Попаданка в послушницу (СИ), стр. 47

Глава 43. Итоги вечера

Набрав в грудь воздуха, я начала с подслушанного разговора Ольги, затем о встрече с Пронским. Было трудно сконцентрироваться на важном, когда щёки горели от близкого присутствия мужчины, чей пристальный взгляд я ощущала на себе даже в темноте. Надо отдать должное князю, слушал он не перебивая, только потом начал задавать уточняющие вопросы.

— Откуда Ольга узнала о парюре? — теперь настала моя очередь сыпать вопросами.

— Елена сама ей рассказала, давно ещё, — в голосе князя чувствовалось напряжение. — Женщины любят хвастаться чем-то уникальным, чего нет у других. Не пойму только, зачем Ольге парюра. Неужели она думала, что артефакт примет её?

— Может, она знает об украшениях больше, чем вы? Ваша сестра явно расстроилась, когда увидела на мне бриллианты.

— Возможно, я обязательно это выясню, — задумался собеседник. — Припоминаю приглашённых на вечер мужчин старше пятидесяти лет и даже предположить не могу, с кем могла говорить сестра. Когда вы вышли освежиться, граф Демидов оставался в гостиной, как и господин Холодов.

— Я тоже сначала заподозрила Тимофея Саввича, когда он оказался рядом за столом, — стало легче, что московский купец точно ни при чём, а то у меня на него возложены большие надежды.

— Вспомнить всех, кто присутствовал в гостиной в тот момент, я не могу, к сожалению, — досада сквозила в его голосе. — Вот князь Бутурлин припозднился, приехал перед самым началом ужина. Я не успел вам сказать о нём. Он сидел за столом напротив Николая с Ольгой.

— Невысокий седовласый мужчина в синей форме? — вспомнила я офицера. Военных было не так много на вечере.

— Именно он.

— Насколько я помню, он член Совета Десяти, — в голове зароились мысли.

— Вы подозреваете его? Но он не маг и не сможет открыть гримуар, — князь насторожился.

— Граф Шереметев мог поведать ему о книге, например, на каком-нибудь семейном вечере. Бутурлину лично фолиант не нужен. А если это способ заработать или кого-то подкупить ценным артефактом?

— Умеете вы задавать вопросы, Елена, — в голосе мужчины послышались нотки восхищения. Или мне показалось. — Я присмотрюсь к родственнику сестры.

— Рада была помочь. Может, расскажете, какая кошка пробежала между вами и князем Пронским? — любопытство взяло верх.

— Мы учились в юнкерском училище и даже дружили. Теперь в это трудно поверить, — горько усмехнулся он. — Беззаботная молодость. Казалось, что так будет всегда. Шёл последний год учёбы, когда в училище появилась графиня Бухгольц, вторая супруга тогдашнего начальника. Она возглавила благотворительный комитет. Елизавета Фёдоровна принимала активное участие в жизни учебного заведения, собирала средства для нуждающихся, но то было лишь прикрытие. Графиня была намного моложе супруга и питала слабость к юнкерам.

— Значит, она изменяла мужу, — поняла я, что имел в виду князь.

— В свете Елизавету Фёдоровну называли сущим ангелом, добрым и заботливым, — иронично произнёс собеседник. — Она была осторожна, супруг даже не догадывался об её утехах. И вот графине приглянулся Алексей, а он, болван, влюбился в неё, словно мальчишка. Она была старше его на шесть лет. Пронский всерьёз думал, что у них есть будущее, мечтал сбежать с возлюбленной на край света. Пришлось спустить его с небес на землю. Каюсь, я соблазнил графиню и подстроил так, чтобы Алексей застал нас.

— Жестокий способ, — удивилась я откровенному признанию.

— Согласен. Я был молод, слишком самоуверен, думал, что открою глаза другу. Но он обвинил меня в том, что я разрушил их счастье. В итоге нашей дружбе пришёл конец. После выпускного и вовсе разошлись наши пути, — вздохнул Ромадановский. — Честно, я не жалею. Алексей построил карьеру, достиг высот на службе, вот и титула светлейшего князя удостоился. Правда, так и не женился.

— Он затаил обиду и столько лет ждал удобного случая отомстить? — меня удивляла выдержка Пронского.

— Выходит так. Говорят, месть — блюдо, которое подают холодным. Два года назад наши пути снова сошлись, когда мы оба вошли в Совет Десяти. Видимо, Алексей решил, что пришла пора воздать мне по заслугам.

— Думаю, он не стал бы ради мести убивать вашу супругу, — задумалась я над мотивом Пронского, учитывая, как он рвался доказать, что супруг изменяет мне. — Скорее, хотел разрушить ваш брак.

— Око за око? — задумался собеседник. — Возможно, вы правы. И свою кандидатуру на пост главы Ковена он тоже выдвинул назло, хочет утереть мне нос.

— Согласна, это уже ближе к истине.

В карете воцарилась неловкая тишина. Ромадановский погрузился в думы.

— Я безмерно благодарна вам, Илларион Константинович, — решила я сменить тему, — за то, что вы пригласили меня на сегодняшний вечер. Я узнала в лицо своих конкурентов и познакомилась с интересными людьми.

— Не стоит, Елена. Вы же ещё не нашли инвесторов. Надеюсь, господин Холодов заинтересуется «Авророй». Говорят, у него денег куры не клюют. Десятая часть прибыли его товарищества уходит на благотворительность — и тратит купец неприлично много.

— Молю бога, чтобы завтра мои новшества заинтересовали его, — сказала и сама не поверила, что упомянула всевышнего. Куда делось моё советское воспитание? — Мне пора идти. Увидимся завтра, Илларион Константинович.

На самом деле уходить совсем не хотелось.

— Жду с нетерпением нашего следующего занятия, Елена. Давно хочу расспросить вас о будущем, но никак времени нет, — его бархатный голос снова будоражил во мне давно забытые эмоции.

— Может, завтра получится, — пожала я плечами и вздрогнула, когда руки коснулись крепкие пальцы в перчатке.

— Вы удивительная женщина, Елена, — раздался вкрадчивый баритон совсем близко. — Сильная, храбрая и умная. У вас столько идей и планов, что диву даёшься.

— Просто я воспитывалась в другой среде и привыкла рассчитывать только на себя, — мне не понравилось, куда повернул наш разговор. Говорить о прошлой жизни не хотелось. — Мне пора, Илларион Константинович.

Князь тут же открыл дверцу и вышел первым, помог мне спуститься на землю и проводил до дверей особняка.

— Жду вас завтра в семь, Елена, — он склонил голову, взглянув на мою ладонь.

Я тут же сняла перчатку и затаила дыхание, подав руку мужчине. Он нежно обхватил мои пальцы, его тёплые губы коснулись тыльной стороны, задержавшись неприлично долго. Простой жест почтения стал вдруг интимным и таким приятным, что мой сердечный ритм окончательно сбился.

— До завтра, Илларион, — смогла я вымолвить, когда он наконец-то отпустил мою ладонь, и поспешила войти в дом.

— Разве Его Светлость не останется на чай? — раздался удивлённый голос тётушки — караулит, шпионка.

— Князь устал, ему утром ехать на службу, — строго посмотрела я на родственницу. Екатерины уже не было, видимо ушла в свою комнату.

— Жаль, очень жаль, — изобразила она печальный взгляд. — Пойду помогу Катерине снять платье.

Антонина направилась к лестнице, а я пошла в кабинет, чтобы убрать парюру в тайник.

Я долго лежала в кровати, прежде чем сон сморил меня. Прокручивала в голове прошедший вечер, богатый событиями. Думаю, Пронского можно не опасаться, а вот с золовкой точно нужно быть осторожнее.

Утро порадовало меня на редкость хорошей для мая погодой. Светило солнце, и хорошее настроение не заставило себя ждать. Я надеялась, что визит господина Холодова на фабрику принесёт плоды. Выбрала лучший твидовый костюм для прогулок, шляпку в тон и зонт на всякий случай. Питерская погода так переменчива.

Как только мы с Екатериной переступили порог административного домика, я огорошила новостью приказчика и счетоводов, попросила их подготовиться к приезду купца. Я быстро прошлась с ревизией по цехам: всё работало как надо. Особенно меня интересовал станок с автоматическим зарядным устройством челнока. Ткачиха нахваливала новшество, радуясь, что стало легче выполнять работу. Я попросила её повторить эти слова при госте из Москвы.