Попаданка в послушницу (СИ), стр. 49

Даже боюсь представить масштаб магических возможностей Ромадановского. Воцарилась тишина, но скоро появилась Евдокия, закатив столик на колёсах в открытую дверь. Пока она суетилась, расставляя чашки и наливая чай, я села на диван. Усталость давала о себе знать, однако выгонять князя не хотелось. Всё таки я виновата в том, что не предупредила его вовремя, а он переживал. Зато времени даром не терял.

Когда кухарка ушла, я взяла чашку и пригубила чай со вкусом мелиссы — самое то, чтобы успокоить нервную систему перед сном. Ромадановский не отказался от напитка и составил мне компанию. Расспросил о том, как прошла встреча с Холодовым, поздравил меня с успехом. Я в свою очередь снова поблагодарила его за то, что способствовал знакомству с купцом.

Князь обещал прислать на фабрику знакомого нотариуса, который как раз занимается коммерческими договорами. Он проверит документы перед подписанием. Гость получил от меня ещё одну благодарность.

Я снова извинилась перед ним, попросив эту неделю не проводить занятий, так как дел предстоит немало, чтобы успеть заключить договор с инвестором. Мужчина согласился, а я обещала ему наверстать упущенное.

Закончив с чаепитием, я подавила зевоту, что не укрылось от Ромадановского.

— Благодарю за чай, Елена, — он встал, поклонился, бросив взгляд на стул, где висел его плащ и лежала фуражка. — Если что-то срочное понадобится, отправьте записку с Борисом.

— Хорошо, — я тоже поднялась. — Провожу вас.

В вестибюле было тихо и сумрачно. Лампа едва горела, видимо, керосин заканчивается. Ромадановский надел плащ и фуражку. Ему так идёт военная форма, словно он родился уже в ней.

— Елена, прошу вас, будьте осторожны. И не забывайте ставить меня в известность, если ваши планы меняются, — он пристально посмотрел на меня.

— Непременно, Илларион Константинович, — кивнула я.

Вдруг князь обнял меня за талию, притянув к себе.

— Я правда сильно испугался за вас, когда вы не приехали, а дома вас не оказалось, — вкрадчиво прошептал он.

Я едва дышала, смотря в его потемневшие глаза. От внезапной близости меня окатило волной жара и щёки полыхнули огнём. Древесный аромат с лавандой окружил, затуманивая разум. Где-то на краю сознания проскочила здравая мысль: «Что он себе позволяет?» Но тело не слушалось, тая в сильных руках мужчины.

Тёплая ладонь легла мне на скулу, и я невольно прикрыла глаза, потянувшись вверх. Сердце замерло от предвкушения. И когда князь смял мои губы, жадно впиваясь в них, я перестала дышать, отвечая его ласковому напору. Все мысли разом испарились под шквалом чувственных ощущений. Голова кружилась от опьяняющего поцелуя, колени стали ватными, и я вцепилась в плечи мужчины. Он крепче обнял меня, усиливая напор. Мы сейчас оба задохнёмся от нехватки воздуха.

«Он целует не меня, а свою жену», — подлая мысль закралась в голову, а его губы обжигали. Я резко оттолкнула мужчину, и он тут же выпустил меня из крепких объятий.

— Уходите, Илларион Константинович, — тяжело дыша, прошептала я, отведя взгляд. — И прошу вас, больше так не делать.

— Простите, Елена, — раздался хриплый баритон. — Спокойной ночи.

Скрипнули петли, раздались тяжёлые шаги, и дверь за ушедшим гостем захлопнулась. Я прикрыла лицо руками. Что это было?

Глава 45

Глава 45. Насыщенная неделя

Неделя выдалась насыщенной. Подготовка к заключению договора отняла у меня много сил и времени. Я обязалась передать Холодову образец устройства автоматической зарядки челнока, чтобы он смог внедрить новшество на своих фабриках. Механик сделал для него отдельный экземпляр, объяснил как его крепить к станку, даже начертил схему. Тимофей Саввич прекрасно разбирался в ткацком оборудовании и всё понял, но обещал в скором времени прислать своего главного инженера в Петербург для обмена опытом.

Днём мне некогда было думать о князе, но стоило вернуться вечером домой, как я увидела очередной букет цветов. Сначала была лиловая сирень с запиской «Я волнуюсь, потому что вы мне дороги». Потом розовые тюльпаны и «Я восхищаюсь вами, Елена». Далее князь прислал белые азалии и строчку «Моё сердце открыто». На четвёртый день я получила букет ярко-розовых пионов с карточкой «Позвольте мне заботиться о вас».

Каждый раз я расплывалась в глупой улыбке, вдыхая аромат цветов. Ромадановский умеет быть настойчивым, но ненавязчивым. Его внимание будоражило сердце и душу, дарило тихую надежду — вдруг он всё же видит во мне не бывшую жену. Но спросить его напрямую я не решалась — мужчина, может, сам не осознаёт, что им движет. Хорошо, что я занята делами, нам обоим нужно немного остыть от того внезапного поцелуя.

Правда, остыть у меня лично не получалось. Я ложилась в кровать, и в памяти опять всплывал наш поцелуй, страстный и обжигающий. Вот как его забыть? И что писать в ответ на его короткие послания, я не знала. Садилась за стол, держа перо в руке, и вдруг накатывал страх, что напишу какую-нибудь глупость. Так бумага и оставалась белой.

В субботу утром мы с кузиной отправились в нотариальную контору, где нас ждал господин Холодов. Там подписали договор, условиями которого я была более чем довольна. Затем мы поехали в судебную палату, внесли госпошлину и отдали заявление на регистрацию товарищества в реестре — простые формальности, как сказал нотариус. Купец уже на следующий день собирался возвращаться в Москву, поэтому после завершения бумажной волокиты он снова пригласил нас в ресторан на праздничный обед — отметить сделку.

Я с удовольствием согласилась, так как действительно хотелось отдохнуть и провести время в приятной компании. Конечно, без деловых бесед не обошлось. Заботы о фабрике не хотели отпускать, пока Холодов иронично не сделал мне замечание, что отдыхать я не умею. Я улыбнулась — сказал он чистую правду.

Домой я вернулась в прекрасном настроении. Завтра устрою себе полноценный выходной.

— Елена Викторовна, душечка, посыльный снова принёс цветы для вас, — заворковала вокруг меня тётушка, как только я вошла в гостиную.

На столе и правда стоял букет, на этот раз алые розы, перевязанные белой атласной лентой. Безупречные и прекрасные, с бархатным бутонами, которые только-только раскрывались.

— Его Светлость решил открыто показать вам свои чувства, — ехидно заметила родственница. — Сразу видно пылкую страсть к вам, душечка. Вы словно молодожёны. Ах, как романтично.

— Его Светлость умеет удивлять, — добавила Екатерина за спиной. — Каждый день новый букет краше предыдущего.

Глядя на свежие цветы, я почувствовала, как у меня сердце ёкнуло. Что на этот раз князь написал в послании?

Я достала небольшой конверт из букета и вскрыла его. От волнения даже пальцы подрагивали.

«Елена Викторовна,

Спешу уведомить Вас, что через две недели открывается летняя ассамблея. Смею предположить, что Вы за заботами о фабрике не подумали о подборе нарядов для предстоящих мероприятий. Рекомендую вам посетить мастерскую Августа Бризака на Малой Конюшенной, №6. Не откладывая, закажите бальное платье для маскарада. За готовыми вечерними и дневными туалетами лучше отправиться в магазин Антонова на Невском проспекте, №38. При сем прошу Вас не забывать о регламенте ассамблеи касаемого одежды.

Завтра в семь я заеду к Вам. Будьте готовы к посещению ресторации. Надобно обсудить новости.

С почтением, светлейший князь И.Р.»

На этот раз записка вышла более объёмной, но ни слова о чувствах. Ромадановский решил больше не писать о них, не дождавшись от меня ответа.

И правда — я совсем забыла об ассамблее и о том, что нужно подготовить достойные наряды. Князь ведь говорил мне об этом на занятии, когда рассказывал о регламенте одежды. Я даже записала всё в блокнот, чтобы не забыть, хотя ничего сложного там нет.

Значит, завтра он приедет поговорить со мной. Я наконец-то его увижу. Признаться, мне не хватало его надёжного плеча рядом всю эту неделю. Неужели я настолько к нему успела привязаться?