(не) отец двух близняшек (СИ), стр. 47
Приняв вертикальное положение, я попыталась высвободиться. Не тут-то было! Сильные пальцы вжались в плечи.
– Мне больно, – тихо пискнула я, попытавшись давить на жалость.
Виктор даже не услышал. Он перехватил меня, силой разворачивая к картине над камином. Прядь волос возле моего уха шевельнуло лихорадочное, сбитое от эмоций дыхание.
– Никто не знает полной истории этой картины, – прошептал Виктор, продолжая сжимать мои плечи. – Не знает, как погибла моя мать.
– Отпусти, – выдохнула я, уже по тону понимая, что не хочу знать эту историю.
– Она изменяла отцу. Постоянно закатывала скандалы, приводила своих любовников… я сидел в своей комнате, пока она закрывалась с ними в спальне. Но я все слышал, я все знал. И мать это понимала. Всегда повторяла, что если скажу отцу, он уйдет, а она сдаст меня куда-нибудь. Всегда повторяла, что мы ей только портим жизнь, на даем жить для себя… Это от нее, – Виктор горько усмехнулся, тронув небольшой шрам возле губы, на который я раньше не обращала внимания. – Но я все равно любил ее и все прощал, только бы мама была рядом! Но она не захотела быть с нами. Она предала нас! И поплатилась за это…
Он сильнее сжал пальцами мои плечи. Я одними губами прошептала:
– Это сделал твой отец?
– О нет… – Виктор отпустил меня с улыбкой на лице, больше напоминающей гримасу боли. – Он так и не понял, что она никогда нас не любила. Не умела любить! Всегда всех использовала. Знаешь, чему она учила меня, Лара? Что люди – коробки с конфетами! Конфеты съедаешь, а коробку выкидываешь. Только она была пустой коробкой… и я просто пробрался ночью в гараж. Повредить кое-что в машине – это совсем несложно. Даже, если ты – ребенок. А утром она собрала вещи и уехала. Точнее, попыталась… Влетела в ближайшее дерево. Машина всмятку. Я тогда поклялся себе, что никогда не буду, как она! Никогда не оставлю близких людей! Никогда!
Он стиснул кулаки, прохаживаясь по комнате, как зверь по клетке. Голос тоже напоминал рычание. Я стояла, прижимая ладони к бешено колотящемуся сердцу.
– Виктор, девочки – не твои дети, – голос задрожал. – А я – невеста другого человека!
– Не смей со мной спорить! – Виктор подошел вплотную ко мне, до боли резко хватая за волосы, а второй рукой поглаживая по щеке. – Ты – мое вдохновение, моя муза! Только с мыслями о тебе я смог снова писать после той катастрофы. Я чудом выжил тогда и решил начать жить заново. Попытаться. Ведь я почувствовал… или ты будешь со мной, или я не смогу тебя отпустить!
Виктор достал пистолет, и я поняла, что его попытка начать с чистого листа не увенчалась успехом. Ведь в глазах напротив была одержимость. Любовь и ненависть уже в равных долях.
Глава 32
Глава 32
Я уставилась на направленный на меня пистолет. От страха заныло в животе. В горле пересохло, и собственный голос показался чересчур хриплым:
– Виктор, послушай… ты ведь жил без меня все эти годы…
– Это была не жизнь! – выкрикнул Виктор, и пистолет в руке слегка дрогнул. – Раньше я продал достаточно картин, чтобы до конца дней жить, ни в чем себе не отказывая. Просто творить, жить вдали ото всех, но я не смог! Ты – мое наваждение! Без тебя ничего не получается. Я боролся с собой, я пытался тебя отпустить, но теперь понимаю… мы суждены друг другу. Нельзя бороться с судьбой, Лара. Отдай мне кольцо от него. Мы выбросим его и будем счастливы.
Он протянул руку, глядя мне в глаза и по-прежнему держа на прицеле. А у меня словно отключился инстинкт самосохранения. Я запальчиво шагнула вперед, храбро глядя в глаза.
– Мы с Лексом встретились спустя семь лет. Случайно! Мы могли погибнуть от рук бандитов, но нам повезло. Это судьба! А не то, что ты себе надумал!
Я вскрикнула и дернулась всем телом, когда прогремел выстрел. Пуля попала в вазу, стоящую в углу. Та разлетелась на осколки, и на пол посыпались свернутые листы бумаги.
Дрожа всем телом, я обхватила себя за плечи. Взгляд скользнул к Виктору. Он нарочно выстрелил в сторону. А теперь пистолет снова оказался наставлен на меня. В серых глазах больше не было ярких эмоций. Только холодная слепая решимость.
– Не смей повышать голос, девочка, – ровно отчеканил Виктор. – Ты останешься здесь. Даже, если не по доброй воле.
Тая зло пнула запертую дверь, оглядываясь на сестру. Майя сжалась в комочек в углу, сидя на полу. Глаза – широко распахнутые, блестящие, как у перепуганного зверька. Она, казалось, пыталась стать незаметной среди старых пыльных коробок и прочего хлама.
А Тая металась то к двери, то к крохотному чердачному оконцу. Оно было грязным, и пришлось долго тереть его ладошкой, чтобы хоть что-то увидеть. Увы, ничего обнадеживающего. Только то, что очень высоко. А внизу – запущенный двор со старыми деревьями и заросшим виноградником.
– Нас же спасут? – тонко пискнула Майя.
Еще недавно они тихонько сидели в квартире, дожидаясь маму. Тая заканчивала рисунок с измазанными в гуаши пальчиками. Майя кружилась по комнате, представляя, как скоро будет выступать на льду. Мама должна была вернуться с минуты на минуту, поэтому они даже не испугались, когда послышался шум в замке. Только не короткий, как поворот ключа, а как будто кто-то долго скребся в скважине. Тая насторожилась первая, выглядывая из комнаты. И первая увидела высокого мужчину со страшными, как у злодея из мультика, светло-серыми глазами. Она видела его когда-то давно рядом с мамой, но не могла вспомнить…
– Конечно, спасут, дурында! – фыркнула Тая, сдувая челку со лба, а потом подошла к сестре, падая рядом на грязный пол.
Они обнялись, прижимаясь друг к другу. Майя потерла мокрые от слез щеки, оставляя грязные разводы. Тая шмыгнула, понимая, что и сама сейчас расплачется. Но тут снизу послышался грохот и голоса.
– Это мама! Слышишь, это наша мама! Она пришла за нами! – вскочила Тая.
Майя тоже подорвалась на ноги. Она подбежала к окну, на всякий случай выглядывая наружу.
– А там… еще какая-то тетя, смотри!
Когда Аманда подкатила к загородному дому Виктора, то вздохнула с облегчением. Каким бы психом он ни был, но об охране не позаботился. Аманду это порадовало: сражаться с мужиками в камуфляже не хотелось совершенно. А так ее шансы повышались.
Аманда подняла голову, находясь в небольшом саду, и уже нацелилась на то, чтобы вскрыть заднюю дверь дома Виктора одной из универсальных отмычек. Комплект из них лежал в сумочке.
На секунду Аманда замерла, чувствуя, как сердце пропустило удар. Из окна верхнего – чердачного – этажа смотрели дети. Две совершенно одинаковые перепуганные мордашки.
Аманда медленно выдохнула, на ходу меняя план. Сначала нужно спасти девочек. А уже потом искать Лекса или Лару. Аманда улыбнулась чуть сдавленно и помахала малышкам, а потом полезла в сумочку за отмычками.
В голове уже начала складываться картина, что делать дальше. Аманда медленно, крадучись бесшумно, как кошка, поднялась вверх по лестнице и уперлась в запертую дверь. Как назло, отмычки не подошли. В отчаянии оглядевшись, девушка наткнулась взглядом на железный лом, сваленный в углу. Она схватила изогнутый железный прут и изо всех сил ударила по замку и двери. Хлипкое дерево поддалось после нескольких ударов.
Из комнаты послышался тихий детский плач. Аманда ворвалась в комнату и увидела жмущихся друг к другу маленьких девочек. Одна из них плакала, а вторая смотрела искоса, словно дикий зверек, готовый укусить.
Аманда осторожно подошла к девочкам, прекрасно понимая, что у них нет причин ей доверять, и опустилась на колени перед ними.
– Привет. Меня зовут Аманда. А вас?
Настороженно смотрящая девочка не ответила, а та, что плакала, шмыгнула носом и тихонько проговорила:
– Я – Майя. А это Тая. Моя сестра. А ты кто?
– Я – подруга вашей мамы. И Рады, – Аманда молилась, чтобы знакомые имена расположили девочек к себе. Но этого не случилось.