Морозова. Тайны рода (СИ), стр. 6

— Дисса… чего? — я чувствовала себя недалекой.

— Раздвоение личности, — шепнула Элька.

Мог бы сразу так сказать.

— Но есть же и… другие варианты, — Макс чуть порозовел.

— Есть, — кивнул Ильич. — Но, все же, едва ли так шифровали интимную переписку. Возможно кто-то из тех, кого Игорь Евгеньевич успел опросить, знает что-то о шифре или о шифрованном общении.

Я вздохнула.

— Ладно, пойду позвоню.

Звонить не понадобилось — стоило подняться на ноги, как за окном показался знакомый мобиль. Меньше через десяток минут отряхнувшийся от снега Распутин, кутавшийся в форменный мундир, занял свое место у камина с чаем в руке. Рядом обосновалась Елена. Лу удалось выпроводить только после того, как агент отпустила с ней Брамса.

— Интересно… — охранитель, выслушав нас, прищурился. — Три подчерка, говорите? Надо попробовать сдать нашим химикам, может, скажут, сколько лет лунным чернилам. Но, очень может быть, что вы нашли вещь, из-за которой все заварилось.

Нутром чую — знает больше, чем говорит.

— Выкладывайте, — нахмурилась я. — Почему вы так решили?

Распутин переглянулся с Еленой, с Ильичом, многозначительно посмотрел на Эльку с Максом…

— Они — мои друзья и вассалы моего рода, их это тоже касается. Как и Михаила, он деда хорошо знал.

— Он занят, — негромко заметил Ильич. — И мы уже выспросили у него что могли.

Распутин оглядел нас еще раз и, вздохнув, залпом допил чай.

— Морозова, у вас все не как у людей… Раскрывать тайны следствия обычно принято главам родов под виски и сигары, а не сборищу подростков с ветераном-воспитателем во главе. Ладно. Я за эти две недели узнал об Институте исследования магии и его сотрудниках больше, чем за всю жизнь, но меньше, чем стоило бы. Пока ясны две вещи: материалы по всем проектам Морозова в полном порядке, и там нет ничего, за что можно убить. И вторая — у вашего деда в институте было два близких соратника: его коллега Виктор Смирнов и его аспирантка, а потом и жена — Валентина Попова.

— Виктора я видел пару раз, — негромко заметил Ильич. — Но мы не общались. Институтские знакомые Владимира редко пересекались с полевыми магами Корпуса.

— Их и называли «Трив», — пояснил Распутин. — Они работали вместе над большинством последних проектов Морозова. После его смерти Валентина и Виктор продолжили работать в институте. Пять лет назад Виктор вышел на пенсию, Валентина осталась. Она скончалась чуть больше месяца назад — в подворотне напали грабители, она попыталась сбежать… Падение с высоты собственного роста.

— Вообще не подозрительно, — хмыкнула я. — Вот ни разу.

Распутин развел руками.

— Полицаи быстро прибыли. Грабителей нашли — молодые парни, решившие, что у женщины в меховом полушубке будет золото и деньги в сумочке. Все обыскали, но ничего толком ценного не нашли.

— Вы с ними говорили? — насторожился Ильич.

— Нет. Признались они быстро, получили свое и теперь где-то за полярным кругом мотают срок. Там весь состав преступления налицо, парням на дозу не хватало, тянуть с заседанием не стали. Трагическая случайность.

— Или ментальное вмешательство.

— Или. Но первичная экспертиза ничего не выяснила, а повторную не проводили.

Ильич фыркнул.

— Знаю я, как их проводят. Были в измененном состоянии сознания?

— Я узнаю.

— Узнайте. Потому что если да — то ничего там не смотрели, проверили, не подконтрольные ли — и все. Почему эту смерть не связали с кончиной Смирнова?

— Связали, — удивил меня Распутин. — Все проверили, все-таки маги-исследователи, семейная пара. Но — чисто. Инфаркт на фоне переживаний, Виктор жил один, нашли поздно, токсикология чистая. Да и никаких важных проектов ни за Поповой, ни за Смирновым не значилось. Он — пенсионер, жил в московской квартире и марки собирал, она после его ухода из института занималась бумажной работой и студенческими проектами, а там априори ничего секретного. Линию мести студентов тоже проработали — ничего.

— «Тоже проработали» за месяц? Или за неделю, во время которой длилось «следствие»?

— Слушайте, Илья Ильич, — вступила Елена, — давайте не будем, а? Полицаи свою работу сделали. Кто в своем уме будет связывать нападение грабителей со смертью девятилетней давности от магического шока? Не говоря уже об инфаркте и автоаварии.

Я фыркнула.

— Ладно, это, действительно, не продуктивно, — признал Ильич. — Или у нас есть ряд невероятных совпадений, или трое исследователей что-то выяснили, и их аккуратно убрали. Что-то, не попавшее в отчеты.

— Что странно, — заметил Распутин, — я расспрашивал в институте, и меня заверили, что такого не могло быть: все, на что выделены деньги, надо задокументировать.

— Но дед мог заниматься чем-то за свой счет, так? — предположила я. — И позвал коллег. Или, может, что-то нашел, пока работал в институте, и предложил им присоединиться.

— Так или иначе все упирается в эти записи, — Распутин еще раз оглядел листы. — Я отдам копию нашим дешифровщикам, поговорю с детьми Валентины и Виктора. Или вы, Морозова, поговорите.

— Я? — я уставилась на охранителя.

— Их дочка, Мария Смирнова, со своим сыном Тимофеем будет на приеме, — подсказал Ильич.

— Думаете, они что-то знают? И расскажут?

Я бы не стала. Мало ли.

— Расскажут. Или попробуют сами поискать, — беспечно проговорил Распутин.

— Что? — я уставилась на него. — В каком смысле?

— Долги, — лаконично проговорила Елена. — Что? У меня есть информация по всем, кто согласился прийти. Для «Ока» прием — лучший шанс найти то, что, как они думают, тут. Или забросить удочку на то, чтобы погостить подольше.

Черт. А звучит логично. Ладно, Распутин с самого начала намекал, что прием — шанс поймать кого-то из желающих зла роду.

— И что вы от меня хотите? Не спрашивать же: «а не ваш ли папа отдал моему книгу с записями, из-за которых его, предположительно, убили, и вашего, может быть, тоже»?

Распутин закашлялся.

— Вырази соболезнования, — предложил Ильич. — Намекни на то, что твой дед работал с их родителями, и посмотри на реакцию.

— Еще лучше сказать о том, что в детстве он тебе о них рассказывал, — ввернула Елена.

— Но это не так, и…

— Сказать, — многозначительно подняла палец агент. — Тебе ничего не стоит, а им будет приятно.

— Я не люблю врать, — отмахнулась я. — Думаете, они что-то расскажут? Вот так просто?

Распутин и Ильич переглянулись.

— Можешь рассказать о встрече отца со Смирновым, — предложил менталист. — Ты могла это знать.

— Вообще-то можно сказать и про книгу, — добил меня охранитель. — Интересную книгу в библиотеке. Или в кабинете отца или деда. Еще лучше — разным людям сказать разное и посмотреть, кто клюнет.

— Вы серьезно? — я обвела глазами охранителей и Ильича. — Что это за… Как это — шпионские игры?

— Они самые, — поддержала Эля, поправив очки. — Но вообще план хороший.

Распутин шутливо поклонился.

Я живо представила, как рассказываю какому-нибудь Голицыну — он вряд ли приедет, но все же — о книге со странным шифром, и выразительно посмотрела на Эльку.

— Слушай, Саш, тебе с транспарантом ходить не надо будет, — Макс встал на сторону подруги. — Этих Смирновых можно разговорить. Хочешь, я займусь? Если Тимофей мобилями и артефактами интересуется — будет тема для разговора. Если кто-то спросит про книгу твоего деда, то почему не сказать? Если предложат выкупить или забрать — откажись, стой на своем. И посмотрим, что он или она будут делать после отказа. На помещения же реально наложить дополнительную защиту какую-нибудь, чтобы там вора к полу приклеила, так?

Я посмотрела на Распутина. Тот развел руками.

— Можно, — Ильич в магии разбирался лучше. — Незаметно это будет сложно, но перстень должен помочь. Подготовим подложные книги, лучше две-три разных. Эль, посмотри что по обложкам похожее.

— Я с собой захватила более позднее издание этого же автора, подойдет?