Тайная сила разведки Германии, стр. 6

Первым разведывательным заданием, которое ему поручили выполнить в Генштабе, «была топографическая съемка местности в долине Вислы близ крепости Грауденц. Находясь месяцами в тесном общении со страной и с людьми в Восточной пограничной области, я узнал про беспокойство, которое внушали населению подозрительные явления постоянного русского шпионажа, — отмечает он в книге “Тайные силы”. — Когда мне при выполнении служебных заданий приходилось вступать в сношения с польскими гражданами, последние, возбужденные подстрекателями, относились к прусскому офицеру холодно и почти враждебно».

В 1904 г. началась Русско-японская война, и в Генштабе посчитали важным заняться изучением «японского опыта». В Страну восходящего солнца решили направить несколько офицеров, в том числе и Вальтера Николаи. «Германский Генеральный штаб решил командировать офицеров в Японию, чтобы там изучить военный опыт японской армии, — пишет он в книге “Тайные силы”. — После полуторагодичной учебы в восточной семинарии и частных занятий с японцами, которых в Германии, несмотря на войну, имелось большое количество, мы изучили японский язык в достаточной степени. Окруженные завистью товарищей, трое из нас поступили на службу в японскую армию. Задача их оказалась незавидной. Они не встретили в японском офицерском корпусе особенно сердечного приема и их, в противоположность тому, как принимали до того в Германии японских офицеров, к действительному ознакомлению не допустили». В рукописи «Обобщенный опыт» добавляет: «Японцы не вызывали у меня симпатии. Ничто не казалось мне фальшивее японцев, называемых тогда “пруссаками Дальнего Востока”».

В 1905 г. Русско-японская война закончилась, и потребность в поездке в Японию отпала: «Однажды я получил короткое уведомление, что моя командировка в Японию не состоится и что я должен прекратить изучение языка. Бесцельная полуторагодичная напряженная работа стала тяжелым ударом даже для самоотверженного прусского офицера».

В этот момент тяжелого удара по служебной карьере Вальтер Николаи получает судьбоносное предложение, которое впоследствии сделает его знаменитым, вознесет к вершинам власти в Германии. В марте 1906 г. командование Генштаба представило военному министру Карлу Эйнему план реорганизации военной разведки, который предусматривал замену пожилых отставников молодыми энергичными образованными офицерами. Предлагалось подчинить их командованию приграничных корпусов, с тем чтобы в случае войны они возглавили разведывательную службу. В число молодых офицеров разведки Генштаба попал и Вальтер Николаи. В рукописи он повествует об этом так: «Начальник моего отдела полковник фон Ладенштейн, впоследствии немецкий военный представитель в Петербурге, заявил мне однажды, что один из офицеров Генерального штаба должен быть внедрен в службу разведки против России, открыто вооружавшейся тогда против Германии, в то время как немецкая разведка отказывалась от этого.

Он спросил, готов ли я взять на себя эту миссию. Я ничего не слышал тогда о разведке. Я видел в ней тогда только шпионаж. А в шпионаже я видел нечто неблагородное, несовместимое с моими понятиями офицера. Я потребовал время на обдумывание, на что мне было предоставлено 24 часа. После глубокой внутренней борьбы я пришел к убеждению, что как солдат не должен отказываться от доверенного мне поручения, что я организую это дело на свой самостоятельный лад, что мне и было обещано. С таким условием я принял это предложение».

Военная разведка Генштаба армии

Как видим, это было глубоко осознанное решение посвятить себя разведке. При этом Николаи поставил условие «организовать это дело на свой самостоятельный лад». «Я был направлен в секцию III Б Генерального штаба в 1906 г., — вспоминает он. — Руководителем этой секции с 1900 г. являлся полковник Брозе. В своем подчинении он имел двух сотрудников в чине капитанов, занимавшихся обработкой материалов Восточного и Западного фронтов. Они не располагали каким-либо подсобным персоналом, не имели секретарей и т. п. В архиве и в бюро работали два седых офицера запаса, которые были в курсе всех событий вплоть до 90-х гг. Они находились у меня на службе до начала войны. Эти пять господ размещались в четырех комнатах. У каждого из них имелся большой железный шкаф. Специальной охраны служебных помещений не существовало. На двух фронтах находилось около двенадцати старших “офицеров разведки”. Связь с ними почти исключительно поддерживалась в письменной форме».

Знакомясь с обстоятельствами создания секции II Б Генштаба, Николаи узнал, что ее возникновение связано с именем Вильгельма Штибера, деятельность которого он хорошо изучил по истории войн и разведок. «О состоянии разведки полковник Брозе сообщил мне следующее: обозначение “Секция ГП Б” возникло еще во времена германо-французской войны 1870–1871 гг. Разведка образовала тогда секцию “Б” третьего (французского) отдела Генерального штаба при германской главной Ставке. Сначала она ограничивалась только Францией, стремящейся к “реваншу”. Это изменилось с наступлением нового столетия. Образовался “Дружественный союз” между Францией и Англией. С вступлением на трон короля Эдуарда VII началась его деятельность за присоединение к этому союзу России… Русский отдел Генерального штаба в Берлине давал задания в форме “вопросника”, требовал сведения о железных дорогах, шоссе, мостах, укреплениях, сооружениях, о прочих военных новостройках; об изменениях в гарнизонах, военных маневрах, новом вооружении и снаряжении войск, о высшем командном составе, о духе войск. Кроме того, он требовал добывания служебных приказов, особенно если они обозначены как секретные; данные о настроении населения на предполагаемом участке наступления русских».

В секции III Б в Берлине Николаи прослужил около трех месяцев. Летом 1906 г. его назначают первым офицером разведки в штабе армейского корпуса в Кёнигсберге (Восточная Пруссия), где располагалось главное бюро немецкой военной разведки, работавшей против России. Прежде чем приступить к выполнению своих служебных обязанностей, он вновь предпринимает поездку в Россию, чтобы освежить свои знания о стране и людях. «У меня не было никаких оснований скрывать в России свое звание германского офицера, — говорится в книге “Тайные силы”. — Вследствие этого, однако, я натыкался всюду на убеждение, что прибыл с целью военной разведки. Во время своего пребывания в крепостях за мною был установлен надзор. В одном большом городе были весьма удивлены моим пребыванием в нем, так как город совершенно не был крепостью. Один из высших чиновников, которому я передал привет от его родных, живущих в Германии, отвел меня в сторону и спросил, что я хотел бы узнать. Офицеры, с которыми я знакомился, высказывали товарищескую заботливость о моей судьбе. Всюду в России казалось само собой понятным, что офицер ездит за границу только для шпионажа. Я получил объяснение этому по возвращении из России, когда приступил к своей задаче организовать борьбу с русским шпионажем в Восточной Пруссии и постепенно все больше его раскрывал».

Глава II

Создание военной разведки

Итак, в 1906 г. Вальтер Николаи вступает на поприще разведывательной деятельности, став начальником отделения немецкой военной разведки в Кёнигсберге, работавшей против России. Состояние дел в этой сфере в тот период он оценивает в книге «Тайные силы» так: «До русско-японской войны русский шпионаж против дружественной в течение долгого времени Германии был малоактивен. Однако во время этой войны деятельность его усилилась вследствие страха перед враждебным отношением Германии. Страх этот политически поддерживался Францией и сблизил русскую разведку с французской. Восстановление русской армии по французским указаниям и с помощью французских денег подчинило окончательно русскую разведку влиянию французского шпионажа, давно уже беспрерывно работавшего против Германии, и дало ей возможность ознакомиться со всем опытом последнего. Самодержавное, полицейское и чиновничье русское государство больше всего подходило к этой новой, поставленной перед ним задаче. К этому присоединялось также то обстоятельство, что денежные средства, доставлявшиеся Францией для вооружений, оказывали сильнейшую поддержку шпионажу. Суммы, обещавшиеся шпионам и государственным предателям, были чрезвычайно велики по сравнению с положением дел в экономике Германии. Чаще всего, впрочем, все ограничивалось только обещаниями. Состоявшие на русском жалованьи получали в действительности, по большей части, скудную оплату… Успехами своими русская разведка была обязана не столько своим качествам, сколько тому обстоятельству, что появление шпионажа на Востоке застало врасплох германские военные и полицейские власти, которые призывали до начала столетия иметь дело только с французской разведкой. Недостаточная вследствие этого оборона со стороны Германии доставила вскоре противнику заметные успехи и побудила его ко все усиливавшейся деятельности».