Дерзкий Уайлдер, стр. 8
Съемочная группа поспешила воспользоваться предложением поснимать юных студенток в бикини, и мы с Пенни остались вдвоем на краю сцены.
Я жадно сканировал взглядом толпу, хотя понимал, что глупо надеяться разглядеть Лию среди тысячи студентов.
– Она ушла, – усмехнулась Пенни.
– Я просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Кажется, я эпически накосячил, когда взял ее на зиплайн. Но мне даже в голову не приходило, что она так испугается.
– Не все устроены так, как мы, Пакс. Большинству людей нравится смотреть, как мы исполняем безумные трюки, делаем кувырки на мотоциклах и прочее, но сами они никогда не решатся на что-то такое. К тому же, если судить по тому, что я видела в люксе, она не знала, кто ты такой. Даже у знаменитого Пакстона Уайлдера есть свой предел славы.
Я поднял руки в знак капитуляции.
– Ладно, понял.
– Плюс, если ты хочешь ее оградить от настырного внимания камер, в следующий раз лучше подумай, стоит ли брать ее с собой на трюк.
– Да, мама.
Она шлепнула меня по груди тыльной стороной ладони.
– И еще. Не ломись в ее каюту через главную дверь. Иначе пойдут слухи и поднимется такая буря, которую ты уже не уймешь, а она показалась мне девушкой, которая очень не любит привлекать к себе внимание. В общем, иди через балкон.
– Дельная мысль. Что бы я без тебя делал!
Она положила голову мне на плечо.
– Этого мы никогда не узнаем. Теперь иди. Смешайся с толпой, дай Бобби возможность сделать несколько хороших кадров, а потом тихо свали в лифт.
Я обнял свою лучшую подругу.
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – сказала она, когда мы разомкнули объятия. – И кстати, ей было страшно, но она сильнее, чем ты думаешь.
– Почему ты так решила?
Лия вся дрожала, едва дышала, а когда вынырнула из бассейна, ее лицо было белым как мел.
– Во-первых, она согласилась на спуск. Она могла бы отказаться и потребовать, чтобы ты вернул ее на корабль, и ты сам знаешь, что вернул бы ее как миленький. Но она согласилась. Пристегнулась к подвесу и доверилась тебе.
– Да, и ты видела, чем все закончилось.
– Мы узнаем, что случилось с тормозными узлами. Найдем подвесы и выясним. Наверняка их забрал кто-то из наших и унес на хранение раньше, чем до них добрался Бобби. Не переживай.
Я надеялся, что так и есть: случайный сбой в механизме, быстрая «зачистка местности», – но что-то свербело на краешке сознания, какая-то смутная мысль, что тут дело нечисто, и я не мог понять, что именно меня беспокоит.
– Да, давай найдем подвесы. Поговорим позже.
Я повернулся к толпе и начал прикидывать кратчайший путь к отступлению.
– Пакс, она не кричала.
– Что? – спросил я, обернувшись.
– Она не кричала, пока вы спускались. И даже когда ты сбросил ее в бассейн. Она не кричала. Ей наверняка было страшно, но она не подала виду. Помни об этом, когда пойдешь извиняться.
– С чего ты решила, что я пойду извиняться?
Я никогда не извиняюсь. Никогда. Зачем извиняться, если все твои поступки и привели тебя в ту точку, где ты сейчас? Ты копишь опыт решений и действий и становишься тем, кто ты есть. Даже самая эпичная ошибка – это всего лишь еще одна нить, что вплетается в полотно твоей собственной истории.
– Я видела, как ты на нее смотрел. Поверь мне, ты извинишься. Если не за сегодняшнее происшествие, то за что-то другое.
В Пенни меня бесит только одно: она почти всегда права.
Прежде чем постучать в дверь, я еще раз огляделся по сторонам и убедился, что в коридоре никого нет. Пенни была права: я не хотел, чтобы Лия оказалась в центре бури сплетен, но я пока что не мог так вот запросто вломиться к ней в комнату через балкон, особенно после ее замечания о непрерывном доступе.
Дверь распахнулась, и Лия сердито уставилась на меня. Она была в простой белой майке и пижамных штанах, лицо сияло после душа. Черт возьми, ну почему у нее такая потрясающая фигура?! Почему она не могла быть обычной? Стервозной? Страшненькой? Мое к ней влечение уже начинало пугать.
– Чего тебе надо, Уайлдер? – спросила она, скрестив руки под своей идеальной грудью. Но я не смотрел на ее грудь. Нет, нет, нет. Мой взгляд был прикован к ее лицу, и там он и останется. Она чуть наклонилась вбок и посмотрела мне за спину. – А где твой легион камер и восторженных поклонниц?
Я поморщился:
– Никаких камер. Никаких поклонниц. Можно войти?
Она выгнула бровь.
– А если я скажу «нет»?
– Тогда мне придется сидеть под твоей дверью, пока не появятся камеры и поклонницы.
Она фыркнула, но все-таки отступила в сторону, пропуская меня в прихожую. Дверь за нами закрылась, и Лия прошла со мной в гостиную, которая была меньше, но уютнее моей. Я провел руками по еще влажным плавкам, чтобы с них не натекла лужа воды, на которой Лия могла поскользнуться.
– Мне нравится эта комната.
– Хорошо, раз уж ты платишь за эту каюту. Сколько у меня времени до того, как примчится съемочная группа и станет ломиться в дверь? Потому что я их сюда не пущу. На это я не подписывалась, Уайлдер.
– Пакстон, – поправил я. – Для всего остального мира я Уайлдер, но нам предстоит проводить много времени вместе, так что не хочется поддерживать этот публичный имидж еще и перед тобой, если ты не против. – Мда, прозвучало совсем уж по-идиотски. В этой девушке было что-то такое, от чего каждый мой нерв напрягался до предела, что-то, что заставляло меня забыть о моей репутации непробиваемо крутого парня, которую я так упорно оттачивал последние несколько лет. Одного взгляда на ее скрещенные руки хватало, чтобы понять: эта девушка – эта загадка – огородила себя стеной толщиной в два километра. Стеной, которую мне отчаянно нужно пробить, если мне хочется, чтобы она была счастлива и довольна и чтобы ее волновало, сдам я экзамены или нет. – И никаких камер. Им сюда хода нет. Твоя каюта – запретная зона для камер и съемочной группы.
Ее напряженные плечи заметно расслабились.
– Спасибо, что ты об этом подумал.
– Можешь сказать своей соседке, что вам не о чем беспокоиться.
Лия покачала головой, и ее мокрые волосы заскользили по голым плечам.
– Рейчел приедет только к началу следующего триместра. У нее мононуклеоз.
Ого! Целых три месяца. Как прикажете мне удержать Лию на корабле, пока не приедет Рейчел? Судя по тому, что удалось выяснить Пенни, эти двое практически неразлучны. А вдруг Лия возненавидит меня, плюнет на все и уедет домой до конца триместра? Это определенно разрушит все планы, которые я так тщательно подготовил.
– Значит, ты здесь одна? Тебе не будет одиноко?
Она потерла ладонями плечи.
– Не будет. К тому же, если тебе нужно учиться… ты все правильно говорил, что заниматься мы будем здесь. Потому что без крайней необходимости я даже близко не подойду к этим камерам.
Я мысленно вздохнул с облегчением, когда стало ясно, что она не собирается нарушать нашу договоренность и все-таки поможет мне с учебой.
– Я понимаю.
– Хорошо. У тебя уже есть расписание, чтобы я знала, какие у тебя предметы?
– Точно такие же, как у тебя. И расписание тоже такое же.
У нее отвисла челюсть.
– Как такое возможно?
– Мне нужно, чтобы ты присутствовала на занятиях и писала конспекты, если мне придется пропустить семинар или лекцию.
Потому что я так все устроил.
– Как ты это устроил? Переспал с методисткой учебного отдела? Хотя нет, не рассказывай. Не хочу ничего знать. Завтра первый семинар в девять утра. Ты придешь? Или ты в это время планировал прокатиться на водных лыжах за кораблем?
– Это вообще невозможно…
Гм… Или возможно? Если трос будет достаточно длинным и если стартовать с…
– Невероятно. Неудивительно, что тебе нужен помощник в учебе. Ты убил все свои мозговые клетки, занимаясь рискованной ерундой. Скажи правду: ты здесь исключительно ради канала Мятежников?
Я удивленно уставился на нее.