характера майор Гемпп был сильной личностью. Пользуясь своим опытом и основательным знанием материала, он сумел взять многое из наработанного в прежней службе разведки как в техническом, так и методическом плане. Однако в тех трудных условиях, в котором находился тогда молодой рейхсвер, многое нужно было начинать заново, ибо предпосылки, позволявшие работать отделу III Б в Большом Генеральном штабе, исчезли или изменились в той же степени, как и вся военная и политическая обстановка. Новую тайную военную службу следовало поначалу держать в достаточно скромных, малозаметных рамках. Поэтому абвер тогда насчитывал всего 2–3 офицеров Генерального штаба и примерно 5–7 вольнонаемных сотрудников, которых можно было уволить в любое время, и несколько писарей».

Судя по отрывочным данным исследователей германских спецслужб, созданный Гемппом отдел «Абвер» состоял из двух секторов: «Восток» и «Запад», занимавшихся главным образом борьбой со шпионажем и диверсиями; 3 подотделов: 1. Сбор сведений разведывательного характера с региональными пунктами в Дрездене, Кёнигсберге, Мюнхене, Мюнстере, Штеттине, Штутгарте, уделяя основное внимание Англии, Польше, России, Франции, Чехословакии (подотдел возглавлял майор Гримейс); 2. Отвечал за радиоперехват, применение шифров и криптоанализ; 3. Контрразведка, защита от вражеского шпионажа, борьба с политическими противниками режима в армии (возглавлял майор Гимер). Для работы на местах имелись отделения при каждом из семи военных округов и первоначально состояли из офицера Генштаба, одного офицера-помощника и соответствующего канцелярского персонала. Поскольку финансовые средства были предельно скромными, о создании полноценной разведывательной службы в соответствии с предложениями Николаи, представленными начальнику Генштаба Грёнеру, тогда никто не думал.

Генерал Грёнер, став военным министром, «при формировании новых вооруженных сил» объединил остатки «военной разведки с разведслужбой вооруженных сил». «Грёнер приказал также объединить разведслужбу армии с разведкой флота, — отмечает Николаи в рукописи. — Во время войны, когда я был начальником разведслужбы, он был “начальником железнодорожного дела в действующей армии”. Он наблюдал за созданием моей службы с близкого расстояния. После войны он как-то сказал мне, что был уроженцем юга Германии (Вюртемберга) и приверженцем демократии и что мог бы упрекнуть себя только в одном: объединил в одном министерстве слишком много разных структур, которыми стало трудно управлять одному человеку. Я напомнил ему об этом, когда он как военный министр создал “управление министерства” под руководством полковника фон Шлейхера (впоследствии канцлера перед приходом к власти Гитлера) из разнообразных структур, трудно управляемых и безответственных. Эти примеры были близки друг другу!»

В беседе с министром отставной полковник остается верен принципу «начальник разведки должен любить правду». Он упрекает Грёнера в склонности к образованию громоздких, плохо управляемых структур, в частности «управления» Шлейхера, и это не случайно. Честолюбивый и серьезно интересовавшийся политикой Шлейхер добился того, что Войсковое управление 1 (группа, ведавшая военно-политическими вопросами) превратилось в самостоятельное управление, а уже из него он сделал политический орган военного министерства — так называемое «министириаль-ное ведомство», занимавшееся и разведывательными задачами. Офицеры отдела «Абвер» неоднократно жаловались Николаи на Шлейхера, который бесцеремонно вмешивался в их работу, конфликтовал с Гемппом. К сожалению, Грёнер не понял или не захотел должным образом отреагировать на попытку Николаи предотвратить назревавшую коллизию между ведомством Шлейхера и «Абвером». «При Шлейхере ушел в отставку Гемпп. За ним следовали неопытные в разведслужбе сначала майор Швантес, затем майор фон Бредов… Все было разбито в разведке», — с горечью замечает Николаи в рукописи.

Поскольку кадры для «Абвера» подбирались из бывших офицеров отдела III Б Генштаба, политическая позиция армейской спецслужбы оказалась гораздо правее официально декларируемой политики правительства Веймарской республики. Майор Гюнтер Швантес, сменивший в 1927 г. Гемппа, пытался устранить трения, возникшие между «Абвером», Шлейхером и отделом разведки военно-морского флота. В конце концов это привело к его отставке. В 1929 г. руководителем «Абвера» стал полковник Фердинанд фон Бредов, которому удалось уладить конфликт. Более того, произведенный в генерал-майоры, он занял место Шлейхе-ра, который был назначен министром рейхсвера. При очередном реформировании военного министерства начальником «Абвера» в 1932 г. стал флотский капитан 1-го ранга Конрад Патциг. Его назначение, как пишет Г. Бухгайт, «вызвало сенсацию, так как до тех пор тайная разведка (отдел III Б кайзеровского Генштаба) считалась исключительно делом сухопутной армии. Поэтому капитану Патцигу поначалу приходилось нелегко. Его встретили с известной сдержанностью, и лишь после того как он в докладе шефу Войскового управления генералу Адаму описал трудности, с которым он столкнулся, у него наладились с начальством вполне доверительные и даже тесные отношения».

Естественно, Николаи следил за этими частыми, неудачными перестановками в руководстве Генштаба и «Абвера», которые приводили к конфликтам и упадку в работе спецслужбы. Он видел, как с развалом разведки и контрразведки активизируется и расширяется деятельность иностранных разведывательных организаций и шпионов при попустительстве новых властей в Берлине. «Вражеская разведслужба укрепилась вследствие этого в Германии, и лучшим ее помощником в это время стало предательство страны», — констатирует он.

Особенно его возмущали вседозволенность и бесцеремонное хозяйничание английской, польской и французской спецслужб. Пользуясь беззащитностью Германии в так называемые годы «без разведки» (1919–1921 гг.), они повсюду насаждали агентов и доверенных лиц под предлогом контроля за выполнением немцами положений Версальского мирного договора. Придуманная ими система шпионажа было проста и постыдна: каждый немец, изъявлявший готовность указать сотруднику иностранной разведки на тайник с оружием или на факт нарушения договора, получал, как оговаривалось в тайных сделках, 10 % от стоимости конфискованного материала. Сотни немцев шли на эти позорные сделки.

В городе Аахене, в одном из конфискованных оккупационными властями зданий, в похожей на замок «Вилле Люттиц» французская разведслужба обосновала школу подготовки агентов. В нее отбирались курсанты, подразделявшиеся по уровню умственного развития и способностям на несколько групп. Низшей ступенью были «обманщики», направлявшиеся для агентурной работы в профсоюзы и рабочие организации. Для промышленного и экономического шпионажа готовили «провокаторов». Агентов, внедрявшихся в германскую армию, называли «вербовщиками», среди них было много женщин. «Агенты-многостаночники» работали групповодами или доверенными лицами по особым поручениям. «Шпион-фикс» с постоянным местом жительства отвечал за определенный город или село и должен был собирать сведения о положении и людях в данном районе. Высшей ступенью считались «трафиканты» — солидные агенты-путешественники, выполнявшие задания по добыче секретных сведений и документов по политическим, военным и промышленным вопросам.

В выборе методов шпионажа французы не брезговали инспирацией фальшивых доносов и объявлений в прессе. Как рассказывает в газете «Нахтаусгабе» (май 1920 г.) английский капитан — переводчик Вивиан Стрэндерс, «агентура помещала заметки с вымышленными данными для того, чтобы офицеры Контрольной комиссии получали доступ на то или иное предприятие, секреты которого представляли интерес для промышленности Антанты. Мне как переводчику все эти посещения были известны. Я также знал тексты фальшивых сообщений».