(не) отец двух близняшек (СИ), стр. 49
Аманда тем временем, воспользовавшись тем, что его хватка ослабла, медленно потянулась к ножу, спрятанному в кармане джинсов. Повезло. Внимание Виктора было рассеянным, и он не заметил, как девушка удобно перехватила нож и сгруппировалась. Она вдруг с силой толкнула Виктора.
Споткнувшись о деревянный подрамник, он оказался на полу. А Аманда, изогнувшись, как кошка, нависла над ним, прижимая нож к горлу.
– Нож – не пистолет, – мрачно заявила она Виктору. – Не промахнусь. Я – не канарейка, как Лара. Я уже убивала, и меня это совершенно не пугает. Отвечай, где Лекс и Лара? Где ты их прячешь?
– Лара там, где должна находиться, – глухо отозвался, не двигаясь, Виктор. – Со своими детьми.
Его пустой взгляд смотрел на одну точку на потолке.
– Не ври мне! – Аманда резко размахнулась, давая ему пощечину, чтобы вывести из этого состояния. Ей нужна была информация, а не этот бред, что нес Виктор. – Дети в безопасности, я их забрала! Отвечай, куда ты спрятал Лару и Лекса? В какую комнату?
После второй пощечины Виктор ожил и даже слегка пошевелился. Но молчал и смотрел в сторону. Куда-то за Аманду.
– Как же тебя разговорить? – усмехнулась Аманда, проводя кончиком ножа по его коже с нажимом. – Кажется, тебе плевать на собственную жизнь?
Она обернулась и увидела картину с матерью Виктора. Это на нее сейчас неотрывно смотрел художник.
– Теперь понятно… – протянула Аманда, поднимаясь с колен и выпуская Виктора.
Он по-прежнему не шевелился. Но она понимала, что у нее мало времени. Вот-вот Виктор выйдет из своего подавленного состояния и снова станет агрессивным. Поэтому буквально в одно движение она преодолела расстояние до картины и замахнулась ножом на холст.
– Отвечай! Где Лара? Не двигайся с места!
– Нет! Картина! Не смей! – зрачки Виктора расширились от ужаса.
Аманда, усмехнувшись, медленно повела от угла картины кончиком ножа, оставляя глубокую царапину.
– Будешь говорить?
– Да, – выдохнул Виктор, подаваясь вперед. – Я… Все скажу! Только не трогай ее! Лара – в подвале, связанная.
– Хорошо, – кивнула Аманда, чуть отводя нож от картины. – А ее жених?
– Его больше нет, – презрительно проговорил Виктор.
От выражения его лица по коже Аманды пошли мурашки. Что?! Этот псих-художник убил Лекса?!
– Ах ты!.. – голос Аманды сорвался, и перед глазами вспыхнули яркие пятна бешенства.
Она набросилась на картину, словно на мгновение сама стала безумной. Вкладывая в этот порыв всю свою ненависть к убийце. И боль от потери Лекса. Нож вошел в холст, как в масло, вспарывая середину. Уничтожая разбитую женщину…
– Нет! – Виктор бросился вперед, и Аманда не успела увернуться, снова оказавшись в его сильных руках.
Нож, зазвенев, упал на пол, и она осталась безоружной. А совсем рядом оказалась кирпичная стена. В глазах потемнело, и Аманда больше ничего помнила.
Едва закончив с работой, Лекс попытался дозвониться до Лары, чтобы узнать, кто первый сможет добраться до девочек. Однако механический голос сообщил, что телефон выключен. Стоило набрать Майю или Таю – тот же результат.
Лекс не боялся даже, окруженный бандитами. Даже в горящем особняке. А сейчас пронзило острым противным страхом. Лекс сразу сорвался с места, прыгнув в машину и помчавшись к дому Лары. На звонок в дверь тоже никто не отозвался. Хорошо, что в кармане оказались ключи и от этой квартиры.
Лекс торопливо отомкнул замок. Тот поддался с трудом. Внутри что-то скрежетнуло при повороте ключа.
«Как будто с ним поработали отмычкой», – мелькнула мысль, но Лекс попытался отогнать ее. Списать на профессиональную деформацию, паранойю – что угодно…
Дверь открылась, и перед глазами оказался погром. Лекс бросился сразу в комнату девочек. Беглый взгляд скользнул по разбросанным вещам. Внимательно. Цепко. И сразу обнаружил самое важное: выпавший на пол листок. Лекс подхватил его, читая, как добраться до какого-то загородного дома.
«Поспеши, Лара. Девочки скучают по тебе. Твой В.» – было приписано внизу. Сразу вспомнился рассказ Лары о неадекватном бывшем, подкараулившем возле офиса.
– Черт! Виктор… – выдохнул Лекс, скомкивая листок в пальцах, а потом бросая в стену.
«А ведь это может быть улика, вещдок. Если что-то случится», – по привычке пронеслось в голове.
Лекс зарычал, как раненный зверь, от одной мысли об этом. И подхватив листок, бросился на выход. Никому не звонил. Не заявлял в полицию. Не вызывал подмогу.
«Нет времени! – рыкнул сам на себя Лекс, садясь за руль. – И Лара почему-то поехала одна, даже мне не позвонила!»
А дальше все было, как в тумане. Только небольшая тяжесть пистолета в кобуре успокаивала. Лекс выехал за город, блуждая по грунтовкам в поисках нужного дома. И вот впереди показалась знакомая машина.
– Лара… – тихо-тихо выдохнул Лекс.
Он выскочил на улицу, держа пистолет наготове. Пальцы судорожно стиснули оружие. Лекс пробрался к воротам, стараясь держаться вдоль забора. А скользнув во двор, сразу приметил небольшую камеру на углу дома. Она медленно поворачивалась, но пока глаз объектива скользил только по забору и старой яблоне.
Порадовавшись, что в неброской одежде, Лекс кинулся к сухим кустам. Кажется, малиннику. Камера уже начала поворачиваться, так что пришлось резко присесть, прячась за зарослями. Может, она и засекла что-то, но буквально на пару секунд.
«Надеюсь, этот псих не пялится в экран постоянно», – подумал Лекс.
Перебежками, стараясь не попасться снова в кадр, он добрался до стены дома. Секунда – и скрылся за углом, прижимаясь спиной к кирпичной кладке. Взгляд оценивающе скользнул по обстановке. На первом этаже – витые кованные решетки. Зато второй защищать от воров никто не стал. Одно окно было даже приоткрыто.
Лекс осмотрелся, но никаких деревьев поблизости не оказалось. Впрочем, спортивная подготовка никуда не делась. Не зря не забрасывал тренировки, даже уйдя «на покой» в бизнес и охранное агентство.
Так что Лекс легко ухватился за ковку, подтягиваясь и упираясь ногой в металлический «листик». А потом пальцы вцепились в выступающий кирпичный рубчик. Подобраться, напрячься – и вот уже окно второго этажа.
Лекс легко перебрался через подоконник, осматриваясь и прислушиваясь. Снизу доносились голоса.
Под дулом пистолета я быстро перестала вырываться. Да и делать это в веревках все равно было бессмысленно. Запястья, стянутые за спинкой стула, и так уже начали ныть.
Наверно, это было моей ошибкой: попытаться рвануть к двери. Выстрел раздробил часть дверного косяка в щепки. У меня едва не подкосились ноги от страха и понимания, что следующая пуля может достаться уже мне. Я оцепенела от ужаса, и Виктору ничего не стоило схватить меня и утащить в подвал. А после затянуть веревку на запястьях.
Ненадолго я осталась одна, слыша голоса в отдалении. Виктор говорил с кем-то… с девушкой? На минуту показалось, что у нее – испанский акцент. Но потом все стихло. А Виктор вернулся ко мне.
– Я же мог застрелить тебя, глупая, – шептал он, проверяя веревку на моих запястьях. – Ты подумала о том, каково будет нашим девочкам без матери? Тебе нужно успокоиться. Понять, что ты уже никуда не денешься от меня, мы слишком связаны…
Он обошел стул, становясь напротив меня, и потянулся к моему лицу кончиками пальцев. Меня передернуло от отвращения, и инстинкт сработал сам собой. Ноги-то Виктор мне не связывал! Так что ничто не помешало врезать ему по самому уязвимому! И начать вырываться изо всех сил, пытаясь высвободить руки. Но он затянул узлы на совесть. А отскочив, почти сразу наставил на меня пистолет. Я замерла, глядя на черное дуло, и сердце оборвалось.
– Тебе пора попросить прощения, Лара, – усмехнулся Виктор. – За то, как сопротивляешься. За то, что оставила меня так надолго…