Попаданка в послушницу (СИ), стр. 6

Прислуга захлопала ресницами, явно ничего не понимая.

— Что происходьить? — сверху раздался мелодичный голос с английским акцентом. По широкой лестнице спускалась русоволосая красавица в роскошном шёлковом пеньюаре а-ля жена султана. — Ви кто? — удивлённо произнесла она, заметив меня.

Так, а это что за фифа? Не её ли горничная называла хозяйкой? Девушка чуть ниже меня ростом, худенькая, с прямым носом и чётко очерченными скулами. Я подождала, когда она спустится и подойдёт ближе.

— Ви ко мне? — девица удивлённо разглядывала мой мрачный наряд.

— Нет, к себе, — ухмыльнулась я. — Извольте объясниться, сударыня. Что вы делаете в моём доме?

— Вашем? Я не совсем понять вас, — она изогнула тонкие брови домиком. — Как вас звать, сударьиня? — коверкала она русские слова.

— Елена Викторовна Ромадановская. А вы кто, милочка, будете?

Девица округлила глаза, моментально побледнев, и тут до меня дошло, что за фифа передо мной стоит.

— Лари не сказать ничего, — заблеяла она. — What an embarrassment!*

Лари?! Ну, князь! Совсем ополоумел! Поселил любовницу в доме супруги!

___________________

(*) Какой конфуз! (англ)

Глава 6. День встреч

— Значит так, милочка. Вещи собираем и съезжаем, — смотрела я в бесстыжие серые глаза. — Андестенд ми?

— Oh, my god, — прошептала она, положив ладонь на грудь. — Лари сказать, ви уехать.

— Передумала, не желаю больше прозябать вдали от любимого супруга. — Сарказм балеринка не поняла и снова захлопала ресницами. Я посмотрела на горничную, которая тоже стояла ни жива ни мертва. — Что стоим? Кого ждём? Собирайте вещи этой… леди, — с языка чуть не сорвалось нецензурное слово, но я вовремя вспомнила, что выражаться княгине по статусу не положено.

Прислуга спохватилась и побежала по лестнице вверх. Англичанка так и стояла открыв рот.

— Куда мне идти? — пропищала она, в глазах стояли ужас и непонимание.

— Вы же балерина? И весьма успешная, насколько мне известно, — вспомнила я разговор с Пронским. — В театре вам выделят служебное жильё. Вот и обращайтесь туда. Всего доброго, леди. Через час чтобы духу вашего тут не было.

Не обращая внимания на фифу, я скинула пальто на пуфик и направилась в сторону открытой двери. Обследую пока дом. Сзади раздался тяжёлый вздох и застучали каблучки по лестнице.

Я вошла в просторную гостиную. В углу виднелся рояль. Наверное, княгиня музицировала на нём, когда жила в доме отца. Живописные картины украшали стены. Я прошлась по первому этажу, где располагались столовая, кабинет с внушительной библиотекой и ещё парочка небольших комнат. Видно, что княгиня дом не бросала, ремонта не требуется. Это безусловно радовало.

В кабинете я заметила портрет статного мужчины лет шестидесяти. Тёмно-зелёная форма, красный кант, золотые эполеты — полковник или даже генерал. Русые волосы почти полностью седые, взгляд уверенный, жёсткий. И мне показалось, я чем-то похожа на него, вернее, княгиня, в чьём теле я теперь живу. Отец — появилась у меня единственная версия.

Значит, батюшка дожил до седин и, скорее всего, преставился не так давно, может пару лет назад. Вроде в это время война с турками была, вероятно, погиб в бою. Кстати, надо будет провести исследование на предмет каких-нибудь бумаг и узнать историю семьи Шереметевых. Может, что-нибудь найду про Совет Десяти. Позже обязательно сделаю это. Надо бы записку ещё в монастырь отправить, что со мной всё в порядке, — наверное, уже хватились меня.

Вернувшись в вестибюль, я заметила коробки на полу и саквояжи. Горничная спускалась по лестнице, неся очередную порцию упакованных вещей. Я направилась в другое крыло дома, откуда шёл запах свежеиспечённого хлеба. Наверняка там хозяйственная часть. Надеюсь, кто-нибудь остался в доме из прислуги княгини. Работы я не боюсь, но одна не потяну такую просторную жилплощадь и сад в придачу.

Ожидания меня не обманули. Я вошла на кухню, чистую, просторную, с большими окнами. У стены стояла широкая чугунная плита, отапливаемая дровами. Здесь было тепло и немного душно. Коренастая женщина в простом платье и чепце хлопотала возле стола, смазывая горячие булки кисточкой, предварительно обмакивая её в чашке с молоком.

Кухарка подняла взгляд и выронила кисточку из рук.

— Батюшки! — ахнула она, явно узнав меня. — Еленушка! Как же это?...

Она умолкла, смотря на меня во все глаза, явно пребывая в шоке.

— Добрый день, — улыбнулась я, не зная, как зовут женщину. — Вот, вернулась в отчий дом, покинула обитель. Передумала я принимать постриг.

— Господи, радость-то какая! Насовсем вернулись? — в выцветших глазах загорелась искра надежды.

— Да. Решила начать новую жизнь, — говорила я неторопливо, думая попутно, как бы узнать имя кухарки так, чтобы не вызвать подозрений. — Как вы тут поживали без меня?

— Да как… тоскливо без вас, барыня, — вздохнула она искренне. — А эту из театра видели уже? — и кивнула в сторону. — Позорище какое.

— Видела. Отправила её вещи собирать, — отчеканила я.

— Правильно. Я сразу сказала князю, негоже девку сюда селить. Что люди-то скажут? — проворчала женщина, качая головой. — А он, мол, поживёт немного, пока квартиру ей подходящую не сыщу. Второй месяц уж пошёл, а она всё тут околачивается. Нервы всем мотает, особливо мне. Это она не ест, то ей нельзя, всё фигуру блюдет. Недавно гостей полный дом собрала, отмечала что-то. Один сброд, ей-богу. Князь так недоволен был.

— Мне неинтересно, чем она тут занималась, лишь бы скорее уехала отсюда, — перебила я прислугу. В животе заурчало. Время обеда, а я с утра только кашу съела в монастырской трапезной.

— Ох, что ж ты, Дуня, треплешься? Хозяйку не кормишь? — всплеснула она руками, обращаясь сама к себе. Евдокия, значит, уже хоть что-то. — Вы присаживайтесь, барыня. Я скоро. У меня как раз суп готов.

Женщина засуетилась, хватая посуду из шкафа. Я села на табурет возле обеденного стола, стоящего посредине кухни. Наверное, здесь едят слуги, но мне было всё равно где обедать.

— Евдокия, стой, — заметила я, что женщина собралась нести тарелки в соседнее помещение. — Я тут поем. И сделай всё по-простому, без сервировки. Некогда мне рассиживаться.

— Вы же барыня, а не чернавка какая-нибудь, — растерялась кухарка, но послушалась и расставила передо мной тарелки.

— Потом всё, Евдокия. Делами заняться надо. С собой я вещей не привезла. Осталось ли что-нибудь из моего гардероба в доме? — решила я выведать у неё. Не ходить же мне в монашеском одеянии до конца дней своих.

— Ничего нет. Вы, как замуж вышли, все наряды забрали. В кладовке только вещи вашей матушки покойной лежат, да только мода сейчас другая, — отвечала кухарка, орудуя попутно половником.

Значит, все вещи в доме Ромадановского, если он их ещё не выкинул, конечно. Евдокия быстро организовала для меня стол. Я поела, наконец-то ощутив вкус жизни. Дом, милый дом, теперь тут моё место и судьба.

Кухарка готовила отменно, суп получился наваристый. Пока я уплетала за обе щеки, Евдокия всё повторяла, как она счастлива моему возвращению, переживала очень, когда княгиня ушла в монастырь. Ну хоть кто-то рад видеть меня.

Едва я закончила есть, как со стороны вестибюля послышались голоса. Кажется, пришло время проводить загостившуюся балеринку. Поблагодарив Евдокию, я поспешила в холл.

Горничная в простом сером пальто спускалась по лестнице, держа в руке саквояж. Следом за ней вышагивала Вирджиния, одетая в синем наряде из добротного сукна, на её голове красовалась шляпка с пером. Про себя я отметила, что в моде главенствуют турнюр и многослойные юбки.

— Вы уже собрались? — иронично взглянула я на англичанку. — Быстро вы, однако.

— Всё не поместить в экипаж, — она вздёрнула нос, подходя ко мне. Отошла, значит, уже от шока. — Я прислать повозку за ними сегодня. Пусть стоят вешчи.