Кольцо Анубиса, стр. 3
В дверь постучали уже настойчивее.
Все-таки Аполлинарий приперся. Начнет опять терзать. Точно надо было уехать.
И тут дверь пнули. Слабая защелка английского замка крякнула и вылетела из паза. На пороге стояли двое в кожаных куртках и тренировочных штанах. Марк сразу понял в чем дело, но сказать ничего не успел — один из вошедших, маленький коротко стриженый блондин, в два шага пересек комнату и, не говоря ни слова, врезал Марку в солнечное сплетение.
4
Надо отдать Аполлинарию должное — гадить в собственной квартире он не стал. Да он и не появился даже, пока согнувшегося от боли Марка вели по длинному коридору к выходу. Со стороны могло показаться, что двое друзей сопровождают третьего, который себя неважно чувствует. Может, выпил лишнего, может, живот скрутило — с кем не бывает.
Чем заканчиваются подобные прогулки, Марк знал хорошо. Два года назад Сашу Леденца нашли где-то в районе Репино со скрученными колючей проволокой руками и удавкой на шее. А этим летом бесследно пропал задолжавший десять тысяч баксов Иван Берков. Говорили, что «братаны» увезли его прямо от Гостиного двора. Больше он нигде не появлялся.
Успокоившаяся после шумного вечера коммуналка спала. Не открылась ни одна дверь, никто не возился на кухне, разогревая поздний ужин, не с кем было перекинуться даже взглядом.
«Будут бить, скажу все, — подумал Марк. — А, может, не будут?»
Пока с ним никто не разговаривал. За рулем белой обшарпанной «Хонды» сидел третий — ну прямо брат-близнец боевиков, взявших Марка в плен. Такой же крутой стриженый затылок, те же покатые борцовские плечи и такой же равнодушный взгляд, не выражающий ничего, кроме скуки. Такие и бить будут без азарта, долго и скучно, всего лишь выполняя привычную и надоевшую работу.
«Сейчас пугать начнут», — решил Марк, когда его всунули на заднее сиденье «Хонды». Но ребята попались совсем неразговорчивые, прямо немтуны какие-то. Машина сорвалась с места, как на гонках, и, выплескивая лужи на стены домов, вырвалась из двора на проспект.
«Глаза будут завязывать или нет, — гадал Марк, ударяясь плечами то об одного, то о другого сопровождающего. — Нет, не завязали. Не боятся ничего, гады…»
Сонный город мелькал за мокрым стеклом. Иногда Марку казалось, что все случившееся происходит не с ним. Надо же так вляпаться! Может, с «братанами» побеседовать стоит?
— У меня денег нет, — пробормотал Марк, глядя в круглый затылок водителя. — И кольца нет, — продолжил он совсем упавшим голосом, не дождавшись никакой реакции на первую фразу.
— Заткнись, — коротко приказал маленький блондин. — Сиди и не вякай!
— Да куда вы меня везете-то! — взмолился Марк, видя, что машина стремительно выскочила по Тучкову мосту с Васильевского острова на Петроградскую сторону.
— Сейчас приедем, — пообещал водитель, не оборачиваясь. — Потерпи, дружок.
Услышав ласковое «дружок», Марк затосковал окончательно.
«Убьют, — подумал он, обреченно вжавшись в спинку сиденья. — Душу вынут. И за что, спрашивается. Да пусть подавятся они своими паршивыми баксами!»
Минут через пять машина очутилась в районе Карповки и запетляла по проходным дворам. Пытавшийся запомнить маршрут Марк вскоре понял, что без провожатых ему обратно не выбраться — эти места он знал плохо.
Наконец, приехали. Марка так же бесцеремонно, как и посадили, вытолкнули из «Хонды» под начавший моросить осенний дождь и поволокли к одноэтажному зданию без окон. По большой кирпичной трубе взглядом профессионала (недаром три года отработал теплотехником) Марк определил, что это котельная.
— Знакомься, твой крематорий, — почему-то весело пояснил низенький блондин.
Крепыш вообще несколько отличался от остальной компании, это Марк отметил сразу. И не только потому, что именно он ударил его там, в комнате. В блондине чувствовался какой-то злой азарт, словно он еще не наигрался в эти страшные игры, словно ему еще был интересен испуг жертвы и чувство собственной силы.
«Вот его и бойся», — сказал сам себе Марк. И не ошибся.
По стальной скользкой лестнице они спустились вниз. Три топки ревели и изрыгали жар, словно головы Змея Горыныча. Но в большом подвале, где двое работяг шлепали по дощатому столу засаленными картами, конвойные не задержались. Лишь вяло помахали работягам руками и прошли дальше. За металлической дверью открылся кирпичный, как в каземате, коридор, уходящий, казалось, в саму преисподнюю.
«Ну все, хватит уже, хотели напугать, это вам удалось, — беззвучно молился Марк. — А сам ведь виноват, зачем связался с Аполлинарием? Баксы отдам, кольцо отдам, только не трогайте!»
В комнатке без окон стояли пара табуретов и парковая скамейка. Голый цементный пол, куча мусора в углу, в основном состоящая из пустых пивных банок и мятых сигаретных пачек, лампочка, болтающаяся под самым потолком. Пыточная камера.
Задержавшегося на пороге Марка толкнули в спину так, что он влетел в комнату, беспорядочно размахивая руками, и ткнулся в кучу мусора. Потом подняли за ворот и посадили на скамейку. Вошедший последним водитель достал из сумки банку пива «Невское» и приготовился скучать. Блондин, порывшись у Марка под ногами, вытащил из-под скамейки кусок изолированного резиной кабеля.
— Деньги остались в комнате! — предупредительно крикнул Марк, увидев, как блондин извлек из сумки водителя еще и наручники.
— Оставь, — приказал блондину его спутник. — Оставь наручники. Видишь он тихий какой, наложил, небось, полные штаны.
Блондин, как показалось Марку, с сожалением кинул наручники обратно.
— Аполлинарий велел поучить на будущее, — напомнил он и зло взглянул на Марка. — Баксы, говоришь, там остались. А кольцо?
Крепыш коротко взмахнул рукой, и ребра Марка ожгло, как будто ударили не кабелем, а раскаленным прутом.
— И кольцо! — уже совсем тихо прохрипел он. Дыхание от удара перехватило.
— Что же ты тогда врал, сволочь!
Блондин ударил его еще два раза. Марк только дергался на скамейке, как паралитик.
— Сам старпому принесешь, или нам побеспокоиться?
— Сам отнесу, сам! — предупредительно завопил Марк.
Но блондина, похоже, столь быстро полученный результат не устраивал. Он его, похоже, разочаровал. Марк понял это по тому, с какой ненавистью крепыш уставился на него, шаря в кармане кожаной куртки. Он только еще разохотился, только размялся, ему хотелось крови. Ему, в конце концов, и признания никакого было не надо, а только полной власти над своей жертвой, полного ее подчинения.
Марк с ужасом уставился на своего мучителя, медленно извлекающего из кармана блестящий стальной кастет.
— Оставь! — еще раз вяло потребовал водитель. — Убьешь ведь.
— Ничё, я аккуратно.
Марк попытался подняться со скамейки, но не успел. В голове как будто раздался взрыв, и он полетел в бездонную пропасть.
5
Скамейка была жесткая, парковая. «Где это я уснул?» Марк медленно выплывал из небытия. Вся левая сторона лица ощущалась сплошным ожогом. «А-а, Аполлинарий… Вот ведь зверюга, старпер-старпом. Ладно, хоть живой. Допрыгался, голубчик».
Марк с трудом сел, ощупал скулу.
Кожа лопнула, кровищи-то сколько натекло… А к щеке и притронуться нельзя. Лишь бы кость не сломали.
Несколько раз беззвучно, как рыба, открыв и закрыв рот, Марк убедился, что челюсть цела. И на том спасибо.
А где же эти, «братаны»?
В отдалении слабо слышались голоса. Марк, шатаясь, встал и, хватаясь за бок, выбрел из пыточной в коридор. Бубнили в соседней комнате.
— И чего ты, блин, наделал, — узнал он голос водителя. — Нашел, с кем связываться. Он еще в машине сомлел, я сам видел. Его и бить не стоило. Давно бы уже обратно сгоняли и перед старпомом отчитались. А так жди, пока очухается.
— Попей пивка, — голос блондина звучал зло и веско. — Я эту публику чистоплюйскую наизусть знаю.
Как чё спереть, так это запросто, как рассчитываться, так в кусты. Умнее будет.