Кольцо Анубиса, стр. 30

— Ты думаешь нам нужны деньги только для того, чтобы набить карман? — Николай пренебрежительно махнул рукой. — Вовсе не для этого. Сам видишь, государственная экономика валится, значит нужна альтернатива. А альтернатива — это мы.

«Кто мы?» — хотел спросить Марк, но не успел.

— Для создания противовеса необходимы средства. Простым производством этого не сделать. То есть производство тоже будет, но потом. А сейчас главное создать рычаг. Скажем Петербург — Екатеринбург — Новосибирск. Все самые крупные промышленные центры. И нажать этим рычагом на Москву. Если не желает шевелиться правительство, то это следует сделать за него.

Марк смотрел на Николая и не понимал ничего. Он-то думал, что речь пойдет об обыкновенной афере, которая, судя по словам Андрея, таковой и была, а вышло все по-другому. Вон какая база подведена под примитивное мошенничество!

Он ждал, когда же дойдет очередь до фальшивок, и дождался.

— Миллионов двести-триста на твой счет можно кинуть? Пять процентов тебе — остальные отдашь.

«Надо отступать», — решил Марк. Перспектива оказаться в тисках между чеченской и милицейской мафиями совсем ему не понравилась. Так погоришь, что век не отмоешься.

— Надо подумать, — Марк пригубил коньяк. — Но, как мне кажется, риск слишком велик.

— Операция отработана. Не ты первый.

— Но все же… — промямлил Марк, ругая себя за неуместное любопытство. Ничего себе, развлекся!

— Примерно неделю можешь подумать, — разрешил Николай. — Но не дольше. Сроки поджимают.

Марк понял, что самое время уносить ноги, но в эту же минуту в комнату заглянула взволнованная секретарша и дрожащим голосом поведала, что шефа спрашивают. Немедленно на пороге возникли и новые гости.

Трое были в форме и при оружии, двое — в штатском, но облика совсем не цивильного. Николаю предложили предъявить документы, потом очередь дошла и до Андрея с Марком. Все объяснения, что он тут случайно, последнему не помогли. Выяснилось, что сейфы сейчас опечатают и начнется глобальная проверка.

«Да что я, медом что ли намазанный? — Марк сунул паспорт обратно в карман. — Куда не ткнись, обязательно напорешься…»

Он хотел уйти из зачумленной конторы, но Андрей попросил немного обождать.

— Посиди в комнате, где шоферы. Вместе уедем. Клянусь, всего полчаса. Коля сам с ними справится.

Проклиная себя за слабохарактерность, Марк прошел в шоферскую.

Фирма жила на широкую ногу. Примерно десяток служебных автомобилей всегда стоял у подъезда. В ожидании распоряжений водители маялись в отдельной комнате, где им для скрашивания досуга установили компьютер с играми.

Здесь на Марка почти не обратили внимания. Хотя сам по себе неприятный визит и обсуждался, ничто не могло отвлечь шоферов от компьютерных войн.

Единственным, кого Марк здесь знал, был Миша, водитель Андрея. Он иногда заезжал в гостиницу, и как-то даже подбрасывал Марка до филармонии. Миша, бывший летчик, был известен еще и тем, что в момент, когда у его АН-2 отказал двигатель, в припадке вдохновенного идиотизма сочинил короткий стишок.

Пока он занимался творчеством, самолет, естественно, навернулся. Но, говорят, влюбленным, пьяницам и поэтам везет.

Успев просмотреть «Коммерсантъ-Daily» и побеседовать с Мишей о преимуществах «Мерседеса» над «БМВ», Марк все же дождался Андрея. Тот, по обыкновению очень спеша, что не мешало ему двигаться, словно в замедленном кадре, возник в шоферской и предложил подбросить до гостиницы. Все уверения Марка, что ему туда не надо, не помогли.

— Нам это по пути, не стесняйся, — Андрей впихнул себя на переднее сиденье. — Сейчас предупрежу компаньонов и обратно. А преферанс в десять может и не получиться, видишь, какой оборот.

Оборот выходил неприятным, с этим трудно было не согласиться, но пока Марк комментировать события отказался. Ну их, этих авизовщиков, не его это дело. Главное, самому держаться от сомнительных операций подальше.

Через пять минут он опять оказался в гостинице.

44

День был потерян напрочь. Гулять уже не тянуло, к тому же на улице подул зимний пронзительный ветерок, начиналась метель. Самое время посидеть у огонька с рюмкой чего-нибудь покрепче, почитать, подумать.

Мысль о собственном доме не давала покоя. Два месяца бивачного существования способны сделать домоседа из самого отчаянного искателя приключений. А Марк и раньше не стремился окунуться с головой в неизведанное. Но события развивались явно не по его сценарию.

Екатеринбург уже обрыдл. Ладно бы, если нашлось какое-нибудь дело. Но и этого не хотелось. Тогда чего же? Сидеть в «Большом Кавказе», пардон, «Урале», играть по вечерам в преферанс со случайными знакомыми и тешить себя надеждами, что все Образуется само собой? Ах, да, еще уповать на собственную исключительность, которую получил в наследство вместе с кольцом. Как ни поверни, выходило боком.

Был момент, когда Марк начал присматриваться к Уральскому университету. Надо получать образование, надо планировать свою судьбу. На Петербурге свет клином не сошелся. Есть в России места, где можно жить и проявить себя. Но потом это решение почему-то ослабло. Тайна кольца требовала немедленных, необычных действий, а в результате — ни того, ни другого.

Делать было нечего, и он направился в номер к Борис Борисычу. До вечернего представления еще далеко, успеют поболтать.

Проходя мимо буфета, Марк услышал хрипловатый голос Геры и дребезжащий смех буфетчицы. Майор, как обычно, когда появлялись деньги, был в ударе, и тогда его обаянию не могла противиться даже соблюдающая строгий пост монашка. А буфетчицу Любу назвать монашкой нельзя было даже в шутку.

— …тогда мы подкатываем на «пешке» к ихнему духану и суем в окно пушку. Они там только для вида чай пьют, а на самом деле есть и брэнди, и водка. Ну, говорим, всё, духи, выпивку на броню, а то щас как…

Как можно быстрее миновав дверной проем, чтобы Гера не успел заметить и навязаться в компанию, Марк прошел еще по коридору и пбстучал в номер Борис Борисыча.

— Отвяжись, Гера, я занят, — послышался недовольный голос. — У меня репетиция.

— Тогда я просто так посижу, — Марку уходить не хотелось. — А, может, и фокусам выучусь.

— Я думал это Гера, — смутился Борис Борисыч. Он стоял посередине номера в полосатой пижаме, каких уже никто не носил лет тридцать, и забавлялся тем, что, не прикасаясь руками, заставлял небольшой черный шарик дергаться в воздухе.

— Нитки, да? — Марк с ходу начал разгадывать тайну фокуса.

— А что, видно? — всполошился Борис Борисыч.

— Не очень, — успокоил его Марк. — О следующих гастролях ничего не слышно?

— Сидеть мне здесь до весны, — Борис Борисыч закатил шарик в широкий рукав пижамы и вытащил его из-за шиворота. — В Сочи Гуськова послали, а какой же он престидижитатор?

Борис Борисыча замучили интриги. Ему было под пятьдесят, и он объездил всю страну. Работал по первой категории. Не звезда, но ученик самого Старковского. А тот, как известно, всякую шушеру в ученики не брал. Прошлую зиму Борис Борисыч просидел в Норильске, в эту — выпало сидение в Екатеринбурге. А он так мечтал о Сочи. Он стремился туда не меньше, чем чеховские сестры в Москву. Но интриги…

— Не обращайте внимания, в цирке каждый вечер аншлаг.

— Какой аншлаг, половина зала… И то в основном школьники. Притащат с собой портвейна, выпьют под лестницей, а потом ржут все представление, как кони.

— Вы думаете в Сочи лучше?

— В Сочи лучше, да. Там пальмы даже зимой. А воздух! Мне очень полезен морской воздух, — Борис Борисыч с болезненной гримасой ощупал грудь под пижамой. — У меня профессиональный бронхит.