(не) отец двух близняшек (СИ), стр. 24

«Сама виновата! Устроила цирк, пряча Таю, а теперь оттолкнула его! Рано или поздно, у Лекса лопнет терпение, он уйдет и будет прав!» – от собственных мыслей захотелось зажать уши.

Дверь приоткрылась. Вздрогнув, я вскинула взгляд. В комнату упала полоска света из коридора, а на пороге замерла Майя в голубой пижамке и тапочках с заячьими ушами.

– Мамочка, ты плачешь?

– Нет, что ты, солнышко, – через силу улыбнулась я, на всякий случай еще раз вытирая щеки. – Иди спать, все хорошо.

Встать с пола я не успела. Майя комочком умостилась рядом, прижимаясь к моему боку и изо всех сил обхватывая маленькими ручонками.

– Ты скучаешь по нему? По дяде Лексу? Вот бы он был моим папой, да? – тихо вздохнула она.

Я ничего не смогла ответить, только обняла покрепче.

Лекс только-только отъехал от дома Лары, когда ему позвонили с работы. Вадик – как раз тот охранник, который сегодня оставался на случай ночных вызовов.

– Да… Что?! Как упустил? Да никакие это не хулиганы! – Лекс не стал даже дослушивать, с досадой хлопнув ладонью по рулю. – Еду!

Стоило подъехать к офису, как издали в глаза бросились разбитые окна. Целым не оставили ни одного. А дверь была испачкана алой краской из баллончика.

«Как кровь», – мелькнула мысль.

У входа топтался Вадик. Он то засовывал ладони в карманы джинсов, то чесал затылок.

– Ты видел, кто это сделал?! – напустился Лекс.

– Александр Игоревич, так темно же… – развел руками Вадик. – Только спину – и все. Он в спортивке с капюшоном был.

Он отвел взгляд, как нашкодивший школьник. И плевать, что у человека за спиной – успехи в нескольких боевых искусствах. Стоило начать отчитывать, стал оправдывался, как мальчишка.

– То есть он успел разбить все окна и изрисовать дверь, пока ты выскочил? – прищурился Лекс.

Он скрестил руки на груди, с подозрением смерив Вадика взглядом.

– Ну-у-у… – тот попытался подавить зевок.

– Понятно, – рыкнул Лекс.

Чтобы прямо сейчас не выгнать взашей, он вошел в офис. Рядом с разбитым окном среди осколков валялась половинка кирпича. К ней было что-то привязано бечевкой.

Лекс присел на корточки. Он перевернул обломок кирпича. К нему была примотана небольшая открытка. При взгляде на нее пробежал холодок по спине. Ведь и в три ночи разбуди – Лекс узнал бы площадь Боливара, любовно запечатленную фотографом. Значит, привет из Боготы.

Перед глазами замелькали картинки из прошлого. Улочки с граффити и дома с непропорционально огромными балконами. Туристы, бродящие по историческому центру, где нет неоновых вывесок и рекламных щитов. Гиды, увозящие на природу на поиски крохотных колибри. Музыканты на улицах, играющие на гитарах заводные мотивы. Но Лекс бывал на изнанке этого города. В роскошных особняках бандитов, где звуки выстрелов настолько же привычны, как пение птичек. А потому при одном взгляде на знакомую площадь он мрачно стиснул пальцами кирпич.

Вадик неловко остановился рядом, переминаясь с ноги на ногу. Только сейчас обратив на него внимание, Лекс отрывисто отчеканил:

– Завтра. Заявление. Мне на стол.

– Но Александр Игоревич, больше не повторится! Я просто это… не выспался, дежурства постоянные, то одно, то другое… – Вадик провел ладонью по «ежику» волос.

– Вот дома и отоспишься! – вставая, гаркнул Лекс. – Как мне доверять тебе охрану людей, если ты окна уберечь не в состоянии?

При мысли, что этот балбес охранял Лару и Майю, очень захотелось выгнать его из «Золотого тигра» пинком.

Вадик покаянно застыл напротив, немного наклонив голову. А потом ткнул пальцем в открытку.

– Что это такое?

– Старые враги решили напомнить о себе, – прорычал Лекс.

В голове звучал голос из прошлого с испанским акцентом. А точнее, вспоминалось то, как Антонио, сидя в кресле, чуть хмурил седые брови и говорил: «Вы спасли мою дочь и зятя, Александр. А наша семья не забывает ничего и никогда. Ни добра… ни зла».

Глава 16

Глава 16

Наутро девочки засуетились, собираясь в школу, и что-то не поделили. Тая в сердцах хлопнула Майю дневником по голове, та завизжала и кинула в ответ смятой бумажкой. А потом еще и прибегла к хитрому трюку всех братиков-сестричек мира:

– Но это мое! Мама, скажи ей!

Я встрепенулась, понимая, что уже слишком долго взбиваю венчиком тесто на блины.

– Что случилось? – прозвучало немного отрешенно.

– Этот пенал – мой! Он с феечками!

– Жадина-говядина, – Тая показала язык и замахнулась снова, но Майя увернулась.

– Так! Не драться! Вы же сидите вместе, так пусть будет общий! – предложила я.

Вариант явно не понравился ни одной, ни второй. А мне пришла мысль, от которой миска с тестом чуть не вывалилась из рук. «Сидите вместе». А еще я вместе их веду в школу! Как выяснилось, мимо охраны, приставленной Лексом.

Миска с будущими блинчиками тут же отправилась в холодильник.

– Планы меняются, – я улыбнулась девочкам как можно милее. – Можете сегодня просто поесть хлопья! Или бутерброды с вареньем!

– Так сладкое же – не еда? – попыталась подловить меня Тая.

– А сегодня праздник! День тигрят, вот! – выкрутилась я.

Она смерила таким взглядом, словно сегодня день душевнобольных родителей. Но я уже ускакала звонить Раде. Она, как назло, не взяла трубку. Пришлось тащиться вниз и стучать в дверь.

В итоге, я прервала сеанс гадания. Точнее, рыданий великовозрастной тетеньки, рассказывающей, что никак не найдет себе мужа из-за родового проклятья.

– Лара, давай быстро, – прошипела Рада, держа меня в прихожей. – Я с нее это проклятье еще полгода снимать могу, ты ее лицо видела?

Я видела. Зареванное и оттого вконец убеждающее, что проклятье – родовое. Генетика и ДНК называется. Тетенька в дверном проеме уткнулась распухшим носом в салфетку, решив потратить свободную минуту на то, чтобы оплакать свою судьбинушку.

– У меня проблемы! – понизив голос, быстро-быстро заговорила я. – Возле дома… скажем так, коллеги Лекса. Долго объяснять! Нужно вывести девочек по одной!

Скрестив руки на груди, Рада смерила внимательным, чуть строгим взглядом. Губы неодобрительно поджались.

– Может, еще с балкона их спускать? По связанным простыням? Ты заигралась, – вздохнув, она покачала головой.

– Я понимаю, звучит по-идиотски! Но никто ничего не заметит! – заверила я, приложив ладонь к груди. – Просто выведем с разницей минут в десять. Сначала я – Таю, потом ты – Майю. Ну, или наоборот.

План казался мне идеальным. Если ребята из «Золотого тигра» и увидели бы обеих, то решили бы, что девочку просто завели переодеться или что-то в этом духе, а они не заметили.

– Если я отлучусь на десять минут, мне затопят квартиру, – тяжело вздохнув, Рада оглянулась на тетеньку, продолжающую комкать салфетки. – Эх, ладно, давай! Только быстро! Но имей в виду, этот цирк пора заканчивать! Или шли Лекса к черту, или рассказывай ему правду.

– Да знаю, – я поморщилась. – Просто сейчас неподходящий момент…

– А когда будет подходящий? – усмехнулась Рада. – Когда замуж их выдавать будешь, а тут раз – и невесты одинаковые!

– Ладно, – признавая, что она права, я со вздохом опустила голову. – Он имеет право знать правду, но я скажу ему сама. И подготовлю.

После ночного происшествия в «Золотом тигре» о сне не могло идти и речи. Лекс какое-то время поколесил по городу, бесцельно глядя на сверкающие вывески. Уговаривал себя не быть параноиком. А потом терпение лопнуло – и шины взвизгнули от резкого поворота. Машина помчалась сквозь темноту к дому Лары, и отсветы фонарей часто-часто замельтешили на лице Лекса.

Он остановился подальше от ее окон. Не хватало еще, чтобы она выглянула на улицу и заметила. Романтики в стиле «Ромео и Джульетты» явно ждать не стоило. Лара, если и вышла бы на балкон, то лишь для того, чтобы чем-нибудь запустить в незадачливого сталкера. И плевать, что все для ее блага.