Тайная сила разведки Германии, стр. 2

Историей Пруссии, средневековой Германии Николаи начал увлекаться еще во время учебы в церковно-приходской школе, которая располагалась неподалеку от собора Святого Власия, построенного по указанию легендарного герцога Генриха Льва в 1173–1195 гг. По дороге из школы домой он часто заходил в собор полюбоваться высокими готическими сводами, хорами с замечательной живописью, базиликой в романском стиле, алтарем. Большое впечатление производили на него надгробия Генриха и Матильды, императора Оттона IV и его супруги, усыпальниц князей и герцогов из рода Вельфов. Германская история входила в его юное сердце через созерцание этих уникальных гробниц, он осязаемо ощущал на себе их дыхание. В семье Вальтера воспитывали в духе преданности императору и Отечеству. Еще в младенческом возрасте обнаружились его необыкновенная наблюдательность, стремление вникать в суть дела.

На уроках в школе, экскурсиях в музеях ничто не ускользало от его внимания, а меткие замечания по истории Брауншвейга нередко удивляли и приводили преподавателей в смущение. В библиотеке Вальтер с увлечением читал книги о рыцарских крестовых походах, войнах, знаменитых горожанах: Тиле Уленшпигеле, Карле Гауссе, Августе фон Фаллерслебене — сочинителе «Песни немцев», которая исполнялась классным хором по праздникам и памятным датам:

На слова песни композитор Йозеф Гайдн по заказу кайзера сочинил мелодию, которая стала официальным гимном Германии и символом национального характера немцев. Особенно охотно ее исполняли солдаты и офицеры германской армии, в чем Николаи неоднократно будет убеждаться во время Первой мировой войны.

Воспитание в семье, школе, окружающая обстановка средневекового города — это та среда, где кроются истоки присущего будущему начальнику военной разведки патриотизма, стремления сохранить свою исконную территорию, родной дом для себя и потомков, обеспечить преемственность выработанных ценностных ориентиров, традиций и обычаев. Это воспитание осуществлялось не столько с помощью поучений, сколько благодаря живому примеру родителей, кругу школьных друзей, окружающим памятникам старины.

Отличительная черта немецкого характера — стремление к совершенству, тяга к знаниям, исследовательский дух, что подкрепляет их веру о самих себе как представителях «творчески одаренной нации». В кадетском училище, как замечает Николаи, основной упор делался на военной подготовке, общеобразовательным предметам уделялось мало внимания. Поэтому Вальтер, выбрав для себя «спартанский образ жизни», занимается самообразованием. Он много читает об истории войн Германии с Францией, Россией, Англией, Польшей; о походах Карла Великого, трудах военного теоретика Карла Клаузевица, средневековых героях, воспетых в «Песни о Нибелунгах». Чтение исторических книг пробуждает в нем интерес к изучению иностранных языков: английского, русского, французского. Хорошая память, дисциплина в изучении предметов позволяют ему твердо запоминать важные события и факты, усваивать языки. В училище у него складывается репутация любознательного, прилежного и дисциплинированного кадета.

Тот период, когда молодой ум Вальтера жадно впитывал события окружающего мира, был эпохой становления Пруссии, возвышение которой началось в XVIII в. при Фридрихе Великом (1740–1786). Во второй половине XIX столетия — период рождения и взросления Николаи — Пруссия переживает бурное развитие промышленного и военного производства, что значительно укрепило политическое и национальное самосознание задававших тон в обществе юнкерства, офицерского корпуса. Принадлежать к военному сословию стало почетно и модно. Не случайно Вальтер с гордостью называет себя «прусским кадетом». Пруссачество оставило заметный след в истории Германии, в формировании немецкого менталитета, в том числе и любознательного кадета Николаи.

Выразителем господствующих устремлений в Пруссии в то время стал Отто фон Бисмарк, который, будучи имперским канцлером, с 1862 по 1899 г. руководил государственными делами. Благодаря его политике было наконец достигнуто единство Германии, но не по воле народа, не демократическим путем, а «сверху» — «кровью и железом». Поэт и дипломат Федор Тютчев, проработавший в Германии два десятка лет, писал по этому поводу:

В 1864 г. Бисмарку удалось отторгнуть от Дании Шлезвиг-Гольштейн, в 1866 г. в австрийско-прусской войне была разбита Австрия. Вокруг Пруссии объединяются германские государства севернее Майна. Во франко-прусской войне 1870–1871 гг. было сломлено сопротивление Франции, Пруссия завладела Эльзасом и Лотарингией. После этого южногерманские государства признают верховенство Пруссии. 18 января 1871 г. король Пруссии Вильгельм 1 провозглашается императором единой Германии. Образование национального германского государства приобрело в глазах немцев особую значимость, широко распространились национально-патриотические настроения, проснулся интерес к героическому прошлому германской истории, стал быстро набирать силу немецкий национализм, появилась теория об «особом немецком пути» в Европе. Существенную роль в этом играл факт активного насаждения «прусского духа» и порядка. Всякое свободолюбие, инакомыслие, оппозиционные настроения преследовались. За добродетель выдавались терпение, беспрекословное послушание власти. Поощрялись проявления чувства долга перед Отечеством, железная дисциплина, уважение вышестоящего начальства вплоть до низкопоклонства.

Изучая историю Пруссии, Николаи особенно заинтересовали революционные события 1848 г., когда в прусской столице происходили уличные бои. Отряды вооруженных мятежников прорвались к королевскому дворцу. Император Фридрих Вильгельм IV co страхом наблюдал из окна, как восставшие, размахивая оружием, бурными возгласами приветствовали выступление молодого мятежника, который громко выкрикивал: «Мы должны действовать решительно и твердо. Императора надо вынудить пойти на уступки, если потребуется, то и силой». Толпа возбужденно гудела: «Правильно!.. Если надо, и силой!» Мятежник, которого звали Вильгельм Штибер, вынул из кармана листок и, размахивая им, продолжал свою страстную речь: «Мы хотим передать императору наши требования свободы и справедливости всем сословиям — бюргерам, крестьянам, служащим!» Толпа возбужденно шумела: «Да, передай императору!..»

Штибер только такого отклика и ждал: под одобрительные возгласы мятежников он в качестве парламентария отправился во дворец. Там он, ни словом не упомянув о требованиях восставших, проинформировал императора о положении дел, настроениях мятежников, заявив, что полностью контролирует ситуацию в городе, поэтому хозяин дворца может не беспокоиться за свою безопасность. Но для усмирения мятежников необходимо экстренное выступление императора. «Одна Ваша речь к народу с обещанием свободы и справедливости может сделать чудо, восстание затихнет», — советовал он.

Вернувшись к мятежникам, Штибер бойко отрапортовал: «Император принял наши требования, в ближайшие часы он сделает важное заявление, которое изменит жизнь к лучшему. Но мы должны проявлять бдительность. Предлагаю: один отряд оставить здесь, около дворца, остальные рассредоточить по тактически важным точкам города». Там, в этих «точках», восставших уже поджидала полиция.